Сети

«Как хорошо…» - думаю я, нежась на мягкой перине. Шелк ласкает тело, и так не хочется вставать и окунаться в суетный мир… Я заворачиваюсь в одеяло, как в кокон, и снова погружаюсь в дрему. Меня гладят по голове. Прикосновения легкие, почти невесомые, хочется мурлыкать от удовольствия. Я улыбаюсь, поворачиваюсь и вижу прямо перед собой темно-голубые, почти синие глаза. Они смотрят внимательно и настороженно, будто чего-то опасаясь. В голове вдруг вспыхнула боль. Я не понимаю, что происходит. - Том? Это ты? Он тоже улыбнулся. Но как-то натянуто, словно улыбался он до этого редко, очень редко... - Добрый день, - говорит он. - День? Почему я так долго спала? – спрашиваю я и резко сажусь. Голову пронзает боль, и я со стоном ложусь опять. - Тебе пока рано вставать. Ты еще не поправилась. - Что со мной? – уже испуганно спрашиваю я. - Всё уже хорошо, - он осторожно гладит меня. – Ты просто упала и стукнулась головой. Моя рука взметнулась к затылку. Задеваю шишку, шиплю от резкой боли и осторожно убираю руку. - Тебе надо выпить зелья, и все пройдет, - говорит Том, протягивая мне стакан. Залпом осушаю его. Какая-то чуть сладковатая сложная смесь. Странно, не помню такого зелья. - Что это? – с интересом спрашиваю я. - Болеутоляющее. Я его усовершенствовал, надоело пить всякую гадость. Я смеюсь, у меня кружится голова… - Теперь спи. Я приду вечером. Том поцеловал меня, едва касаясь, в лоб и вышел из комнаты. Закрываю глаза и пытаюсь вспомнить, что же произошло. Мысли как кисель, медленные и тягучие. Может быть, это действует зелье. «Что произошло?» - я пытаюсь заставить себя думать, и это помогает. Спать пока не хочется. Взгляд блуждает по комнате. Комната в светлых тонах, за исключением мебели и занавесок. Мебель из черного дерева, громоздкая. У кровати столик, единственная ножка вырезана в виде змеи. Она тянется от пола и обхватывает столешницу, сжимая ее в тиски. Занавески, как и балдахин на кровати, из тяжелого темно-зеленого бархата. Всегда ненавидела балдахины. Они давят. Но из большого приоткрытого окна дует ветерок и светит солнце. - Что же со мной было? Мысли все же ускользают, и я чувствую, что засыпаю...

---

Тома снова нет дома. Я сижу в гостиной и читаю «Теорию высшей трансфигурации». Весело трещит камин. Старинные часы отбивают полночь. Понимаю, что Тома я опять не дождусь и откладываю на столик книгу. «Пора спать», - думаю я, и, встав с дивана, иду в холл. Палочка моя лежит в спальне, забытая - вот дурная привычка!- на столике. Но я ведь дома и в безопасности… Я встаю на первую ступеньку лестницы, чтобы идти наверх, и слышу за спиной страшный грохот. Я поворачиваюсь. Дверь снесена, и в меня летит луч проклятия… Пустота. Я вспоминаю, как мне было страшно, как я оказалась в какой-то камере… Помню, как пришел Поттер и начал меня пытать... Как я ударилась головой… Помню, как мышцы сводило от «Crucio». Боль, страх – все смешалось с воплями Поттера… Почему Поттер? Я его почти не знаю. Учились мы на разных факультетах. Я с ним говорила от силы два раза в жизни. Почему он кричит про какое-то предательство и дружбу? «Что ему от меня надо?» - пульсирует в голове одна-единственная мысль. - Где Том? – кричу я. - Он мертв! - Я так не думаю, - доносится до нас спокойный, холодный голос, и я вижу, как зеленый луч несется к Поттеру. - Том?! Я отвожу взгляд от мертвого тела и вижу моего любимого. Я спасена! Всхлип – и опять пустота.

---

- Тихо, тихо. Успокойся, - слышу над головой знакомый голос. Открываю глаза и чувствую на щеках сырые дорожки от слез. Том… Мерлин! Я выпутываюсь из одеяла и обнимаю его. Крепко-крепко, что есть сил... - Том… - голос мой охрип от слез и от сна. - Успокойся, - повторяет он. - Ты дома. Это только кошмар. Он шепчет и гладит меня по спине. Я отчаянно трясу головой. - Это Поттер! Но как…? - Ты вспомнила, что произошло? - Да… Но как ты туда попал? - На, выпей, - протягивает он мне стакан. Пахнет успокоительным. Жадно глотаю спасительную жидкость, и тепло разливается по всему телу. – У Поттера была слишком слабая защита на доме. - Ты ведь его убил? – спрашиваю я, но голос до сих пор дрожит. - Да, - говорит он с презрением. – Я не мог ему позволить убить тебя. - Спасибо! - говорю я и целую его, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь и благодарность. Поцелуй становиться все более страстным… «Это все, что мне сейчас нужно», - успеваю подумать я перед тем, как меня покидают последние мысли.

---

Я прикасаюсь к ней и тут же хочу отдернуть руку, но справляюсь с собой. С трудом, чуть касаясь, я начинаю гладить ей голову. На лице Гермионы появляется улыбка, а морщинки на лбу пропадают. Она открывает глаза. - Том? Это ты? Я через силу улыбаюсь. Все-таки мне еще сложно показывать обыкновенные человеческие эмоции… - Добрый день, - говорю я. - День? Почему я так долго спала? – спрашивает Гермиона и резко садится на постели, но со стоном падает обратно. - Тебе пока рано вставать. Ты еще не поправилась. - Что со мной? - Всё уже хорошо, - осторожно продолжаю гладить её по голове. – Ты просто упала и стукнулась головой. Гермиона тянется к затылку и, зашипев, быстро убирает руку. - Тебе надо выпить зелье и все пройдет, - говорю я, протягивая тщательно приготовленное зелье. Она послушно выпивает. - Что за зелье? Вопрос звучит неподдельным любопытством. - Болеутоляющее. Я его усовершенствовал, надоело пить всякую гадость. Гермиона смеется. И её смех мне нравится больше, чем крики боли. - Теперь спи. Я приду вечером. Едва касаясь, я целую её в лоб и выхожу из комнаты.

---

Гермиона Грейнджер, Гермиона Грейнджер… Она ничего не помнит из прошлой жизни, зато она помнит жизнь придуманную мной, где есть только я. Оbliviate сделал свое дело. А зелье высвобождает поддельные воспоминания и одновременно притупляет боль. Не думал, что все окажется так просто. Хотя за эти годы я прекрасно изучил человеческий разум и чувства. Поэтому у меня всё получилось. Мелкие бунты, которые неизбежно пройдут по стране, меня не интересуют, этим занимаются Пожиратели. В мире всегда есть несогласные, и я знаю, что с ними делать. А ещё я теперь знаю, что такое дом. Это место, куда приятно возвращаться. Там меня ждут. Вернувшись в Риддл–мэнор я сразу поднимаюсь на второй этаж и слышу всхлипывания. Зелье подействовало и выпустило воспоминания. Я иду не спеша. Торопиться некуда. Пусть зелье подействует в полную силу. Тяжелые портьеры на окнах не пропускают солнечный свет. В коридоре царит полумрак. Я привык к темноте. Она давно стала моей спутницей. Повернув металлическую голову змеи с открытой пастью, я захожу в комнату Грейнджер. Вижу её, такую хрупкую и беззащитную… Она сбрасывает одеяло и приникает ко мне, твердя мое имя. Я шепчу обычные успокаивающие слова, глажу ее по спине, протягиваю стакан... - Ты ведь убил его? – спрашивает дрожащим голосом, жадно выпив зелье. - Да,- киваю я, на лице усмешка, но она не видит, дышит мне в шею. – Я не мог позволить ему убить тебя. - Спасибо! - благодарит она и целует. Я не отказываюсь, и поцелуй становится настойчивее. «У меня всё получилось», - думаю я.