Любитель плюшевых мишек или "Как наебать всех"

Перси нежился на солнышке, блаженно закрыв глаза и заложив руки за голову. Он лежал на мягкой зелёной траве, как на перине. Ничто не могло испортить его настроение. Он просто сиял, подобно солнцу или золотому слитку, сиял, излучая добро и безмятежность. Как обычно говорится, ни что не предвещало беды, и как обычно случается в подобных ситуация, всё резко пошло под откос… - Перси! Пеееерсиии! Сын Посейдона недовольно открыл глаза и приподнялся на локтях. К нему на всех порах нёсся Гроувер. Сатир запнулся за камень и упал в нескольких метрах от Перси, проехавшись лицом по траве. Сын морского бога помог растяпе сесть. - Что случилось – то? – Вздохнул он. - Пе… Пе… Перси, - запыхался сатир – к нам е… е… - Спокойно, отдышись. - К нам едет ревизор! Перси поднял одну бровь. - Шта? - Ну то есть… То есть… Какой – то парень из… Римлян… Гроувер ни как не мог отдышаться. - Какой парень? Мы же, вроде как, друзья и вообще, какой к Аиду ревизор? – То ли Перси получил солнечный удар, то ли Гроувер сильно ударился, то ли он просто спит. Сатир, наконец, смог прийти в себя. - Этот, как его… Аид меня подери, как же его... На букву О, кажется. И тут сын Посейдона понял, в чём дело. Его настроение тут же провалилось в Тартар, а солнечное сияние, исходившее от сына Посейдона, превратилось в волну негативной энергии (аля эмо бой). - Октавиан? – Без особой надежды спросил он. - Да, точно. - Нам пиздец. *** - Какого хрена он вообще решил припереться сюда? Он же ненавидит Греков! – Перси разговаривал скорее сам с собой, чем с Гроувером. Они с сатиром шли назад в лагерь. - Не знаю, честно. Я, как только услышал, побежал искать тебя, а о подробностях не знаю. Сын морского бога фыркнул. - И когда он вообще здесь будет? Надо эвакуировать женщин и детей… И кстати. Ревизор? Что? Почему ревизор? Сатир пожал плечами. - Не знаю, не знаю и не знаю. А на счёт ревизора – то, что первое в голову пришло. Перси остановился. С того момента, как он покинул солнечную поляну, энергия его покинула и ему ужасно захотелось спать. - Тогда я, пожалуй, пойду отлежусь, а ты предупреди, когда этот «ревизор» объявится. Гроувер кивнул, а Перси поплёлся в свой домик. Не к добру эта сонливость, ох не к добру… Сын Посейдона даже не заметил, как дошёл до домика и прямо в одежде рухнул на кровать. Он мгновенно заснул. Такого с ним не было, что – то явно не так, но Перси не до этого (вспомните хотя бы себя в 7 утра в понедельник). Спать… Спать… Проснулся он от чувства тяжести на уровне поясницы. Это сразу показалось Перси странным, ибо он же уснул лёжа на спине. Потом до него дошло, что лежит он на животе, а руки связанны за спиной, плюс у него на пояснице кто – то ну или что – то сидело (или лежало, лол). Сына Посейдона мгновенно охватила паника, он постарался повернуть голову и глянуть, кто же сидит у него на спине, держа руки, но его тут же уткнули мордой в подушку. - Лежи и не рыпайся. – Сказал ему знакомый голос. Теперь Перси стало реально страшно. Он слегка отвернул голову от подушки и крикнул: - Октавиан! Что ты… Аааау! Октавиан слишком сильно (специально, естественно) дёрнул его связанные руки. - Тихо, я сказал. – Голос предсказателя звучал поразительно спокойно и в нём слышались нотки безумия, как и всегда, в прочем, но в этот раз «голос маньяка» звучал особенно отчётливо. Страшно представить, что мог задумать этот ненормальный любитель плюшевых мишек! - Т… Ты чего задумал? – Голос Перси предательски дрогнул. Октвиан не ответил. Он слез с сына Посейдона и, повернув его голову, заглянул в зелёные глаза. На его лице заиграла добрейшей души улыбка, что вогнало Перси в жёсткий ступор. - Окта… - Начал он, но не успел закончить. Сын Аполлона прикоснулся своими губами к губам Перси.