Метро. Жизнь после смерти

Девушка не добежала до торговой зоны всего несколько метров, когда со всех сторон на неё порывами навалился горячий воздух, обжигая лицо и незащищённые одеждой участки тела. Крыша торговой зоны не выдержала натиска и начала разваливаться прямо на глазах ошеломлённой девушки. Дарья глубоко вздохнула от удивления, горячий воздух попал в лёгкие, вызвав целую бурю кашля. В следующий миг девушка, сбитая с ног сильным порывом ветра, упала на землю. Кашляя, Дашка прикрыла рот и нос воротом куртки, и, почти теряя сознание, сквозь закрытые веки ощутила, как начинает темнеть небо над головой. Затем земля, словно испустив дух, содрогнулась несколько раз в мелких конвульсиях, и всё вокруг на мгновение замерло. Даша осторожно приоткрыла глаза и увидела, что потемневшее небо одновременно со всех сторон затягивается странными чёрными клубами. Широко раскрыв глаза и глядя в стремительно чернеющее небо, девушка лежала на спине и слышала, как вокруг кричат выжившие в этом аду и обезумевшие от ужаса люди. Горячий воздух уже слегка остыл, стало немного прохладнее. Девушка с трудом поднялась с земли и побрела по направлению к дому, спотыкаясь о трупы, валявшиеся на земле. Небо над головой стало почти чёрным, и только вдалеке, за городом, в нескольких местах полыхали какие-то багровые отсветы, подсвечивая низкие клубы чёрного дыма, уже затянувшего всё небо. Благодаря этим отсветам, в городе было довольно светло и без электричества, отключившегося во время странного землетрясения. Под ногами похрустывала, вмиг ставшая сухой, трава. Деревья вокруг шелестели сухими, свернувшимися в трубочки, листьями и было непонятно: то ли припозднившаяся осень в этом виновата, то ли странная волна жара, накрывшая весь город несколько минут назад. Теперь город был тёмен, не светилось ни одно окно, ни один фонарь не давал света... Некоторые дома были разрушены полностью, некоторые только наполовину, но большая часть построек пока что выглядела вполне прилично. Город был тёмен, но отнюдь не безмолвен. Полуослепшие люди плакали, бродили среди трупов и окликали друг друга, в надежде узнать хоть что-нибудь. Изредка кто-то начинал кашлять, а затем падал замертво на землю. Вдалеке раздалась сирена, полицейский уазик с мигалками на крыше, с рёвом пронёсся мимо, давя зазевавшихся и не успевших убраться с его пути, людей. Дашка в ужасе смотрела ему вслед слезящимися глазами. Люди с проклятиями кидали вслед машине камни. Следом за первым уазиком, вскоре пронёсся и второй, так же, не обращая абсолютно никакого внимания на людей, отскакивающих во все стороны. Дарья решила, что если полиция, призванная охранять и оберегать мирных граждан от насилия, начала творить это самое насилие на глазах у всех, то дело совсем плохо. Видимо, случилось нечто из ряда вон выходящее. - Настал Судный День! Люди, покайтесь в грехах своих и впустите Господа нашего в сердце своё! - обезумевший от ужаса старик трясущимися руками схватил полуослепшую Дашку за обожжённую руку. Девушка скривилась от боли и попыталась вырваться из его цепких пальцев. Волдыри ожогов, наполненные сукровицей, лопнули, и пальцы старика заскользили, выпуская добычу. Дед отпустил Дашкину руку, но тут же, обеими руками, схватил девушку за куртку и притянул к себе. В лицо Даше пахнуло старческим кислым запахом безумия и страха, и она непроизвольно поморщилась, пытаясь отстраниться от старика. - Покайся, грешница! - заорал он ей прямо в лицо. Горькая слюна из его рта забрызгала Дарье горящую щёку, словно кислота. - Покайся и прими Господа! Ибо Сатана идёт за теми, кто не раскаялся в грехах своих! - Отвали, придурок! - запёкшимися губами прохрипела Дашка, отдирая от себя руки безумного. - Мне больно! - Грешница! – пожилой человек вцепился в неё крепче и ещё громче заорал, брызгая слюной прямо в лицо девушке. - Сатанинское отродье! Это ты виновата во всём! Я убью тебя, и Сатана не сможет прийти в этот мир! Старик, держа девушку одной рукой, второй ловко выхватил откуда-то из своей одежды довольно длинный кухонный нож и начал размахивать им перед глазами у оторопевшей Дашки. Неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы рядом не оказался крупный молодой человек, точно так же, как и Дарья, обожжённый и полуослепший. - Слышь, ты, старый хрен?! - парень схватил дедка за шиворот и поднял над землёй. - Я же уже сказал тебе: не приставай к людям! Иди домой и утопись с горя, если считаешь, что наступил Судный День! А мы уж, как-нибудь, без тебя разберёмся, что нам делать! Старик неловко болтал ногами, вися на вытянутой руке парня, и, брызжа слюной, ругался самыми последними словами, размахивая ножом перед лицом Дашкиного заступника. - Вот, блин, идиот! - с досадой прохрипел парень, отшвыривая от себя противного старикашку. Старик отлетел, неловко взмахнув руками. Даша стояла и в каком-то странном оцепенении смотрела на падающего деда. Рука, в которой старик держал огромный кухонный нож, оказалась у него за спиной, и сумасшедший со всего маху упал на неё сверху. Нож вошел в тело по самую рукоятку, старик коротко икнул и, захрипев, завалился на бок. Из спины, в районе почек, торчала рукоятка ножа, с которой тут же потекла кровь, капая на землю тёмными, тяжёлыми каплями. - Допрыгался, козёл старый! - парень посмотрел на мёртвого старикашку, затем как-то странно скривился и побрёл своей дорогой. Дашка, находясь всё в том же странном оцепенении, постояла над умирающим дедом некоторое время, затем, словно очнувшись, отвела глаза от трупа и пошла дальше.