Метро. Жизнь после смерти

Поезд миновали довольно быстро. Машинист повёл всех дальше. Денис прибавил шагу, и тут его нога попала между шпалами. Как-то неудачно всё получилось: Денис дёрнулся по инерции вперёд, и лодыжку пронзила сильная боль. От боли на глазах выступили слёзы. Парень вскрикнул и замер, стоя на одной ноге. Машинист остановился и, заметив, что что-то случилось со студентом, идущим позади всех, быстро направился к нему. Парень осторожно сел на шпалы и молча потирал больную лодыжку. - Что случилось? - спросил мужчина, подходя к Денису. Остальные тут же сгрудились вокруг. - Да вот, - студент махнул рукой, указав на ногу, - подвернул, наверное. - Да, это вывих. - Машинист внимательно ощупал ногу. - Связки точно вывихнуты, а может быть даже и порваны. Тебе нельзя быстро идти. Вообще-то, наверное, тебе стоило бы посидеть здесь и подождать, пока мы доберёмся до станции и пришлём к тебе помощь. - Нет уж! - криво усмехнулся парень, зябко поёживаясь. - Один я тут сидеть не буду. Лучше уж медленно побреду за вами. - Хорошо. - Кивнул служащий метро. - Если честно, я совсем не уверен, что смогу послать к тебе помощь, когда мы доберёмся до станции. Чёрт его знает: что там сейчас творится? Хорошо, что мы не ушли далеко от поезда. В кабине машиниста должна быть аптечка, в ней наверняка есть бинты. Я перебинтую тебе ногу, зафиксировав связки, и ты сможешь пойти вслед за нами. Денис кивнул, и машинист, поднявшись на ноги, поспешил обратно к поезду. Люди, поняв, что в данный момент у них появилось время для отдыха, расселись на шпалах. - Сильно болит? - к студенту подошла та самая женщина, которую он недавно ударил перед гермоворотами. Она участливо посмотрела на парня и присела рядом. - Да нет, не очень. - Смущённо ответил он. - Уже почти прошло. - Хочешь, я останусь с тобой и буду тебе помогать? - женщина грустно улыбнулась. - Ты даже можешь облокотиться на меня, чтобы легче было идти. - Спасибо, - Денис представил себе эту картину и негромко хихикнул, - идти я и сам могу, а вот от компании не откажусь. - Вот и хорошо. - Женщина кивнула. - Меня зовут Людмила Владимировна, можно просто: Люда. А тебя? - Денис. - Как думаешь, Денис, что будет дальше? - Людмила заинтересованно взглянула на парня. - Мы так и останемся жить тут, в метро, или, всё-таки, вернёмся на поверхность? - Не знаю. - Парень пожал плечами. - Я мало, что слышал обо всех этих бомбах. Одно только знаю наверняка: наверху сейчас должна быть сильная радиация. Так что, думаю, какое-то время нам придётся жить здесь, под землёй. Людмила кивнула и замолчала, о чём-то задумавшись. Денис попытался вспомнить хоть что-нибудь про взрывы, бомбы и радиацию. "Интересно, как там мама? Наверное, совсем переволновалась из-за меня!" - подумал студент, и вдруг осознание всего того, что произошло, пронзило его с необычайной силой. Денис неожиданно понял, что, скорее всего, волноваться из-за него уже некому: его мамы, возможно, уже нет в живых. Затем он осознал, что жизнь теперь поделилась для него, да и для всех остальных, на две части: ДО катастрофы и ПОСЛЕ катастрофы. И ничего уже не изменить, судьбы сломаны, жизни порушены и, возможно, уничтожен весь мир, вся планета. Денис задохнулся от пронзившего его знания и разрыдался, словно ребёнок. - Наконец-то! - удовлетворённо кивнула сидящая рядом женщина. - Шок прошёл, теперь ты можешь трезво взглянуть на вещи. Это болезненно, правда, но всё равно, рано или поздно, пришлось бы с этим столкнуться. - Так Вы знали, что нам придётся жить здесь? - парень вытер слёзы и, стыдясь своей слабости, угрюмо смотрел в пол. - Вы с самого начала всё знали? - А ты думаешь, почему я устроила там истерику? - Люда кивнула в том направлении, откуда они пришли. - Я, к сожалению, слишком хорошо знаю про бомбы и радиацию, в своё время в Интернете изучила массу информации на эту тему. Когда Чернобыль рванул, я там была. Меня, правда, эвакуировали в числе первых, и радиации я нахвататься особо не успела, но... Приятного, в общем, мало. Денис, молча, кивнул, взглянув на женщину совершенно другими глазами. Теперь ему стала понятна её истерика и тот ужас, с которым она бросалась на закрытую гермодверь.