Поговорим

      Айзек неловко топтался перед комнатой Скотта, никак не решаясь войти внутрь. Просто он хорошо помнил, как именно прошли предыдущие попытки поговорить по душам, и встречаться спиной со стенкой в коридоре, ему больше категорически не хотелось. Но постучавшись и услышав в ответ приглашение войти, Айзек опасливо проскочил в комнату, плотно прикрыв за собой дверь.       Скотт сидел за столом, толи что-то искал в интернете, толи просто с кем-то общался, Айзек не понял, да ему было и не интересно, он был полностью поглощен мыслями о том, с чего лучше начать разговор. На некоторое время в комнате повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь мерным постукиванием пальцев по кнопкам клавиатуры, Скотт ни на секунду не прекратил своего занятия, да нервным перешагиванием с ноги на ногу Айзека, который в растерянности не знал куда себя деть.       — Ну, может, все-таки скажешь, зачем пришел? — наконец выключив компьютер и повернувшись к Айзеку, первым нарушил молчание Скотт.       — Мы давно не общались. Думаю нам надо поговорить.       Айзек все-таки смог с собой справиться, он просто заставил себя не думать о том, чем кончались разговоры ранее, а попробовал представить то, как именно он хочет закончить этот разговор. И чему-то хитро ухмыльнувшись, он тут же полностью расслабился. Указав кивком головы в сторону кровати, прося, таким образом, разрешения сесть, и получив согласие, приглашающий жест рукой от Скотта, он поудобней разместился и продолжил:       — В последнее время происходило много чего странного. Я и Эллисон, ты с Кирой, которая к тому же тоже оказалась оборотнем, что, кстати, никого даже не удивило. Дерек, наконец, вернулся, но почему-то один. Я уже молчу о чрезвычайно странном Стайлзе… Хотя это и не моя проблема, но чувак, тебе не кажется, что с ним реально что-то не в порядке, причем явно не так, как у тебя или Эллисон? Не отвечай, не об этом сейчас речь, — но Скотт даже и не подумал ответить, сейчас он внимательно слушал, и пытался понять, к чему именно ведет Айзек. Но тот ненадолго замолчал, собираясь с духом, чтобы вновь продолжить:       — Я очень благодарен тебе, что ты все же смог отпустить Эллисон, это было чертовски тяжело, понимаю. И знаешь, я должен был быть счастлив, наверное, и я даже радовался этому, но только до сегодняшнего дня. Я слышал, что у тебя теперь близкие отношения с Кирой. Она хорошая девушка, милая. Конечно, я должен тебя поздравить, но только не сегодня.       — Что изменилось сегодня? — внезапно прервал монолог Айзека Скотт, слегка взволнованным и охрипшим от долгого молчания голосом.       — Ты ведь знаешь, какой сегодня день? — Скотт утвердительно кивнул, но Айзек не обратил внимание. — Сегодня первое полнолуние с тех пор, как ты подтвердил свое право быть альфой, а я присоединился к твоей стае, к тебе… И ты… ты ведь тоже это ощущаешь? Неясное волнение в груди, желание во всем теле чего-то или кого-то, я никак не разберу, все словно размыто. И меня постоянно куда-то тянет, как магнитом, лишь придя к тебе, это прошло, будто я на месте.       Скотт молчал, ему нужно было время, чтобы все тщательно обдумать, но его не было. Айзек был прав, сегодня все изменилось. Конечно же, Скотт это почувствовал, даже сильнее, в разы сильнее. И это совершенно сбивало с толку. Именно об этих изменениях он и искал информацию в интернете, кое-что даже узнал, хотя здесь больше переписка с Дитоном помогла. До полнолуния, до времени, когда все окончательно изменится, остается все меньше времени и Айзек имеет право знать, что с ними происходит. Тогда Скотт пересел к Айзеку поближе на кровать и, тяжело вздохнув, начал:       — Ты прав, мне очень понравилась Кира, она… она необычная. И, безусловно, мне бы хотелось побольше с ней сблизиться, но не сегодня. Те чувства, что ты описал, каждое из них умножь, я не знаю, на пять, и ты поймешь, как я ощущаю себя с самого утра. Хорошо, что нагрузка в школе на время помогла мне забыться, иначе… я сам не знаю, что бы произошло, но явно ничего хорошего. Я тоже, как и ты, сразу же связал все это с предстоящим полнолунием, но также решил разузнать больше. Дитон мне кое-что объяснил, но я не был, ни в чем уверен, пока не появился ты. — Айзек открыл было рот, чтобы задать какой-то вопрос, но Скотт еще не закончил. — Об истинных альфах почти ничего неизвестно, ведь такое происходит слишком редко и о многом можно только догадываться. Но есть одна теория, когда пробуждается вся сила истинного альфы, он становится желанным для всех оборотней, но только тот с кем наиболее крепкая связь получает право стать его парой. Выглядит как бред, но некий смысл все же проскальзывает.       И опять в комнате повисла тишина.       — Так ты хочешь сказать, что мы теперь связаны? — Айзек пришел к наиболее логичному выводу.       — О, а вот это еще неизвестно. Своим приходом ты лишь подтвердил возможность этой теории. Тебя тянет ко мне. Но тебя ли одного? Тут вокруг еще слишком много оборотней, и я не представляю, как ведут себя они. Черт, чувствую себя сучкой во время гона… — Скотт, грустно усмехнувшись, откинулся назад на кровать, и устало прикрыл глаза.       — И когда это закончится или начнется?       — Я думаю, когда покажется полная луна, и моя сила альфы будет в зените.       — Но ты хоть что-то чувствуешь? Кто это может быть? — Айзек продолжает наседать с вопросами, на которые Скотт едва ли может дать точный ответ.       — Я не могу знать, кто это, может и есть какой-то способ обуздать чувства и найти партнера, но мне, к сожалению, он не известен. Если просто гадать, то я уже и сам обдумывал варианты. Близнецы, сразу нет, у меня и дружеских то чувств к ним нет, не то, что больше. Это может быть Кира, она тоже оборотень, хоть и другого вида, и мы нравимся друг другу. Дерек, возможно, я был в его стае и связь между нами еще осталась. Даже Питер, ведь это именно он меня укусил. И ты. Ты единственный оборотень в моей стае. И мы всегда были чем-то связаны: доверием, дружбой, теперь вот семьей. Согласись, следующий шаг вполне уместен. Но остается лишь ждать и надеяться. До полной луны еще несколько часов, ты побудешь со мной?       — Конечно.       Они еще какое-то время обсуждали случившееся, просто полежали в тишине, пока их уютное молчание не прервали телефонные звонки. Скотт был прав насчет возможных связей. Первой позвонила Кира, но, кажется, сама не поняла, зачем и разговор не получился. Зато с Дереком общение несколько затянулось, Скотт старался объяснить ему все из того, что происходит, в груди Айзека, даже начало возникать новое чувство — ревность, но оно быстро смешалось с остальными и более, пока не тревожило. Близнецы, кстати, тоже отметились, но Скотт не стал с ними разговаривать, как и с Питером.       Ночь набирала обороты и луна, такая нежеланная сегодня, осветила город своим серебристым светом показывая себя в своем полном величии. В комнате было темно, когда сквозь незашторенное окно полился чистый лунный свет, стараясь своим неярким свечением разогнать ночную мглу. Но одновременно с этим загорелись и глаза Скотта, и на Айзека уставились два алых огня, обрывающие внутри него все нити, которые связывали когда-либо его с другими людьми и навсегда привязали его к Скотту.       Едва взошла полная луна, как Скотту захотелось зареветь, так же, как тогда в лесу, сила, плескавшаяся в нем, требовала немедленного выхода, но он сдерживался, как мог, не хотел распугать всех соседей в радиусе двух кварталов. И почти упустил тот момент, когда все решилось. Стоило только повернуть голову к Айзеку, как он тут же наткнулся на желтые горящие глаза и привычный мир рухнул. В комнате, в городе, да во всем мире, для Скотта теперь существовал только один взгляд.       — Ты! Все-таки, это ты! — воскликнул Скотт, но с места не сдвинулся, будто все еще не верил в происходящее.       — Ты не рад? — но и Айзек был совершено растерян.       — Рад? Это не то слово. Сейчас и навсегда ты для меня все. Я просто думать не могу ни о чем другом.       — И не надо…       Айзек немедленно потянулся к Скотту за поцелуем и тут же в нем утонул. Мир буквально перестал существовать в этот момент. Что бы ни происходило сейчас вокруг, их абсолютно ничего не смогло бы заставить оторваться друг от друга. Поцелуй ошеломляющий, сводящий с ума, позволил им обоим в полной мере осознать свои истинные чувства. Прерывая поцелуй, чтобы перевести дыхание и выпустить наружу вырывающиеся стоны, они начинали новый, не в силах заставить себя прекратить эту сладкую пытку. Оба были возбуждены, их тела горели в страстном сжигающем пламени, губы уже распухли от бесконечных поцелуев и укусов, они были лишь в шаге от того чтобы это прекратилось, но намеренно продлевали его. Хотелось еще больше прикосновений, еще больше поцелуев, больше страстных и пьянящих слов, больше того, что приносит наслаждение телу и душе.       Луна почти сошла с небес, когда силы оставили их, а непреодолимые желание и страсть немного утихли. Они просто спали. Но даже во сне крепко друг за друга держались, будто все еще не верили, что смогли, наконец, обрести свое счастье.