Гурмания

Болезненно-мучительная нежность наполняет каждую клеточку ее тела, когда Холлэнд наблюдает, как он спит. Кажется, только во сне его лицо способно выглядеть так безмятежно. Спокойно. Ведь Дилан О'Брайен — парень-молния, поразивший ее сердце. Тонкие пальчики Роден перебирают волосы Дилана, зеленые глаза светятся от переполняющей актрису любви. Холлэнд ценит эти моменты больше страстных ночей, когда О'Брайен доводит ее до оргазма, и его имя срывается с ее губ снова и снова, пока не охрипнет голос, а перед глазами не засияют звезды. — Ты опять это делаешь, — Дилан щурится, словно кот на солнышке, сладко зевая. — Разбудила меня, — пробубнил О'Брайен, схватив ее за запястья и потянув на себя. — Будь твоя воля, ты проспал бы до вечера, — улыбается Роден, обводя пальчиком контур его губ. — Мы в Мартинез Бич уже три дня, а еще ни разу не ходили на пляж. Если так пойдет и дальше, мы уедем, ни разу не искупавшись в океане. — Расслабься, солнышко, до конца отпуска куча времени, — улыбается Дилан, бережно заправляя рыжий локон за ушко. — До возвращения Лидии Мартин и Стайлза Стилински еще куча времени, но Томми ждут на съемочной площадке в начале недели, — надула губки Роден. — Оцени: я отложил съемки "Бегущего", чтобы провести с тобой неделю на пляже, — важным тоном объявил Дилан, гадая, почему ее огненно-красные локоны не обжигают его пальцы, ведь он так любит их перебирать? — Не ты отложил съемки фильма, Дилан, — Роден хочется больно стукнуть его по плечу, чтоб О'Брайен наконец перестал дурачится, когда дело касается серьезных вещей. Но вместо этого она прокладывает дорожку легких поцелуев по синяку, покрывающему всю скулу парня. — Больно? — спрашивает едва слышно, ведь отголосок страха, который она испытала, узнав о несчастном случае, еще слишком силен. — Продолжай в том же духе, и мы так и не попадем на чертов пляж, — хрипло прошептал Дилан. Холлэнд со смехом освобождается из его объятий, потянув О'Брайена за собой. — Будь хорошим мальчиком, — попросила актриса. — Мы сходим искупаться, потом погуляем по пляжу, собирая ракушки. А на десерт разожжем на закате костер и будем есть подгорелый зефир. — Услышали бы тебя сейчас журналисты, мисс Гламур, — фирменная ухмылка Стайлза Стилински расцвела на лице Дилана. — Мне приходится оставлять свою гламурность дома вместе с Прада, когда я езжу в Мартинез Бич с тобой, мистер Казус, — съехидничала Роден. — Это значит, ты любишь меня больше моды и своей избалованной собачки? — самодовольно поинтересовался актер. Холлэнд приблизилась к Дилану и обняла за шею. — Милый, не будь наивным. Я делаю это ради зефира...