Самый грустный праздник.

14 февраля. День святого Валентина. Праздник всех влюбленных. Кругом все такое розовое и ванильное, все в сердечках, кружевах и рюшах. Все улыбаются, держатся за руки, обнимаются и целуются. И только я бреду мрачнее тучи, чернее ночи. Почему? Все очень просто: я гей. Все еще непонятно?! Я одинокий гей. Что еще?! Ах да! Я одинокий гей-неудачник, влюбленный в натурала, который и знать не знает о моих чувствах. Более того: сегодня этот самый объект моих нежных чувств собрался сделать своей девушке предложение. Он даже похвастался передо мной кольцом, которое купил для своей курицы. Так что нынешнее 14 февраля для меня самый «черный» день в году. И сейчас я ненавижу этот праздник еще больше. Зарывшись носом в свой шарф, надвинув шапку на глаза, чтобы не видеть всех этих обезумевших от счастья визжащих девчонок, я ускорил шаг. Перебежал дорогу на мигающий зеленый сигнал светофора, заскочил в свой двор и ринулся к подъезду. Здесь было теплее и тише, чем на главной городской улице. Медленно кружил снег, огромными хлопьями покрывая землю. Я притормозил и задрал лицо к небу. Здорово как! Вот если бы еще не этот дебильный праздник! Чертыхнувшись, я набрал код на домофоне и рывком распахнул дверь. Напьюсь, сегодня точно напьюсь! Знаю, что алкоголь - это не выход. Но зато это хорошее средство убежать от реальности и забыться. Где-то в кухонном шкафу завалялась бутылочка коньяка. Сейчас мы ее и оприходуем за упокой моей несбывшейся мечты о взаимной любви и вселенском счастье. Скинув в прихожей обувь и куртку, разматывая на ходу шарф и стягивая шапку, я прошел в кухню и принялся шарить по шкафчикам. Да где же эта чертова бутылка?! А вот она! И кто только догадался ее в хлебницу засунуть? Пошарив в холодильнике в поисках хоть какой-нибудь закуски, я вытащил на свет божий неровно покромсанный лимон и четвертинку колбасы. С пивом потянет. Вернее с коньяком. Кое-как заграбастав все выставленное со стола, я пошел в гостиную, служившую еще и спальней. Жил я один. Квартира досталась мне от бабушки. С родителями, переехавшими два года назад в соседний город, регулярно созваниваюсь, раз в месяц приезжаю в гости. Мама хотела бы, чтобы встречи были почаще, но мы с отцом не выдерживаем друг друга больше суток. Поэтому я не стремлюсь в родительский дом. Разместившись перед телевизором, я стал щелкать пультом в поисках хоть чего-то достойного. Но, как и следовало ожидать, весь эфир всех каналов забит романтическими бреднями. Вырубив зомбоящик, я включил музыку. Люблю рок. В нем есть ответы если не на все вопросы, то на самые животрепещущие точно. Вот так я и сидел, пил коньяк, жевал лимон и подпевал дурным голосом своему любимому исполнителю. На душе муторно, в теле блаженная расслабленность, в голове хмельной шум. Бутылка наполовину пуста, лимон изрядно покусан, колбаса не тронута. Еще чуть-чуть, и я уплыву в царство покоя и счастья. Туда, где не будет запретов, туда, где любимый всегда рядом. Но мою идиллию нарушил резкий и противный звонок в дверь. Я поморщился. Нету меня, ушел в неактив. Но пришелец оказался настойчивым. Сначала терзал несчастный звонок, потом начал пинать дверь и что-то вопить. Мне стало любопытно, что ж за дятла ко мне принесло?! Кое-как поднявшись на ноги, я, шатаясь из стороны в сторону, побрел открывать. И меньше всего на свете я ожидал и хотел увидеть на пороге Сашку, того самого натурала, который в данный момент должен был уже трахать свою окольцованную кикимору. Сердце болезненно сжалось, потом сорвалось в сумасшедший забег, приближая меня к инфаркту или, как вариант, к ишемической болезни. Возникло непреодолимое желание уколоть друга посильней, чтобы он хоть чуть-чуть помучался. Гаденько усмехнувшись, я сфокусировал задурманенный алкоголем взгляд на любимом и одновременно ненавистном лице, привалился к дверному косяку и выдал: - Что, дружище, отшили тебя? Каратов в камушке маловато оказалось? Или просто рожей не вышел? Сашка поморщился, потом бесцеремонно втолкнул меня в квартиру и вошел сам, захлопнув за собой дверь. - Че молчишь-то? - продолжал изгаляться я. - Она тебя кинула? - Она не пришла, - сухо произнес друг, раздеваясь и проходя в комнату. Обозрев устроенный мной "пир", схватил бутылку и сделал изрядный глоток прямо из горлышка. - Эй, это мое! - попробовал было возмутиться я, но в ответ получил ТАКОЙ взгляд, что даже малость протрезвел. - Ну ладно, если ты так настаиваешь, - буркнул я, опускаясь на нескладывающийся из-за сломанного механизма диван рядом с другом. Несколько минут молчали. Сашка то и дело прикладывался к бутылке. Я искоса поглядывал на него. Мне нужны были подробности, но одновременно я ничего не хотел знать. Мне было достаточно того, что Сашка сейчас со мной. Пусть он молчит, лишь пьет, морщась после каждого глотка. Чувствовать бедром тепло его тела - это ли не счастье?! Мечтал я, конечно, о другом, но в свете того, что еще час назад думал, что потерял его навсегда, я был доволен текущим состоянием дел. - Может, расскажешь, что произошло? - все же не выдержал я спустя еще какое-то время. - А что рассказывать?! Она просто не пришла и все. Ни звонка, ни смс-ки. А ведь я думал, у нас это взаимно. Оказывается, так думал только я. Идиот. - Да ты не переживай, - сочувственно похлопал Сашку по спине я. - Ты еще встретишь ту, которая полюбит тебя больше жизни. - Мне казалось, я уже встретил. - Ну значит ошибся! Жизнь же на этом не заканчивается, - с нарочитой веселостью сказал я. - Завтра пойдем в клуб, подцепим кого-нибудь. - Мне это не надо, - пьяно отмахнулся Сашка, взгляд которого помутнел, действия стали заторможенными, а язык слегка заплетался. - Ты, блин! Я же пытаюсь тебя подбодрить, утешить хоть немного, - возмутился я, потихоньку холодея в душе. Похоже он всерьез любит эту курицу. Интересно, а она того стоит?! - Хочешь утешить, утешь своим телом, - вырвали меня из раздумий тихие Сашкины слова. - Что?! - удивился я, решив, что ослышался. Сашка покачал головой, залпом допил остатки из бутылки и, схватив меня за грудки, смачно поцеловал в губы. У меня словно фейерверк перед глазами взорвался. От неожиданности даже пальцем шевельнуть не смог. Такие желанные Сашкины губы терзали мои, язык просился внутрь моего рта, а я сидел, словно каменный, боясь вспугнуть друга. - Я тебе настолько противен, что даже не ответишь? - на миг оторвавшись от меня, как-то убито спросил любимый друг, заглядывая мне в глаза. И тут во мне словно лопнула какая-то невидимая пружина. Я сгреб Сашку в охапку, крепко прижимая к своей груди, и впился жадным поцелуем в его губы, пахнущие коньяком. Сашка и не подумал сопротивляться. Он отвечал мне с неожиданной пылкостью и нежностью. На задворках сознания мелькнула мысль, что нехорошо пользоваться слабостью друга, но я отогнал ее, уговаривая себя, что пьян и не контролирую свои действия. Когда еще мне выпадет такой шанс?! Пусть завтра я пожалею, пусть Сашка проклянет или побьет меня. Важно лишь то, что происходит сейчас, в этот момент, в этой комнате. Поцелуй становился все жарче. Сашка немного болезненно дергал меня за волосы, слегка прикусывал нижнюю губу. Его руки блуждали по моему телу, изучали, поглаживали, цепляя сквозь одежду самые чувствительные участки. А я все же пытался сдерживать себя. Ведь поцелуй - это не так страшно. От него можно будет отмазаться, соврать что-нибудь. Но мне хотелось, до боли в напряженном паху хотелось завалить Сашку на диван и овладеть им. Словно прочитав мои мысли, друг оторвался от моих губ и заглянул мне в глаза. - Что, Саш? - хрипло выдохнул я. Он не ответил. Лишь слегка отстранился (в тот момент я словно заледенел, испугавшись, что сейчас из меня начнут выколачивать душу), стянул с себя тонкий трикотажный джемпер и вновь приник к моим губам, положив правую руку мне на ширинку. В голове у меня зашумело, в глазах потемнело. Издав нечто, напоминающее рык взбешенного тигра, я опрокинул Сашку на диван, коленом раздвигая его ноги и потираясь своим распирающим джинсы стояком о его не менее значительную выпуклость. С губ друга (или уже почти любовника?) сорвался протяжный стон. Тело его выгнулось мне навстречу. И мне окончательно снесло башню. Я целовал его, оставляя многочисленные засосы, царапал ногтями и зубами напряженные соски, заставляя его подрагивать, хрипло стонать и извиваться подо мной. Стянув с него джинсы, принялся надрачивать словно окаменевший, истекающий смазкой ствол и разминать пальцами тугое колечко мышц, то обводя его, то слегка проникая внутрь. Сашка в долгу не остался. Он раздирал мне ногтями спину, срывая с губ злобное шипение, до синяков сжимал ягодицы, требуя ускориться, что-то бормотал осипшим голосом, насаживался на мои пальцы, закусывая губу от смеси боли и удовольствия. Глядя в его раскрасневшееся лицо, в блестящие от страсти полуприкрытые глаза, опушенные по-девичьи длинными и густыми ресницами, на распухшие от поцелуев губы, на расцветившие замысловатым узором молочно-белую кожу следы от моих укусов, я понял, что пропал. Окончательно и бесповоротно. Я сохраню эту ночь в своей памяти до конца своих дней. Буду лелеять и оберегать этот Сашкин образ, потому что повтора не будет. Это последний раз, когда мы рядом. Отогнав от себя невеселые мысли, я вновь взглянул на друга-любовника. И встретился с его внимательным, абсолютно трезвым взглядом. - Давай же, не медли, - шепнул он, улыбнувшись. И я начал медленно проникать в его тело, чутко прислушиваясь к партнеру. Вот он замер, напрягся, зажмурившись и прикусив губу, вцепился кончиками пальцев в мои предплечья. Я притормозил, нежно поцеловал его сначала в лоб, потом в покрытый легкой испариной висок. Спустя несколько мгновений он чуть-чуть расслабился и кивнул, не открывая глаз. Я снова двинулся и снова притормозил. Когда мой член вошел до основания, с губ Сашки сорвался судорожный, болезненный стон. Я целовал его, поглаживал по щекам, шептал какую-то ерунду. Он сам двинулся мне навстречу. И начался наш танец любви. Сначала очень медленно, на грани возможного. Постепенно темп все увеличивался и увеличивался, а когда мне удалось задеть самое чувствительное местечко в глубинах Сашкиного тела, и он широко распахнул глаза, судорожно глотая воздух и цепляясь за меня закостеневшими пальцами, я начал вдалбливаться в него с бешеной скоростью. - Люблюлюблюлюблю, - скороговоркой шептал я, вновь и вновь пронзая выгибающееся навстречу тело. - Я кончаю, - пронзительно вскрикнул Сашка и излился, заляпав спермой наши животы. Я отстал от него всего на доли секунды. Его анус так сильно сжал мою плоть, что я смог сделать всего пару движений и кончил, наполнив своим семенем тело любовника. Сашка был без сознания. Сначала я испугался, но потом, прислушавшись, понял, что он спит. Сходил в ванную, принес влажное полотенце, обтер Сашку и укутал одеялом, вытащенным из платяного шкафа. Приняв душ, улегся рядом, подложив под голову подушку. Несколько минут изучал любимое лицо, стараясь в малейших деталях запомнить все черты. Потом поцеловал в висок и закрыл глаза. Сашка завозился под боком. Я напрягся: сейчас начнется. Но он, закинув на меня руку и ногу, уткнулся лбом в мой подбородок, причмокнул во сне и затих. Значит завтра. Но это уже неважно. Я обнял парня и уснул. Когда проснулся, было уже глубокое утро. И Сашки рядом не было. Странно, даже не поскандалил. Я умылся, оделся и пошел на кухню, варить кофе. Но замер на пороге. На столе стояла маленькая темно-синяя, почти черная, коробочка. А под ней белый листок. Дрожащими руками я взял эту коробочку и открыл. Внутри было простенькое серебряное колечко. Мужское. Схватив со стола листок, я впился взглядом в написанные знакомой рукой строки. «Дебил, почему ты вчера не пришел? Я же намекал тебе! Все всегда приходится делать самому! Ну ладно… Хочу спросить: ты будешь моим Валентином???» В этот момент мое сердце запело. Какую-то старинную, но очень чувственную мелодию. А на лице сама собой распустилась идиотская улыбка бесконечно счастливого человека. Схватив мобильник, я набрал дорогой номер и дождавшись недовольного «Да?», спросил: - Ну и как мы отпразднуем это событие, Александр Синицын, официальный парень Дениса Потапова? - Идиот, - смущенно буркнул ты, а потом добавил тихо: - Сегодня у меня. С меня чай и тортик. С тебя презервативы и смазка. И отключился. А я стоял и улыбался. Все-таки люблю я 14 февраля!