Преломление света

Я вижу, как закат стекла оконные плавит, Ночь прожита – день оставит тени снов в углах, Мне не вернуть назад серую птицу печали – Все прошлом так быстро тают замки в облаках. Все примирит вновь тьма – даже алмазы и пепел Друг равен врагу в итоге, а итог один. Два солнца у меня на прошлом и этом свете, Их вместе со мной укроет горько-сладкий дым…. Маргарита Пушкина Пролог Ей казалось, что эти муки будут вечно терзать ее тело. Она хотела быть одна наедине со своей болью. И она была одна. Деревья сказочными образами проступали сквозь предрассветную мглу. Ей показалось, что там, в сумраке кто-то есть. И действительно – спустя минуту из-за деревьев показался силуэт. Человек. Он подошел к ней, сел рядом и ничего не сказал. Но ей все равно. Она не видит лица, сосредоточившись на своей боли, она стала ее продолжением. Но ничего не вечно и боль обрывается резким криком маленького существа. Затуманенное сознание еще не воспринимает этот комочек как ребенка. Ее ребенка. Человек наклоняется к ней и поднимает ребенка на руки. «Мне жаль, — глухо и равнодушно произносит он. – твой ребенок умер.» Все зря.. вся боль и муки.. все напрасно. Он умер, и она никогда и никого больше не назовет в этой жизни своим ребенком. Потому что это человеческая привилегия, а она – давно уже не человек… Тьма пришла, как спасение от боли, страха и сомнений. Глава 1 Огромный красно-коричневый волк смотрел на меня, не отводя красивых, по-человечески умных глаз. Я не боюсь громадного зверя. Я знаю, что он никогда не причинит мне вреда. Мне нестерпимо хочется дотронуться до его мягкой шерсти, ощутить ее на ощупь. И я уже готова протянуть руку, но в глазах волка зажигается огонек тревоги, которая быстро сменяется самым настоящим страхом. Такой большой и сильный зверь не может бояться. Он и не боится. За себя. Он боится за меня и смотрит на что-то за моей спиной. Шерсть на загривке вздымается, выражая ярость, и задние ноги пружинят, готовые к стремительному броску. Теперь и мне становится страшно, и я оборачиваюсь, что бы встретиться с опасностью лицом к лицу… Как всегда на этом месте мой сон обрывается. Я просыпаюсь в холодном поту, хотя пот— это больше иносказательно, я просто чувствую дрожь, и понимаю, что это от страха. Рассвет смотрит в окно темными облаками и еле видной луной. Я подхожу к окну и всматриваюсь в краешек луны, высунувшийся из-за облаков. Я вовсе не восхищена очарованием ночи и не занята романтическими мыслями, как большинство восемнадцатилетних девушек. Я просто смотрю в окно, в которое когда-то смотрела моя мать и пытаюсь представить, что она чувствовала при этом и как воспринимала мир. Мамы нет. Пустые слова. Папы тоже нет. И эти слова для меня пусты. Не знаю почему, но мне кажется, что та авария годичной давности, унесшая жизни моих родителей и мои воспоминания, это не точка в повести. Словно мне предстоит еще встретиться с ними когда-нибудь. Об этих мыслях я, конечно же, никогда и никому не расскажу. Даже деду, который, безусловно, самый дорогой для меня человек в этом мире. Кстати, похоже, что мой дед выезжает на рыбалку, как всегда по выходным. Я решила, что будет нелишним его проводить и, накинув легкую куртку, сбежала вниз по ступеням. Чарли стоял уже наготове и, увидев меня, немного растерялся. Похоже, хотел, чтобы его уход был незаметен. — Дед, — я улыбнулась, — хочу сказать – пока! — Пока, солнышко. – Чарли расплылся в улыбке. – На завтрак разогреешь сэндвичи, идет? – сказал он, словно извиняясь. — Идет, – усмехнулась я. Я не люблю сэндвичи. Да и вообще из еды меня более менее устраивают бифштексы, но нельзя же питаться ими на завтрак обед и ужин… Мы с дедом живем вместе уже год. Живем в Форксе, маленьком, угрюмом городке, где родилась, выросла и жила моя мать до замужества. У меня есть несколько фотографий, одна со свадьбы. Там мама с папой безумно красивые и счастливые. Кстати, Чарли, мой дед, не любит говорить о моих родителях. Он бледнеет, потом краснеет и начинает мямлить что-то типа «ну, они любили друг друга»… и больше из него ничего не вытянуть. Есть тетя Сью, которая из резервации Ла-Пуш, что здесь совсем недалеко, она ухаживает за дедом и, похоже, любит его, но за все эти годы он так и не сделал ей предложения. Так вот она говорит, что не надо расстраивать деда такими расспросами и что он очень тяжело переживает их утрату. Я не донимаю деда, просто хочу получить ответы всего на пару вопросов: точная дата моего рождения (в документах она указана, но дед при напоминании о ней морщится как от лимона и очень мрачнеет) и что-нибудь про отца и его семью.. Все эти мысли крутились в моей голове, когда я разогревала сэндвичи в микроволновке. Впереди длинный выходной день. Наверняка Чарли после рыбалки заглянет в Ла-Пуш, чтобы повидать Сью. Ничего. С одиночеством как-нибудь справлюсь. Не в первый раз. У меня нет ни подруг, ни просто доброжелательных знакомств. В школе я – одиночка. И пусть парни пытаются заигрывать, а некоторые девушки не прочь посплетничать – я никого к себе не подпускаю, почему не знаю, но что-то внутри меня говорит, что так и должно быть. Телефонный звонок застал меня за мытьем посуды. К выполнению обязанностей я отношусь спокойно. Ведь у меня все получается делать очень быстро. — Привет, Несс! – конечно же, это был Сет. Ему 21 год и он сын тети Сью из Ла-Пуш. Его отец Гарри Клируотер умер еще до моего рождения и Сет прекрасно понимает, что я чувствую, когда речь заходит о МОИХ родителях. Несмотря на то, что Сет меня старше – мне легко с ним общаться и мне давно уже кажется, что Сет значит для меня нечто большее, чем просто друг. — Сет… — я и не заметила, как начала улыбаться. — У меня идея! – Голос Сета, как всегда, излучал доброжелательность и оптимизм, но я знала, что на дне красивых, чуть раскосых глаз пряталась печаль, которая не исчезала никогда. — Приезжай к нам. Мама готовит ужин и Чарли приедет. — Так сейчас же 8 утра, — я растеряно посмотрела на часы. — Так это вечером к нам, а днем приглашаю тебя на прогулку, Чарли же все равно на рыбалке. — На прогулку… – задумчиво потянула я, зная, что, конечно же, не откажусь провести весь день с Сетом. От такой перспективы захватило дух. – Я подумаю, – выдала я через несколько секунд. Сет рассмеялся чистым, искренним смехом, который мне так нравился. — Я заеду через пару часов. – Сказал он и положил трубку. Сет… такой большой и такой близкий. Именно он был рядом, когда я очнулась после аварии. Потому что дед спал, обессилев от дежурств у моей кровати и от горя. Именно лицо Сета я увидела в первый раз, потому что ничего, что было ДО я не помню. «Послешоковая амнезия» пояснил мне дед, и мне показалось, что в его голосе сквозило облегчение. Целый год я прилежно училась в школе Форкса и учеба давалась мне более чем легко, но теперь подходило время выпускного, и я понимала, что что-то произойдет. Я привыкла доверять своим предчувствиям. Для прогулки я выбрала свитер, удобные джинсы и плащ-дождевик, так как апрельский дождь и не думал заканчиваться, что для Форкса дело обычное. Уже через час в дверь постучали. Я почувствовала, как ночные мысли рассеиваются, и я начинаю снова улыбаться. — Привет, красавица, — прорычал Сет, едва поместившись в дверном проеме. Какой же он огромный все-таки. — Привет, — пискнула я, зажатая в его огромных руках. Аккуратно закрыв дверь, я вышла на улицу. Возле дома стоял джип Сета. Слишком вычурная машина для нашего захолустья. Клируотер грустно улыбался и говорил «подарок друзей». Большего узнать про красавец-джип и странных друзей я не смогла. Мы пошли в лес. Сет любил гулять по лесу. Казалось, он знает все о больших мрачных деревьях и странных шорохах вокруг, к которым прислушивался, смешно наклонив голову на бок. Мне тоже нравится лес, такой зеленый и бескрайний, с яркими прожилками света в редкие солнечные дни. Сет любит молчать и слушать лес, а я люблю задавать Сету вопросы, на которые никто в моем окружении не хотел отвечать. — Сет, ты же видел моих родителей, так? — Так, — покорно соглашается он. Потом хватает меня в охапку, садится на большое поваленное дерево и сажает рядом. — Малышка, ты не будешь про это говорить, хорошо? Я слышу его дыхание и чувствую, как электризуется воздух между нами. Я смотрю на него и жду… Сет задумчиво теребит браслетик на моей руке. Это браслетик из моей прошлой жизни, о которой я ничего не помню. Я протягиваю руку и тихонько глажу его по щеке, что бы согнать с лица возникшее напряжение. Сет ловит мою руку и прижимает к губам. Это все. Я знаю, что он меня не поцелует, хотя тоже хочет этого. Я же чувствую. Для него в наших отношениях есть барьер, и я обязательно выясню, в чем тут причина. Время незаметно подбирается к полудню и Сет говорит, что пора домой, перекусить. Я не хочу уходить из леса, но понимаю, что такому большому организму нужно много есть. Когда я выражаю эту мысль вслух, Сет долго смеется и я, кажется, краснею. Посмотрев телевизор, я села за уроки, справившись за рекордное время, Сет в это время развлекался трансляцией футбольного матча. К вечеру мы пошли к тете Сью. Увидев меня с Сетом, дед покачал головой, смотря ему прямо в глаза, будто спрашивая что-то. Сет опустил плечи и отвел взгляд. Непонятно.. ..возьмем пока на заметку. Старшая сестра Сета Ли относилась ко мне более чем странно. Вроде и повода для неприятия меня у нее не было, но она ясно дала понять, что и для доброжелательности тоже. Сначала мне казалось, что это из-за отношений деда и ее матери, но потом я стала понимать, что дело в чем-то другом. В любом случае мне все равно, ведь кроме Сета и общаться особо ни с кем не хочется. День подходил к концу. Чарли — шеф полиции Форкса, поэтому до дома мы доехали на патрульной машине. Ложилась спать я с самыми сумбурными мыслями. Они, как и весь прошедший год были о Сете. Я пытаюсь разгадать грусть в его глазах, и вынуждена признать, что пока не получается. Да, он веселый и легко может меня рассмешить, но боль есть, она живет внутри него, я просто знаю об этом. Словно между нами есть что-то недосказанное, словно он боится дать волю чувствам, которые я точно знаю, есть. На этот раз громадные волки меня во сне не беспокоили.