Reunification

Первое, о чём попросил бывший продавец, выйдя из магазина, так это о том, чтобы Кюхён никогда больше не называл его Йесоном. Он аргументировал свою просьбу тем, что теперь у него начнётся новая жизнь без магазинчика душ, без недовольных посетителей и пыльных коробок. Он хотел оставить в прошлом всё то, чем жил шестьдесят лет, а вместе с прожитыми в магазине годами решил избавиться и от своего имени, которым его нарекли в день смерти. Кюхён не мог отказать ему да и в какой-то степени был согласен с другом, считая, что стоит забыть о том, что происходило в их жизни до того знаменательного дня, когда Йесон стал человеком. На самом деле, Ким Чонун ничем не отличался от продавца душ Йесона: та же рассудительность, педантичность в мелочах, заботливость, доброжелательность и открытость, но с одной оговоркой: теперь он был рядом. Кюхён привёл Чонуна в свою квартиру, ведь бывшему продавцу было некуда идти, своего дома у него не было, хотя, возможно, где-то и был, но не бросаться же его искать именно сейчас? Да и как отнесутся потомки к неожиданно появившемуся родственнику? Чонун не был уверен, что его примут с распростёртыми объятиями, да и не знал, есть ли у него кто-нибудь вообще. В прошлой жизни у него не было жены и детей, только младший брат. Чонун тешил надежду, что сможет найти его, что тот ещё жив, а если нет, то остались дети и внуки. Но на все вопросы невозможно было ответить сразу. Сложно описать словами, как непросто было Чонуну. Новый мир, совершенно непохожий на тот, в котором он жил ранее: высотки, огромное количество автомобилей, которые снуют туда-сюда, неоновые вывески на крышах магазинов, разнообразная техника — ко всему этому нужно было привыкнуть. Первое время Чонун опасался выходить на улицу. Нет, он не боялся людей, но бесконечные потоки машин немного пугали его, хотя он и не признавался в своих страхах. Но Кюхён чувствовал его опасения, видел настороженность в глазах друга, он знал, как ему было непросто, поэтому старался помогать Чонуну по мере возможности. Каждые выходные они проводили вне дома: ходили в кино, театр, на прогулки в парк. Главное — не оставаться дома, надо вытащить Чонуна из квартиры-клетки, в которую он добровольно забился. Да и приходя с работы, Кюхён обязательно заставлял Чонуна выйти на улицу подышать свежим воздухом. Друга приходилось буквально вытаскивать в подъезд и слёзно умолять покинуть квартиру, потому что тот отчаянно сопротивлялся. Но в конце концов броня была сломлена, Чонун уже так рьяно не протестовал против прогулок, но до сих пор особо не любил появляться на улице, предпочитая проводить время дома за чтением книг и готовкой ужина для Кюхёна. Сначала Чонуну было совестно жить в квартире друга и не вносить никакой вклад в бюджет, хотя Кюхёна совершенно не волновал денежный вопрос. Он хорошо зарабатывал, на двоих вполне хватало, тем более для него самым важным было то, что Чонун теперь рядом с ним, но тот был непоколебим. В результате Кюхён сдался, и они принялись искать Чонуну работу. Но так как в прошлом его ремеслом была обработка земли, он работал на возделывании полей, то теперь его навыки нигде не могли пригодиться. Сколько раз Кюхён пытался убедить друга в том, что работать тому совершенно не обязательно, но Чонун и слышать ничего не хотел. В конце концов Кюхён предложил альтернативный вариант: сначала Чонун должен освоиться в его квартире, должен научиться пользоваться техникой, начиная с микроволновки и заканчивая компьютером, а потом уже можно будет подумать и о способах заработка. Да и различные курсы никто пока не отменял, поэтому получить если не профессию, то хотя бы навык было вполне реально. Спорить с Кюхёном в этом вопросе было бесполезно, и Чонуну пришлось пойти на уступки. Бытовыми приборами он научился пользоваться довольно быстро, электрический чайник и рисоварка больше не вызывали в нём удивления, как было в первый раз; телевизор был освоен в один вечер, и теперь Чонун мог наслаждаться фильмами и различными передачами, а вот с компьютером было сложнее. Чонун искренне недоумевал, как вообще может работать такая штука? Да и ещё какой-то интернет есть, где можно найти всё, что угодно, и пообщаться с людьми из разных уголков мира. Но, как говорится, нет ничего невозможного для человека с интеллектом. После многочисленных объяснений и в теории, и на практике, после череды восклицаний «А я точно здесь ничего не сломаю?» или «Кю-а, что это за кнопка? Я уже забыл» и эта, казалось, непреодолимая вершина была покорена. Теперь Чонун мог за три минуты найти интересующие его вопросы во всемирной паутине, а вопросов у него было предостаточно, особенно его интересовали исторические события, которые произошли за последние шестьдесят лет и которые он не по своей воле пропустил. Прорехи в области истории своей страны да и мира он заполнил быстро, буквально за несколько дней, но тут снова ребром встал вопрос о родственниках. Чонун не терял надежды найти родных и, возможно, как-то с ними познакомиться, хотя Кюхёну эта мысль казалась неразумной. Вот как Чонун заявится к своим потомкам? Что он им скажет? Брату сообщит, что я твой шестьдесят лет назад умерший родственник? А если его нет в живых, то его детям признается, что он их неведомо откуда взявшийся дядя, который выглядит на двадцать с хвостиком? Абсурдность этих помыслов не давала Кюхёну покоя, он несколько раз высказывал свои сомнения Чонуну, но тот был настроен решительно. Чонун был не глуп, он понимал опасения друга, но желание найти родных превышало все возможные рамки. Он не собирался сразу же бросаться на шею только что обнаруженным родственникам, но хотя бы одним глазком на них можно было бы взглянуть! Убедив Кюхёна в том, что он только хочет узнать о существовании родных и что глупостей творить не будет, Чонун призадумался над способами поиска, но здесь без помощи Кюхёна не обойтись. Решив, что с упрямым бараном Чонуном спорить бесполезно, Кюхён решил наведаться в архив. Через несколько дней поисков появился первый результат: оказывается, брат Чонуна Чонджин умер через пять лет после самого Чонуна. Эта новость так огорчила бывшего продавца, что он два дня ничего не ел и даже к книгам не прикасался, хотя чтение стало его ежедневным хобби. Он не мог лечь спать, не прочитав хотя бы пары страниц, а в будний день, когда Кюхён был на работе, мог просиживать за книгами часами. Кюхён не знал, как вывести друга из подавленного состояния. Он пытался убедить его в том, что смерть настигает любого человека, да, в случае с самим Чонуном смерть поторопилась, но не все живут до старости. Значит, тогда пришло время Чонджина. Кюхён не умел убеждать, обычно Чонун убеждал его в чём-то, и Кюхён так к этому привык, что даже было странно, что они поменялись ролями. Ни на какие доводы Чонун не реагировал, но Кюхён не мог опустить руки. Неужели Чонун хочется умереть от истощения? Стоили ли тогда попытки отыскать его душу хоть чего-то? Пары месяцев жизни? Не маловато ли? Это был самый весомый аргумент, к которому, кажется, Чонун прислушался, но Кюхён решил не отступать. Он снова наведался в архив и после очередных поисков выяснилось, что у Чонджина были жена и маленький сын, которые после его смерти некоторое время ещё жили в Корее, но потом уехали заграницу. Но, к сожалению, на этом поиски завершились: след потерялся, и найти родственников можно было только в другой стране, что значительно осложняло дело. С этими данными и с выписками из официальных документов и пришёл к безутешному Чонуну Кюхён, который, казалось, воспрял духом от услышанной новости. Значит, его род не прервался! Значит, где-то живут его потомки! Но даже он признал, что найти их будет очень сложно, но хотя бы знание того, что где-то на земном шаре живут его родные придала Чонуну сил и уверенности. — Знаешь, Чонун-а, — сказал тогда Кюхён, глядя на немного грустного, но всё же уже смирившегося с мыслью о невозможности встречи с родственниками друга, — мы слишком много надеялись за этот год. И надеялись не зря. Понимаю, ты ждал того, что и здесь к тебе повернётся удача, но не всё бывает так, как мы хотим. Тогда давай скажем "спасибо" хотя бы за то, что сейчас у нас есть. А мы имеем не так уж и мало. С этими словами нельзя было не согласиться, поэтому Чонун решил больше не предаваться грустным мыслям и воспоминаниям, а продолжить жить новой жизнью, не оборачиваясь назад. Его познания в различных областях увеличивались и совершенствовались с каждым днём, а полгода назад Чонун, отчаянно краснея и смущаясь, предложил прочитать Кюхёну рассказ, который написал собственноручно в то время, пока друг был на работе. Кюхён очень удивился предложению, но отказать не смог, да и не захотел. Ему было интересно, что же написал Чонун, о чём этот рассказ, хотя раньше он не замечал у него тяги к писательству. Всего пять страничек, распечатанных на принтере. Это не займёт много времени и сил. Рассказ, написанный Чонуном, повествовал о его прошлой жизни: о работе в поле, о каких-то народных приметах и легендах того времени, которые так любили землепашцы и которые передавались из уст в уста. Кюхён и сам не заметил, как прочитал рассказ целиком. Ему и в голову не приходило, что Чонун может так писать. Видимо, чтение книг пошло на пользу не только для получения новых знаний или духовного обогащения, но и для усовершенствования родного языка. Может быть, рассказ и не был высокохудожественным, он был написан простым языком, но именно это и подкупало — рассказать о прошлом просто, так, чтобы понял каждый. Рассказ заинтересовал Кюхёна, поэтому парень расстроился и испытал сожаление, когда понял, что дочитал до конца. Он посмотрел на стоящего напротив него Чонуна, который нервно кусал губы, ожидая вердикта, как смертного приговора, и сказал: — А продолжение будет? Чонун удивлённо посмотрел на друга и присел на краешек дивана. — Так тебе понравилось? — он никак не ожидал, что Кюхён оценит его работу. Этот рассказ был написан ещё пару месяцев назад, но показать его парень решился только сегодня, потому что всё-таки хотелось знать мнение близкого человека. Но зная, что друг очень разборчив в чтении, он не ждал похвалы, даже приготовился выслушать нелестное мнение о своём труде и записывать замечания в блокнотик. — А почему бы и нет? Мне кажется, что очень увлекательная история. Мне, как читателю, было интересно прочитать твой рассказ. Но я не редактор, не могу оценить с профессиональной точки зрения. Знаешь, я тут подумал, — Кюхён немного помолчал, разглядывая замершего в напряжённой позе Чонуна, — у меня есть один знакомый, который работает редактором в журнале. Может быть, показать ему твой рассказ? Не факт, конечно, что его напечатают, но попробовать можно. — Ты действительно думаешь, что моя писанина достойна того, чтобы оказаться на страницах журнала? — недоверчиво переспросил Чонун, озадаченно качая головой. — Не говори ерунды, Кю-а, — с этими словами он забрал листки из рук друга и пошёл разогревать ужин. Но Кюхён уже решил, что во что бы то ни стало покажет рассказ другу-редактору, и пусть Чонун сколько угодно называет свою работу "писаниной". Утром, пока Чонун спал, он стащил из ящика стола листки и во время обеденного перерыва съездил в редакцию. Редактор внимательно прочитал рассказ, подправил некоторые предложения и остался доволен работой бывшего продавца магазинчика душ. Но журнал, в котором работал знакомый Кюхёна, не специализировался на рассказах подобного рода, однако личная просьба Кюхёна и связи редактора помогли связаться с одним известным в Сеуле журналом, редактор которого согласился разместить рассказ. Было решено, что история будет разбита на две части, и если отзывы от читателей будут положительными, то Чонуну могут предложить работу. Кюхён был вне себя от радости, ему стоило неимоверных усилий сдерживаться, чтобы не рассказать другу о случившемся и чтобы не обрадовать его раньше времени, но он заранее решил, что потерпит до выхода тех двух выпусков, в которых будет напечатан рассказ, а потом уже и сам проследит за отзывами, может даже сам напишет парочку хвалебных од в поддержку друга. Он прекрасно понимал, как нужна эта работа Чонуну, но одновременно был уверен, что у друга всё получится. Зная упорство Чонуна, ответственность, с которой он подходит к любому делу, Кюхён ни на секунду не сомневался, что он справится с работой подобного рода, а если что-то не будет получаться, то Кюхён всегда придёт ему на помощь. Наконец день выхода второго выпуска настал. Кюхён, волнуясь, вошёл в собственную квартиру, сжимая в руке два журнала в жёстких обложках. Наверное, будет странным, если он предложит Чонуну их прочитать, потому что журналы и газеты в их доме не котировались — оба предпочитали книги. Но как-то надо их подсунуть Чонуну. В нерешительности Кюхён затоптался в прихожей, продумывая план действий, но не успел ничего придумать, потому что друг, удивлённый неожиданной задержкой, сам вышел к нему навстречу. — Ты что в темноте стоишь? — недоумённо спросил он, появляясь в прихожей. — Что-то случилось? — Нет, — немного нервно рассмеялся Кюхён, лихорадочно соображая, что же предпринять, а одновременно как заставить Чонуна хотя бы открыть журналы, — да шнурок что-то запутался, видимо, узел затянулся. На, подержи, — он впихнул в руки друга оба выпуска и принялся с заинтересованным видом колупаться и развязывать идеально завязанные шнурки. — Ну ладно, — Чонун пожал плечами и вернулся обратно на кухню. — Что это ты принёс? — послышался его голос. — Журналы? С каких это пор ты их читаешь? — Да вот, решил попробовать, — промямлил Кюхён. Он не был уверен, что друг его услышал, но успокоил себя тем, что попытался хотя бы ответить. — А про что здесь? — видимо, Чонун заинтересовался. Послышался шелест страниц, изредка прерываемый комментариями, но неожиданно всё стихло. Кюхён, который до сих пор так и не удосужился подняться с пола, зажмурился и уткнулся носом в колени, ожидая криков, брани и нелицеприятных слов в свой адрес, но стояла звенящая тишина. Выдохнув, словно приготовился к прыжку с вышки, и мысленно перекрестившись, Кюхён на ватных ногах прошествовал на кухню. Чонун стоял по середине комнаты и неотрывно смотрел на страницу со своим рассказом. Его лицо абсолютно ничего не выражало, будто он видит историю другого автора или читает заметку о недавно прошедшем конкурсе талантов. Потом он, так же молча, взял в руки второй журнал и, найдя продолжение рассказа, принялся его изучать. С каждой минутой напряжение в воздухе нарастало, а Кюхён уже не знал куда себя деть. Он ожидал какой угодно реакции, но не молчания со стороны друга. Раскричался бы? Хотя это было не совсем похоже на поведение всегда уравновешенного Чонуна, но было бы хотя бы закономерно, ведь он не давал согласия ни на проверку работы редактором, ни на публикацию. Обиделся? Тоже вполне логично. Но молчание? — Почему ты мне не сказал? — наконец проговорил Чонун, поднимая взгляд от страницы. Он был как всегда спокоен, но его волнение выдавали крепко сжимавшие край журнала пальцы. — Мне хотелось тебя порадовать, — пробормотал Кюхён, опуская голову, как нашкодивший школьник. Он уже не был уверен в правильности своей затеи, потому что, даже зная характер друга, не мог с уверенностью сказать, что же будет дальше. — Сюрприз решил сделать. Чонун положил оба журнала на стол, и не успел Кюхён опомниться, как он заключил его в крепкие объятия. — Спасибо, Кю-а, — прошептал Чонун на ухо удивлённому донельзя другу. — Фух, — Кюхён облегчённо выдохнул и прижался к Чонуну всем телом, максимально сильно обнимая в ответ. С души словно упал увесистый камень. Как же он ждал этого дня, но одновременно боялся его. Теперь всё позади. — Не пугай меня так больше, хорошо? Я уж было подумал, что ты готовишься прибить меня этими журналами. Чонун только рассмеялся в ответ. Положительных отзывов о рассказе оказалось достаточно, чтобы Чонуну предложили работу в журнале. Теперь в его обязанности входило написание рассказов, похожих на его дебютную работу. Истории в исполнении бывшего продавца магазинчика душ так полюбились читателям, что редакцию начали заваливать письмами с просьбами сделать рубрику с историями еженедельной, а не ежемесячной, как предполагалось. Фантазии Чонуну было не занимать да и воспоминания из прошлой жизни были свежи, поэтому журнал регулярно пополнялся рассказами, которые выходили из-под его пера. Теперь Чонун мог с чистой совестью жить в квартире своего друга и больше не сокрушаться по поводу того, что он нахлебник. Чонун работал на дому, а Кюхён, как обычно, утром собирался и уходил в свой офис. Встречались они только вечером за ужином, который Чонун всегда готовил к приходу друга. Их отношения можно было назвать дружбой, друг друга они тоже считали только друзьями. Хотя это было не совсем так. Кюхён уже давно про себя всё понял, он знал, что Чонун для него больше чем друг. Именно любовь подталкивала его в поисках души, только поэтому он и нашёл душу Чонуна — потому что любил его. Чувства стали в стократ сильнее с тех пор, как поиски завершились и парни стали жить под одной крышей, привязанность увеличивалась с каждым днём, но Чонун... Он не проявлял никаких ответных чувств. Или же умело их скрывал? Факт нахождения души подтвердил, что Кюхён и Чонун созданы друг для друга, ведь человек, не предназначенный продавцу судьбой, не смог бы отыскать среди миллионов душ нужную. Факт оставался фактом, но на деле всё было иначе. Кюхён не знал, как относился к этому Чонун, но сам изнывал от желания быть ближе к нему. День за днём он упорно пытался приблизиться к бывшему продавцу, но всегда отступал, когда видел уже привычный и такой родной взгляд чёрных глаз. Он хотел сделать шаг навстречу, подтолкнуть Чонуна к очевидному, но попытки были тщетны. Нет, Чонун не пытался огородиться от Кюхёна, но что-то в его взгляде сдерживало и не давало подойти ближе, чем было дозволено. Несколько бесплодных попыток привели Кюхёна в отчаяние, но вывести друга на откровенный разговор не получилось. — Кю, прошу тебя, дай мне время, — единственное, что сказал тогда Чонун. Сколько понадобится времени? Никто не сможет ответить на этот вопрос, даже сам Чонун, поэтому оставалось только ждать. А время шло. Кюхён в какой-то степени понимал опасения друга, ведь Чонун многое пережил. К столькому нужно привыкнуть, в том числе и к самому Кюхёну. Да, душа Чонуна теперь найдена, но неужели она молчит? Кюхён надеялся на то, что душа подтолкнёт друга к правильному решению, ведь он на собственном опыте испытал действие души, но так не хотелось ждать! Вот он, Чонун, совсем рядом, только руку протяни, но нельзя. Изматывающие поиски, время, прожитое вместе, отсутствие возможности быть рядом с близким человеком во всех смыслах этого слова — от всего этого Кюхён так устал, но упрямство, свойственное его характеру, не давало отступить. Ждать, ждать и ждать. Его ожидания будут вознаграждены, он был в этом уверен. Кюхён никак не мог поверить в то, что прошёл уже год с того момента, как он обнаружил среди миллионов коробочек с душами ту, которая принадлежала продавцу. Время пролетело незаметно. А ведь год назад, идя в очередной раз в магазинчик, Кюхён и не предполагал, что именно тогда закончатся мучительные поиски, что Чонун станет настолько близким — он станет частью самого Кюхёна. Думать о том, что Чонун пока не проявляет ответных чувств, не хотелось, хотя душа изнывала от тоски. Кюхёну не хотелось мучить себя грустными мыслями, ведь сегодня такой знаменательный день. Он был уверен, что Чонун не забудет о событии годичной давности и, может быть, приготовит что-нибудь вкусненькое, чтобы отпраздновать обретение души да и другие успехи, которых за это время накопилось не так уж и мало. Кюхён и подарок приготовил для Чонуна: подписку на один научно-популярный журнал. Друг, после того, как стал писательствовать, полюбил печатные издания, а этот журнал неизменно покупал каждый месяц. Теперь не надо будет идти за ним в торговый центр, с сегодняшнего дня журнал будет доставляться на дом. Кюхён был уверен, что Чонуну понравится его подарок. Но войдя в квартиру, Кюхён немного удивился тому, что Чонун не вышел его встречать. Стояла гробовая тишина, хотя обычно телевизор тихонько бормотал в гостиной, на кухне кипел чайник или пиликала микроволновка, а Чонун, только заслышав щелчок двери, всегда оказывался на пороге прихожей, приветствуя друга широкой улыбкой. Зная нелюбовь Чонуна выходить на улицу, Кюхён, не разуваясь, обошёл всю квартиру, но друга не нашёл. Что всё это значит? Волнение начало охватывать Кюхёна, хотя разумом он понимал, что Чонун просто вышел куда-то по делам. Но куда? Работает он дома, свои рассказы посылает по электронной почте, даже в магазин ходит редко, только если есть крайняя необходимость. А вдруг он решил уйти? Просто сбежать, чтобы не объясняться. Вдруг ему стало стыдно за то, что он не может ответить взаимностью человеку, который так много сделал для него. И сбежать — самый лучший выход. Внутри всё похолодело. Дрожащими руками Кюхён отворил дверцу шкафа и облегчённо выдохнул: вещи Чонуна лежали на своих местах. Голова пошла кругом. Ну куда же он пошёл? Надо срочно его найти! Может же случиться всё, что угодно. Сорвавшись с места, Кюхён бросился к двери, но, не успев добежать до неё и пары шагов, услышал скрежет ключа в замочной скважине. Сердце отбивало ритм где-то в горле, но страх стал отступать. — Кю-а! — Чонун улыбнулся, проходя внутрь квартиры и захлопывая за собой дверь. — Эх, думал, что успею до твоего прихода. — Где ты был? — с места в карьер начал Кюхён. — Я... — Чонун замялся, пряча что-то за спиной. — Не думаю, что прихожая — это самое лучшее место для вручения подарков и объяснений, но... — он протянул удивлённому Кюхёну книгу в тонкой обложке. На белом фоне золотыми буквами было выведено "Воссоединение". — Вот, это тебе. Кюхён осторожно взял книгу в руки и вгляделся в обложку. Над названием стояло имя автора: "Ким Чонун". — Ты написал книгу? — ошарашенно воскликнул он. — Здорово, Чонун-а! Но почему ты мне раньше не сказал? Я же всегда становлюсь первым читателем и ценителем твоих работ! — Это не просто книга, — покачал головой Чонун, медленно подходя к Кюхёну и пристально глядя на него, — это наша с тобой история, Кю-а. С первого дня, с момента нашего знакомства, до окончания поисков моей души. Не бойся, что об этом узнает кто-то ещё, этот экземпляр единственный в своём роде. И он твой. Но и это ещё не всё. Здесь, — он осторожно провёл пальцем по корешку книги, — ты сможешь узнать о моих мыслях и истинных чувствах, о всём том, что я скрывал и чего боялся. А боялся я, признаюсь честно, многого. Кюхён во все глаза смотрел на Чонуна, пытаясь понять его слова. Сейчас он может снова оказаться в магазинчике душ, пройти между стеллажей с коробочками, прочувствовать эту атмосферу поиска, волнение, которым жил долгое время — всё это благодаря труду Чонуна. Воспоминания навсегда останутся с ними, но теперь не только в памяти, но и на страницах книги. — Воссоединение, — прошептал он, опуская взгляд на обложку. — Воссоединение не только души с телом, но и двух людей, которые предназначены друг другу. Символично, не правда ли? — тихо проговорил Чонун, беря Кюхёна за руку. Тот вздрогнул, но не рискнул посмотреть на друга. Да, воссоединение двух предназначенных друг другу людей, вот только что же будет дальше? — Мне очень стыдно перед тобой, — признался Чонун, осторожно проводя кончиками пальцев по гладкой коже ладони. — Я долго не мог разобраться в себе, а этим мотал тебе нервы, заставлял ждать. — Не говори ерунды, — начал было Кюхён. — Нет, так и есть, — не слушая возражений, проговорил Чонун. — Но мне не хотелось тебе врать или выдумывать то, чего нет на самом деле. Я могу врать кому угодно, но не тебе. Ты для меня всё, Кю-а, поверь мне, — Кюхён слушал, затаив дыхание. Неужели он дождался? Сердце выплясывало бешеный танец в груди, а душа готова была выпорхнуть из тела от переизбытка эмоций. — Я знал, что этот день — день признания — настанет, но вот когда? Мне не хотелось торопить события. И... — Чонун осторожно взял из дрожащих рук друга книгу и открыл первую страницу, — прости, я не умею красиво говорить, поэтому, — он снова протянул книгу Кюхёну, — вот. На первой странице, где обычно пишут посвящения, тем же самым витиеватым почерком, которым было написано название, имя автора и имена обладателей душ на коробочках в магазинчике, было выведено: "Человеку, который не просто вдохнул в меня жизнь. Тому, кто стал её смыслом".