То, что нравится Марко

Марко вошел в полутемную конюшню, стряхнул снег с плаща и обернулся к замешкавшемуся на пороге Жану: - Заходи. Но Жан так и стоял на фоне зимней ночи, за его плечом помигивали факелы главного здания штаба. Марко нахмурился и, не дождавшись реакции Жана, смущенно переминавшегося с ноги на ногу, ухватил его за локоть и силой втащил в помещение. Дверь захлопнул и запер на засов. В конюшне было тепло, пахло сухим сеном, и слышалось тихое лошадиное всхрапывание и пофыркивание. - Задницей поворачивайся, обопрись руками на коновязь, - велел Марко и подтолкнул Жана к деревянной перегородке, за которой стояли, прядая ушами, кони. - Марко, ты трахал меня в подсобке, трахал в арсенале, но… - Жан шагнул к коновязи, косясь на лошадей. А лошади косили на него темными, поблескивающими в ночи глазами. Жан шумно сглотнул: - Конюшня – это чересчур. - Не ной, - Марко рукой в грубой кожаной перчатке сцапал Жана за шкирку и пригнул так, что тот чуть не ткнулся носом в брусок коновязи. – Здесь тепло. Даже теплее чем в казарме. И меня возбуждает это… Жан видел только солому под ногами, но знал, что сейчас Марко широким жестом указал на стены, где на крюках висели кнуты, стеки и сбруя. - Я хочу когда-нибудь стянуть тебе ноги и руки ремнями, - шепнул Марко и прижался пахом к заднице Жана. – И отходить тебя стеком по спине и бедрам до красных полос. Чтобы ты бы дрожал, кричал и плакал. Представляю себе слезы в твоих карих глазах. И твои хриплые крики и жалобные просьбы прекратить. - Марко, мне такое не по вкусу, - буркнул Жан, но послушно прогнулся, взявшись за коновязь. Одна лошадка всхрапнула и мазнула мокрыми горячими губами по его пальцам. Жан вздрогнул и посмотрел на её морду, кажущуюся умной и немного осуждающей. И выдохнул, чувствуя, как Марко расстегивает его штаны: - Марко, кони на меня смотрят. Неуютно! - Стыдно тебе? – мягко проговорил Марко, провел руками в перчатках по бокам Жана, огладил впалый живот. – Даже кони стесняются: ты так прогнулся, подставляя свою похотливую задницу. Ты ведь весь день только и думал о том, что когда колокол пробьет отбой, я уведу тебя на конюшню и оттрахаю. Да, Жан? Жан только неопределенно застонал, потому что руки в перчатках добрались до его паха и потискали уже наполовину вставший член. Было и правда стыдно, щеки горели, глаза пришлось закрыть, чтобы не видеть скептически поглядывающих лошадей. - Ноги шире расставь, - велел Марко. – Давай-давай, еще шире, как ты умеешь. И скажи-ка мне, Жан, ты так же прогибался перед Эреном, когда вы с ним драили кухню? - Нет, - даже обиделся Жан. - И трогать ему себя не позволял? – холодно спросил Марко. Палец в перчатке провел между ягодиц и насухую толкнулся, ввернулся в неготовую к такому задницу Жана. Жан выругался и попытался отстраниться, но рука Марко жестко до синяков вцепилась в его бедро, удерживая. Марко пропихнул палец глубже: - Больно? Это хорошо. Ты такой узенький, видимо, и правда не давал Эрену совать член… - Марко! – перебил Жан. – Не пори чушь! - Чушь я не порю, а вот тебя выпорю, если будешь мне дерзить и перечить, - Марко резко вынул палец, замахнулся и с громким хлопком отвесил Жану тяжелый шлепок. – И рот заткну, понял? Отстегаю кнутом, а потом жестко вытрахаю твою тесную попку. Будешь извиваться на моем члене, глотать слезы, но ни слова не сможешь вымолвить. И на помощь не позовешь. Иначе все увидят, какой ты развратный и падший, Жан. Жан догадался умолкнуть, ему было страшно оттого, каким серьезным тоном Марко говорил все это. Марко сильно изменился после битвы за Трост. Марко стал хитрым, властным и требовательным. И маниакально ревнивым. Жан тихо застонал и уткнулся лбом в деревянную перекладину, чувствуя, что Марко ладонями развел его ягодицы и мазнул холодным, остро пахнущим травами кремом. Заживляющий крем – отличная густая смазка. Сразу два пальцы пропихнулись и задвигались, нетерпеливо трахая. Жан хотел сказать: мне больно, сними наконец свои чертовы перчатки. Но распахнул глаза, дернулся оттого, что пальцы разошлись в стороны, растягивая. Увидел висящий на стене кнут, а подле него удила. Мелко задрожал и смолчал. - Хороший Жан, послушный, - хрипло одобрил Марко, расстегивая свои брюки. А потом присунул грубо, не заботясь о Жане. Но, все же, услышав его сдавленный скулеж, остановился, погладил по напряженной спине: - Жан, твоя узкая дырка так сильно обхватывает мой член. Расслабься, иначе я не смогу засадить тебе полностью. Жан громко застонал, услышал, как нервно заржала лошадь, и стукнулся лбом о деревяшку, заставляя самого себя заткнуться. От пошлых слов Марко стало горячо, а член болезненно напрягся, даже губы заныли – хотелось целоваться. - Осторожнее, не бейся головой, - Марко взъерошил волосы на его затылке, еще немного выждал и толкнулся членом глубже. – Вот, хорошо, расслабься и прими меня. Жан как-то полузадушено всхлипнул, подался назад, сам насадившись. Ноги дрожали, колени подгибались, но Марко обхватил его, поддерживая, трахая короткими частыми толчками. Из конюшни Жан вышел растрепанным, раскрасневшимся, смущенным и слегка прихрамывающим. Марко бесшумно выскользнул следом, обнял Жана за пояс и оправил на нем одежду: - Завтра вновь сделаем это в конюшне. И на этот раз твои руки будут связаны. Я постепенно приучу тебя к тому, что мне нравится. Жан нахмурился, но перечить не стал. Только потянулся и коснулся губами теплых губ Марко. Марко ухмыльнулся: - Если ты твердо скажешь мне «нет» – я ничего тебе не сделаю. Но ты ведь мне не откажешь, Жан? Жан пристально посмотрел в его большие темные глаза, окаймленные пушистыми ресницами. И промолчал. Он знал, что скоро упадет на койку в казарме, уснет и до побудки будет видеть сны об негромко всхрапывающих, укоряющих тихим ржанием, лошадях.