Ловцы снов: до встречи в Лондоне.

*Matt Bianco - Ronnie's Samba* - Повтори как мы договорились! - Я звоню утром и вечером. Утром в двенадцать по Москве и вечером в час ночи, - устало протянула Эмина. Она первый раз ехала заграницу совершенно одна и я очень нервничала. К тому же, она жутко поругалась с родителями из-за этого. И я тоже. Они злились на меня за то, что я не еду с ней. А что я? У меня сдача коллекции на носу! Я ночевала на работе. В Лондоне я не была во сне с того самого дня как оказалась зажата между британским мистером и его постелью. Прошло несколько недель. Потеплело. Если я и отправлялась куда-то во сне, то в сопровождении Тэда. Я всё лучше контролировала свои сновидения и уже могла свободно летать над Ниагарским водопадом. Не падая вниз. Чем больше я могла совершать во сне, тем меньше меня привлекала реальность. Суетливый город, грязь, рутина. Моя работа интересная. Но мы всегда устаем от того, что любим, если этим заниматься без выходных и перерывом на сон.  Отправив с тяжелым грузом на сердце сестру на Альбион, я вернулась в офис. Все в панике бегали. Швеи прямо на моделях доделывали наряды, фотографы настраивали аппаратуры и корректировали фото, техники разбирались со светом. Кристи полоскала мозги Алексу. Как обычно. Такой талантливый, но вечно ленится. Майя, дизайнер, отвечающая за обувь, сразу же подскочила ко мне и начала спорить. Видите ли, "Бланик выглядит презентабельней неизвестной корейской марки". Многие пребывают в заблуждении, что модная индустрия - это постоянно изменяющаяся система, которая  меняет и рушит стереотипы. Чушь! Индустрия моды сегодня - это самая настоящая консервная банка. Верно кто-то с придыханием назвал Vogue "Библией моды". Архаичная и консервативная. Рамки. Вся мода на самом деле никогда не выходит за установленные ею же рамки. "У этого дизайнера провокационные коллекции и свежее понимание одежды" - значит на подиуме фантазии обкурившегося какой-то дряни придурка. "Новое прочтение классики!" - изуродованная красота пятидесятых или и того хуже... Шанель. Кто-то решил, что модели должны выглядеть более земными, чтобы обычные девушки чувствовали себя комфортно, листая новый выпуск журнала. В итоге новый тренд - модели с щербинками. Уродство. Эстетика уродства процветает. Девушки как мальчики. Мальчики как девочки. Подростки-девочки, которые совершенно не знают, что такое настоящее платье и что оно на самом деле должно не висеть на фигуре - а сидеть по ней.  - Ты же сама сказала о рамках. И сама же их устанавливаешь, - ответил мне на это Тэд, когда мы гуляли по Лувру. Ночью. Представляю, что им там показывали камеры наблюдения.  - В том-то и проблема. Рамки и красота - не отделимы, - грустно ответила тогда я, - Или красота в золотой рамке или уродство за пределами квадрата Малевича.  От воспоминаний меня отвлек окрик одной из моделей. Она жаловалась на что-то. К черту всё, решила я и отправилась подремать в зал отдыха. Днем в Лондон. А что? Я там в это время ещё не была. Закрыв глаза, я тут же провалилась в сон, так как всю ночь собирала Эмину и переживала.   И где это я оказалась? Днем все такое другое. Даже в хорошо знакомом городе одна и та же улица выглядит иначе, когда на нее светит солнце. Что за здание? Театр? Точно! Театр! Заходу в театр. Мне удается пройти в зал. Зритель может войти сюда лишь во время представления. Как в храм, черт возьми. Храм искусства. На сцене кажется играют. Я тихо прохожу по залу к первым рядам. На первом сидит постановщик и прочие, а на сцене что-то даже играют. Никогда не видела репетицию спектакля так близко.  Я села на второй ряд, недалеко от центра, прямо перед сценой. Я никак не могла понять, что играют. Однако, я увидела знакомое лицо и сердце радостно подпархнуло. Давно не виделись, мистер.  В зале было темно, только несколько прожекторов освещали сцену. Режиссер остановил актеров и, похвалив, начал что-то объяснять. Дополнения к игре. Пожелания. Бенедикт внимательно слушал указания, прижав согнутый указательный палец к губам. На миг он оторвал взгляд от пола и поднял его на режиссера. И непроизвольно он осмотрел весь зал и остановился на мне. Он верно видел только женскую фигуру, положившую голову и руки на кресло впереди. Он слегка прищурился, пытаясь разглядеть лицо в темноте. Внезапно шагнул чуть вперед и нетерпеливо отнял палец от губ. Я заметила, что ему захотелось быстрее уйти на перерыв. Забавный, подумала я с улыбкой. Но сцену пришлось сыграть ещё раз. А затем прогнать ещё три эпизода их спектакля. Так прошло полчаса. Скоро мне нужно было уходить. В руках у меня появились два стакана с кофе. На всякий случай. Я взяла один из них и отпила. Интересно, если выпить кофе во сне, от этого можно проснуться? Наконец режиссер скомандовал перерыв. Бенедикт аккуратно спрыгнул со сцены и подошел к сиденью первого ряда напротив моего. Он широко и радостно улыбнулся мне  и неуклюже перелез через кресло.  - Я думал, что больше не увижу тебя, - радостно произнес он. - Ты думал с радостью или с печалью? - игриво переспросила я.  - Я рыдал как мальчишка, забившись в угол, - притворился плачущим мужчина.  - Я могу утешить тебя кофе, - предложила я, протягивая ему приготовленный стакан из Старбакса, подписанный как "Mr.Mr.".  Бенедикт взял кофе и легко поцеловал меня в губы. Я вытянула шею за новой порцией удовольствия, взяв его за подбородок.  - Ты думал, что сможешь отделаться так легко? - улыбнулась я.  - Исключено, - ответил он, - Мне самому этого мало. Как ты здесь оказалась? Шпионишь? - Я просто всегда появляюсь в нужное время в нужном месте, - загадочно ответила я. Не скажешь же, что сейчас я лежу в комнате отдыха в офисе на Якиманке.  - Что собираешься делать сегодня вечером? - вдруг спросил он. Я немного помолчала, разглядывая его лицо. Будто смотрюсь в себя, хотя мы так не похожи.  - Не знаю. Возможно путешествую сквозь пространство, - пожала плечами я, отводя взгляд в сторону сцены. - Значит ко мне на спектакль ты придти не сможешь? - как-то удрученно переспросил мужчина.  Мне стало немного стыдно, сама не знаю от чего: от того, что не могу ничего обещать или от того, что обманываю его. Хотя правда вряд ли была бы выходом из ситуации. Я постаралась улыбнуться ободряюще. - Эй, ты же знаешь, что женщины как кошки: гуляют сами по себе, - сказала я. - Первый раз такое слышу, однако похоже на правду, - усмехнулся Бенедикт и добавил, смотря на меня исподлобья, - Свобода для тебя превыше всего? Какая же это глупость! Что значит свобода без возможности её променять на уют объятий любимого человека? Но пусть думает именно так. Поэтому я лишь загадочно улыбнулась, а он понимающе кивнул. Затем его позвали, и он не оборачиваясь пошел на сцену. Поднявшись по ступенькам, он всё же бросил взгляд на зрительный зал, но меня там уже не было.  *** Irving Berlin - Blue Skies. - Снотворное! Чтобы спать двенадцать часов в сутки, нужно: спать там, где никто тебя не потревожит... И второе: принять пару таблеток снотворного, - весело объяснил Тэд.  - Ты в курсе, что от передозировки люди умирают. Да и без назначения врача эту дрянь не пьют, - с отвращением ответила я, стоя в длинной, высохшей от солнца траве.  - Представь, что я твой врач, - доверительно произнес Тэд, - Я выписываю тебе принимать по две таблетки самого просто и дешевого снотворного, которое тебе дадут в аптеке! Только в выходные, когда ты можешь спать долго.  Внезапно с ночного неба начали спускаться голубоватые огоньки. Медленно, не падая, а паря над землей, голубые огни разгорались всё больше и больше. Я протянула руку к одному из них и он стал менять форму, превращаясь в причудливых зверей. Вокруг нас с Тэдом стояло множество людей, но каждый из них не видел нас и друг друга, словно находясь и здесь и в своей, ином измерении. Я спросила у Тэда, почему так. - Им всем снится это место как и тебе. Но оно им просто снится, поэтому они не могут  ответить тебе, - объяснил юноша, - Для них ты, и другие, часть сна, неотделимая от общего пейзажа.   - И я не могу повлиять на их сон?  - Я этого не говорил, - заговорщицки ответил мой друг, - Но для этого тебе нужно, чтобы человек узнал тебя. Чтобы он знал тебя в реальной жизни.  - Тогда мне нужна твоя помощь. Ведь я хочу присниться одному человеку, - торопливо сообщила я.  Тэд сразу всё понял и объяснил мне, что я должна делать. И вот я уже стою на огромной сцене. Она довольно старая. В полу, тут и там зияли дыры. Я посмотрела в зал. На всех местах сидел один и тот же человек. Сотни Бенедиктов оценивающе взирали на сцену. Жуть. Тэда со мной уже не было. Зато где-то в середине сцены, на самом краю, стоял сам сновидец. Он сосредоточенно и вдохновенно читал текст залу. Кто-то из зрителей подался вперед от восторга, кто-то скептически кивал в такт строкам. Кажется он читал какое-то стихотворение или, быть может, целый отрывок из поэмы. С каждой новой строчкой задник сцены чудесным образом менялся, превращаясь то в горные пики, то в цветущий луг. Прислушавшись, я поняла, что стих мне известен. Это был отрывок из мифопоэзии Толкина: - Тот звёзд не видит, кто не видит в них живого серебра, что в некий миг, цветам подобно, вспыхнуло в музыке, чьё эхо на вселенском древнем лике поднесь не смолкло. Не было б небес — лишь вакуум! — когда б мы жили без того шатра, куда вперяем взоры на шитые эльфийские узоры; негоже землю нам воспринимать иначе, чем благую Первомать! На заднике сцены появилось синее небо с серебряными звездами и потолок зала и сцены также засветились. Я захлопала в ладоши от восторга, хотя и знала, что на этом стих не заканчивается. Внезапно всё внимание зала перешло на меня. Вместе с залом обернулся и сам актер. Он был приятно удивлен. Прямо как сегодня днем. Думаю, что Фрейд интерпретировал бы его сон как скрытые комплексы и проявление подсознательных желаний... Однако, я придерживалась Юнга и углядела здесь всего лишь повторение прошедшего дня, а также завышенную самокритику сновидца. Бенедикт вдруг тоже начал аплодировать. Мне. А что оставалось делать мне? Ну я и продолжила читать Толкина. Правда не с прерванного места: - Конечно, все мечты суть лишь попытки — и тщетные! — избегнуть страшной пытки действительности. Что же нам в мечте? Что эльфы, тролли? Что нам те и те? Мечта не есть реальность, но не всуе мы мучаемся, за мечту воюя и боль одолевая, ибо мы сим преодолеваем силы тьмы и зла, о коем знаем, что оно в юдоли нашей суще и дано! Надеясь, что на этом литературный вечер закончен, я подошла к Бенедикту, и взяв за руку, потянула к кулисам. Однако он так и остался, как вкопанный, на крою сцены. Он не воспринимал меня как нечто инородное. Верно. Я для него часть декораций... Тогда я  притянула его к себе и заглянула в голубые глаза. - Послушай меня, мистер. Это не обычный сон. Я не часть этого сна. Я это я. Начни думать во сне, мистер! Давай же! Вперед! Я вечно ускользаю, помнишь? Теперь нужно сделать пару шагов и я не исчезну, слышишь?! Я испарюсь и ты проснешься. Хочешь проснуться и потерять меня? Давай же, мистер, сделайте усилие над собой и шагните вперед!  Бенедикт тряхнул головой и недоуменно посмотрел на меня. Кажется он что-то понял. Левая нога чуть оторвалась от пола и он шагнул вперед.  - Амина! - расплылся он в улыбке и потянулся, чтобы обнять меня.  - Неплохо для первого раза! А теперь уйдем отсюда! Сбежим как и всегда!  Бенедикт еще раз тряхнул головой, пытаясь отделаться от сонливости и сделал еще пару шагов в мою сторону. Он смог.  - Так странно. Ты мне снишься, а мне кажется, что ты абсолютно реальна, - улыбнулся он, подходя и обнимая меня.  - Это всё потому, что этот сон реальней обычного! - весело ответила я.  Вдруг он посмотрел себе под ноги. Сон начал разрушаться. - Нееет, - расстроенно простонала я, - Только не сейчас! Не смей просыпаться!  - Я не понимаю! Ты сказала, что всё реально..., - растерянно ответил Бенедикт, пытаясь еще раз обнять меня. Но он постепенно становился прозрачным.  - Всё реально! Я в твоем сне! Мы можем путешествовать во сне вдвоем! Не просыпайся, эй, мистер! - умоляла я, пытаясь ухватить его за руку. - Но ты же приснишься мне завтра? Или мы встретимся днем?! - из последних сил прокричал исчезающий Бенедикт, - Встретимся в четыре в Либерти?  - Да! Обязательно! - прокричала я в ответ пустоте.  Затем я проснулась.