Наши сердца

Голос Гейла с каждым мгновением становится всё тише, но Китнисс уже не слушает его. Она замечает столпившихся людей у края площади, слышит доносящиеся оттуда громкие голоса и свист, сменяющийся звуком удара. Она мгновенно бросается вперед, пробивается сквозь толпу, ловит на себе сочувствующие взгляды и слышит жаркий шёпот, доносящийся со всех сторон. Китнисс понимает, там происходит что-то ужасное, касающееся её близких и её самой. Она ускоряет шаг, но Гейл неожиданно удерживает её за плечо. - Тебе нельзя туда, - произносит Хоторн, не отпуская Китнисс, но она тут же вырывается, уворачиваясь от перекрывающего ей дорогу миротворца в белых одеждах, и выскакивает на площадь. - Китнисс! - шипит Гейл, пытаясь пробиться вслед за ней, но она не видит этого, как и не видит того, что ему не позволяют пройти. Она видит лишь привязанного за кисти к высокому деревянному столбу Пита. Спина превратилась в кровавое месиво, глубокие раны сочатся кровью, что стекает на белоснежный снег и обагряет его. Дыхание Мелларка хриплое, свистящее, Китнисс даже не представляет, какую боль ему пришлось перенести, но с его губ не срывается ни одного звука. Китнисс бросается вперед, видя то, как миротворец, возвышающийся над Питом, собирается вновь заносить плеть для удара. Подскочив, она толкает его, стараясь использовать всю свою силу и не задумываясь о последствиях - только бы ему не удалось вновь нанести удар. Ей не удается оттолкнуть незнакомца даже на несколько шагов, но он всё же опускает плеть, несколько мгновений растерянно глядя на неё. В следующий момент он достает из кобуры пистолет, дуло которого тут же направляет ей в грудь. - Сбрендила, девка? - грубо рычит миротворец, сверля её взглядом. Глаза карие, почти черные, и в них ни капли человечности. - Ты хоть понимаешь, куда вмешиваешься?! Да я... - Это мой жених! - восклицает Китнисс, перебивая его. Она почти задыхается от волнения, но всё же находит в себе силы говорить и отступает на шаг назад, закрывая собой Пита, стоящего на коленях. Кажется, сознание покинуло его - он неестественно повис на держащих его веревках, и она не уверена, выдержит ли Пит хотя бы ещё один удар... - Да мне без разницы, кто он тебе, - презрительно бросает миротворец, немного опуская пистолет, но явно не собираясь его прятать. - Он - преступник, - резко произносит он, указывая на Мелларка. - Укрывал девчонку, подозреваемую в браконьерстве. - Вы убьете его, хватит! - отчаянно произносит Эвердин, не зная, как вытащить Пита. Будь на её месте сам Мелларк, он нашел бы слова, которые следовало бы сказать, она же лишь путается, не зная, с чего начать и как помочь. Собственная беспомощность нахлынула, подобно огромной волне, рискующей вот-вот накрыть её с головой. - Да кто ты такая, черт возьми?! - ревёт миротворец, повышая голос и начиная замахиваться на неё. Мгновение, и Китнисс закрывает глаза, ожидая удара, но не собираясь ни на шаг сдвигаться с места. Но вместо удара совсем рядом раздается голос - хриплый, звучащий надрывно, но, тем не менее, не утративший твердости и уверенности: - Не тронь её, ублюдок, - зло бросает Пит и тут же добавляет, обращаясь уже к ней самой: - Уходи, слышишь? Скорее, Китнисс. Она замирает, не веря услышанному, и замечает то, какая тишина повисла над площадью. Если она что-то не предпримет, то сейчас его просто-напросто убьют. - Тихо! - звучит знакомый голос, и совсем скоро перед Эвердин появляется Хеймитч. Ментор едва заметно качается - несмотря на утро, он уже успел где-то набраться, но весь его вид показывает: он не собирается бросать их с Питом; готов защищать своих подопечных до последнего. - Если вы убьете одного победителя игр и изувечите второго, вас не наградят, поверьте... Хеймитч продолжает говорить, но Китнисс больше не обращает внимания на его слова. Услышав, как глава миротворцев - а судя по мундиру, незнакомец с плетью это именно он - резко спрашивает у своих помощников о том, почему они промолчали, она мигом бросается к Питу. Кто-то помогает ей перерезать веревки и отвязать его. Пит тут же валится на землю, окончательно теряя дыхание и едва слышно постанывая. Появившаяся сбоку женщина протягивает широкую доску, что раньше служила ей прилавком, и несколько парней - вероятно, её сыновей, помогают осторожно переложить Мелларка на импровизированные носилки лицом вниз. - Скорее, к твоей матери его, - произносит подоспевший Хеймитч, с волнением поглядывая на спину Пита, и Китнисс тут же кивает, стараясь хоть чем-то помочь мужчинам. Вот только она больше мешает, не находя себе места и суетливо спеша рядом с носилками. Китнисс протягивает руку, даже не зная толком, зачем. Но в следующую секунду она касается его руки, лежащей над головой. Она легко поглаживает обратную сторону ладони, чувствуя заметную дрожь. Скорее всего, ей это только кажется, но дыхание Пита будто бы немного выравнивается, а стенания становятся чуть тише.

***

Она вздрагивает, когда из груди лежащего на столе Пита вырывается очередной хриплый стон. Он беспокойно спит вот уже несколько часов, и Китнисс просто не представляет, насколько ужасна его боль, что даже морфлингу - сильнейшему обезболивавшему - едва удаётся её заглушить... Раны на спине, алкоголем очищенные от грязи и крови, обработаны десятками мазей и выглядят ещё более жутко. Она не представляет, как её матери и сестре удалось помочь ему. Сама бы Китнисс не нашла в себе сил даже прикоснуться к поврежденной и изборожденной ранами и глубокими царапинами коже. Боясь причинить вред. Сколько боли она ему причинила, сколько недель они практически не общались, а Пит по-прежнему заботился о ней - истово, забывая о себе и о том, как это может на нём отразиться. И Китнисс не представляла своей жизни без его заботы, не представляла, как могла бы отвернуться и уйти с той площади, послушав Гейла. “Неужели я была настолько эгоистичной, что он мог подумать так обо мне? - вспоминает она мысль, что вспыхнула в её голове, стоило ей увидеть прикованного к столбу Мелларка. То, что пытался скрыть от неё лучший друг, решив всё за неё. - Неужели Пит думает, что он настолько мне безразличен?” - с болью думала Китнисс, когда Мелларк пытался заставить её уйти, прогнать её. Она подается вперед, протягивает руку и касается перепутанных и влажных от пота волос. Китнисс растрёпывает торчащие во всё стороны пряди, зарываясь в них пальцами, и перебирает, как это часто делала с волосами Прим. Словно бы пытается доказать что-то всем, а прежде всего - самой себе. Вот только несколько минут спустя Китнисс понимает, что куда больше хочет сделать другое. Она клонится ещё ближе, подвигаясь на небольшом пуфике, на котором она стоит на коленях. Несколько мгновений, и она касается губами его губ - нежно, едва ощутимо, но Пит мгновенно просыпается, широко распахивая глаза и изумленно глядя на неё. В голубых глазах, чуть помутневших от воздействия обезболивающего - удивление, неверие и острое разочарование пополам с горечью. Китнисс сама не знает, как догадывается о его мыслях, но понимает: он думает, что ему это снится. - Ты - настоящая? - тихо произносит Мелларк, и его шёпот почти не слышен. Прежде, чем она успевает что-то ответить, подтвердить, Пит целует её. Горячо, требовательно, и в то же время будто бы не веря в то, что ему это позволяют. Китнисс отвечает на поцелуй, чувствуя чуть заметную горечь - многочисленные лекарства, которыми его напоили, и слабый привкус металла - его нижняя губа все ещё сочится кровью. Но, несмотря на все это, поцелуй распаляет, заставляет разливаться по телу волны возбуждения. - Настоящая... Она отодвигается, совсем немного, и Пит тянется за ней, тут же задыхаясь от боли. Китнисс мгновенно подскакивает, помогая ему вновь улечься. Она не позволяет ему сдвинуться с места даже на дюйм, чтоб не растревожить спину ещё больше. Она вновь причиняет ему боль. - Я доставила тебе столько неприятностей, вела себя последние недели как эгоистичная дрянь, заботилась лишь о своих чувствах... - начинает Китнисс, и стоит ей сказать последние слова, как Мелларк пытается возразить. Она касается кончиками пальцев его губ, не позволяя говорить, не желая слушать возражения - ведь знает, что сказала чистую правду. Пит смотрит на неё: внимательно, не отводя взгляда и не желая отказываться от невысказанных слов. Видя то, как он глядит на неё, девушка чувствует, что её сердце начинает биться сильнее. Оно словно стремится вырваться из грудной клетки и устремиться навстречу его сердцу - наполненному любовью и нежностью, бьющемуся учащенно, как и её собственное... - А ты, как и раньше, рискуешь жизнью за меня. Она смотрит на его губы, желая вновь прикоснуться к ним, ощутить их вкус. Несмотря на то, что к нему примешиваются другие, он узнаваем: такой же, как там - в пещере, где они были по ощущениям много лет назад... Ей хочется прикоснуться к нему, почувствовать ответную ласку и жар, исходящий от его тела. Она ощущает, как её сердце бьётся ещё сильнее, и пульс отдаётся в висках, а ему вторит сердце Пита. - Разве я могу иначе? - тихо отвечает Мелларк, едва заметно улыбаясь. Только сейчас Китнисс понимает. Понимает, что не представляет себе жизни без заботы о нём, без желания ответить на его поцелуй, когда он притягивает её к себе. И она отвечает - впервые, с того момента в пещере - искренне и полностью отдаётся ему. Она слышит - их сердца бьются в унисон, и если не это чувство - любовь, то Китнисс больше не поверит, что она вообще существует в этом безжалостном и сумасшедшем мире.