Deep

В публичный дом попал я довольно-таки рано - ещё в пятнадцать лет, господин До взял меня не понятно по какой причине и не понятно для чего. Первое время я был просто на побегушках: помогал с бумагами, общался с обывателями дома, а клиентами, понятное дело, не занимался, но сейчас, когда мне уже почти двадцать, все изменилось, и я жемчужина этого места. Хотя пару лет назад с трудом верилось, что я вообще смогу дожить до своих восемнадцати. Расцвести, словно бутон необычной и притягивающей красоты, который станет приносить немалые деньги. Самый странный клиент в моей жизни объявился на одном из званых вечеров, которые любил изредка проводить господин До. Такие вечера в нашем доме были редкостью, и проводились они скорее для того, чтобы скрасить одинокие вечера за непринужденным общением, удобно расположившись у небольших чайных столиков, попивая горячий и ароматный напиток. Высокий, в элегантном чёрном костюме, его коричневые волосы были хорошо уложены, но всё-таки некоторые непослушные пряди кое-где мило торчали, придавая образу своеобразной невинности. Весь вид незнакомца говорил о его достатке, востребованности и высоком положении в обществе. Привлек он меня тогда своим поведением, любопытно было всегда наблюдать за новыми гостями, они все поголовно были немного неуклюжи, неловки и скромны, находясь впервые в таком месте. Господин Пак, как позже довелось узнать, был именно таким. КенСу сам лично представил нас друг другу, тем самым как бы намекая, что этот гость особенный и требует соответствующего внимания. Мы тогда перекинулись буквально парой слов и разошлись в разные стороны гостиной. Гостей в тот раз было достаточно много, и уделить внимание каждому было сложно, под конец вечера я ощутил на себе заинтересованный и очень тяжелый взгляд. Как оказалось, эти чувства появились из-за внимательной наблюдательности со стороны господина Пака, стоявшего около дверного проема и пристально за мной наблюдавшего. После того самого вечера это стало его привычкой, своеобразным фетишом. Где бы мы ни встречались, за пределами дома или же в нем, меня всегда преследовал его взгляд. Он бывал разным, любопытным или же игривым, что казалось, стоит присмотреться и на дне тёмных зрачков можно увидеть пляшущие на дне озорные огоньки. А иногда его взгляд был тяжёлым, исподлобья, я стал замечать, он такой, когда рядом со мной находятся не особо приятной наружности клиенты, из тех, которые любили на публике показывать своё преобладание мной в эту самую минуту, и каждый проявлял это по-разному. Именно в такие минуты прелюдий мистер Пак смотрел на меня своим тяжёлым грозным взглядом, который смущал и заставлял стыдливо прятать глаза в пол, как бы извиняясь. С самого начала я не придавал особого значения этим его гляделкам, для меня было вполне привычным делом ощущать на себе чей-то изучающий взгляд, но в какой-то миг все переменилось. Не знаю когда, не помню как, просто, встретившись однажды на очередном приёме, я почувствовал на себе по-новому обжигающий взгляд странного гостя. В тот раз он им раздевал меня догола и пожирал всего без остатка. После того раза его взгляд стал для меня паранойей. Я нервно оглядывался, каждый раз стоило кому-то глянуть в мою сторону, смущенно прикрывал оголенные участки рук, шеи, чтобы хоть как-то укрыться от мистера Пака или от кого-либо еще. Однажды я не выдержал и все рассказал КенСу, он меня успокоил, пообещав обязательно переговорить с ним, что он вскоре и сделал. После того разговора мистер Пак купил меня по двойному тарифу, чего раньше никогда не делал. Я был удивлён и очень сильно взволнован в тот раз, ожидая столь странного гостя, представьте моё бешенство, когда после нескольких часов подготовки этот чертов ублюдок пришёл ко мне в комнату с милыми цветочками и, неуверенно усевшись в кресло, стал просто читать газету. Моему удивлению не было предела, на все мои уговоры и жалкие попытки что-либо начать делать он только мило улыбнулся, тихо ответив: - Ничего страшного, я тут только посижу и посмотрю, я не буду возражать, если Вы будете заниматься своими делами. И так продолжалось несколько месяцев подряд, он покупал и просто наблюдал за мной, а я за ним, лёжа у себя на кровати. Иногда, когда становилось до безумия скучно, я ждал последнего часа и ненавязчиво совсем невинно соблазнял Пака, расстегивая рубашку, под предлогом «жарко», откровенно выгибаясь, под предлогом зарядки, а после - тихонько посмеивался над странным гостем и его выпуклостью на штанах. Все кардинально изменилось в один вечер. Господин Чхве сильно упрашивал надеть на вечер его подарок - японское кимоно. Мне было сложно отказаться, тем более, зная, что сегодня в гости к нам должен был заглянуть мой самый будоражащий кровь клиент. Все было спланировано как никогда лучше. Все присутствующие с восторгом в глазах и со словами восхищения необычным нарядом приветствовали меня и дарили комплименты. И когда уже каждый разбрелся по небольшим компаниям, я уверенно направился к одному из мягких диванчиков, выбрав свободное место напротив господина Пака, я без стыда и совести, садясь на мягкие подушки, забрасываю одну ногу себе на колено, тем самым оголяя бедро, нескрываемое большим вырезом. Господин Пак первым делом поперхнулся чаем, а после неуверенно глянул на меня. Я ослепительно улыбнулся своему странному преследователю и игриво подмигнул опешившему гостю, на что Пак резко вскочил и быстрым шагом покинул гостиную. ... Вечер уже заканчивался, и я ощущал огорчение от того, что мистер Пак так и не вернулся обратно после маленького инцидента. Стоило признать, все эти его гляделки, недоговоренность и недосказанность в его словах разжигали во мне особый интерес к этой особе, заставляя меня каждый раз жаждать узнать о нем немножко больше. - БэкХен, - КенСу, придерживая меня за локоть, отводит в сторону, - у тебя клиент. - Так поздно вечером? – я, вздыхая, прикрываю глаза, - Я так устал... - Он очень сильно настаивал, я не смог ему отказать, поспеши, он уже, наверное, заждался. *** Зайдя в собственную комнату, я увидел около окна уже знакомый силуэт. - Господин Пак? - я тихо окликнул гостя, на что он оборачивается, являя взору уже до боли знакомое лицо с широкой, немного неловкой улыбкой на губах. ... В комнате горела только ночная лампа, еле освещая комнату, я сидел на кровати, перебирая многочисленные складки интересного убранства, в то время, как Пак по обыкновению восседал на небольшом кресле, пристально наблюдая за мной. - Я уже устал от этих игр, - я поднимаю голову и смотрю на блестящие глаза мужчины напротив. - Очень устал, сделай со мной уже хоть что-то... Поднявшись с мягкого матраса, я подхожу к Паку и медленно развязываю свое кимоно. Парень в кресле немного напрягся, вжимаясь в него сильнее. - Если бы я знал, то не стал надевать бельё, но, думаю, это не проблема - снять его, да? - с этими словами я распахнул края наряда и, взяв ладонь гостя в свою руку, положил ее себе на грудь. У Пака были горячие и немного шершавые ладошки, когда его пальцы коснулись моего тела, его рука рефлекторно отдернулась, но я старался крепко удержать ее на месте, прикрывая глаза от столь приятного тепла. ... Пак несмело исследовал моё тело руками, а я ощущал необычный трепет где-то внутри себя, наверное, мне не хватало именно этих неуверенных ласк и такого нежного обращения. Мужчина притягивает меня к себе на колени, крепко удерживая своими ручищами за талию. Стоит мне сесть на острые коленки, как мои губы оказываются в плену жарких уст Пака. Наверное, только он мог так умело целовать. Его губы были мягкими и очень сладкими на вкус, он крепко прижимал меня к себе, проталкивая свой язык глубже мне в рот. Я задыхался. От ярких и столь красочных ощущений. Приподнявшись на коленки, я телом вдавливаю его в мягкую спинку кресла, пальцами рук закрываясь в мягкие волосы на затылке, оттягивая их назад продолжая страстно целовать. Пак рычит в поцелуй, когда мои зубы проходятся по его припухшим устам, больно оттягивая их. Он подхватил меня под ягодицы, и я быстро оказываюсь прижатым к мягкой кровати. Ноги свисали с края постели, ступни неуверенно поглаживали ноги Пака через ткань классических брюк. - Сними, - я отстраняюсь от столь сладких губ и дрожащими руками тянусь к галстуку Пака, - сними все. Мои руки помогают ему быстрее избавиться от ненужной сейчас одежды, откинув ее подальше на пол. Пак жадно исследует каждый миллиметр моего тела своими влажными губами, пока мои руки блуждают по его рельефной спине, изучая каждый сантиметр прекрасного тела. Руки поглаживают крепкие и сильные бедра, а после моя ладонь скользит между ног, обхватывая стоящий колом член Пака кончиками пальцев, начиная медленно ласкать его по всей длине эрегированного органа. Я протяжно постанываю, ощущая приятную тяжесть чужого тела на себе и медленные неспешащие движения Пака тазом навстречу умелым ласка. - Господин Пак, - я блаженно закрываю глаза, ощущая в руках горячую и пульсирующую плоть старшего. - Чанёль, зови меня Чанёль, - тихим басом шепчет он на ухо. Отстранившись, Ёль резко стягивает с моих бедер бельё, нетерпеливо быстро подставляя головку своего члена к моему разработанному входу. - Постой, - я упираюсь ладонями о его грудь, поспешно пытаясь выпутать руки из широких рукавов убранства, - кимоно, нужно снять, мы его запачкаем... - Оставь, ты в нем прекрасен, - и, страстно поцеловав, Пак резко входит сразу на всю длинную немалого размером органа. Не давая свыкнуться с размером, Чанёль начинает двигаться, размеренно толкаясь, каждый раз до предела. Пак крепко удерживает меня за ягодицы, сильно сминая их в своих горячих и больших ладонях, до фиолетовых кровоподтеков. - О Боже, - глаза блаженно закрываются от наслаждения, - сильнее, пожалуйста, сильнее..! Чанёль, не смея возразить, начинает двигаться быстрее, каждый раз задевая горячей головкой чувствительную простату, заставляя меня срывать голос от наслаждения, кусать его губы до крови и царапать чувствительную кожу у основания шеи, больно цепляясь за неё острыми ногтями, умирая каждый раз от столь ярких и красочных ощущений. ... Движения Пака становятся рваными и очень сильными, его закушенная губа и сведенные вместе брови свидетельствуют о скорой разрядке. К взмокшему телу неприятно липнет атласная ткань кимоно, безграничные волны которого струились по всей постели. Прикрыв глаза, я обхватываю свой член рукой, двигая ею в такт движениям Пака. Кончики пальцев на ногах до хруста сжимаются, а по телу проходит волна мурашек, и долгожданный оргазм накрывает с головой, заставляя вскрикнуть и с силой выгнуться в пояснице. Ладонь еще пару раз медленно скользит по обмякшему члену, пачкается горячей жидкостью. Тело медленно расслабляется, а глаза устало прикрываются. Пак кончает следом, резко выходя из обмякшего тела и бурно изливаясь на меня, обрызгивая белыми полосами грудь, после чего обессиленно падает на меня. В комнате на пару минут зависает умиротворенная тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием двух тел. - Господин Пак, приходите почаще, - голос тихий и немного охрипший, мои пальцы зарываются во влажные волосы Ёля, не спеша, перебирая короткие пряди, - я с удовольствием поиграю с вами еще раз. Невесомый поцелуй за ушком, и тихий смешок Чанёля куда-то в область моего плеча в знак одобрения сказанному, и молчаливое согласие столь двоякому предложения. Я заснул с мыслью, что наконец-то обзавелся одним особенным и самый желанным клиентом. *** Следующее утро я встречу запутанный в длинные ткани кимоно, такого измятого и испачканного, в принципе, как и его обладатель. В комнату в скором времени после пробуждения и посещения душа зайдет Рёук, загадочно улыбаясь, он оставит на кровати прекрасный букет нежно розовых пионов и большую подарочную коробку, перевязанную толстой атласной лентой. Внутри которой будет красоваться аккуратно сложенное новое кимоно, а сверху небольшая записка, написанная немного неровным почерком:

"Приношу свои извинения за испорченное кимоно. Вы же согласитесь поужинать со мной сегодня вечером?

Ваш Чанёль."