Башни, сигареты, любовь

-Минус двадцать баллов со Слизерина! -Но профессор, зелье же сварено верно, я лишь усовершенствовал его, добавив корень цикория и скорлупу яйца кобры! -Ах, Вы еще и пререкаетесь со мной?! Минус еще десять баллов! Мистер Малфой, Ваше зелье было бы замечательным, если бы я просила сварить именно его! Пока же Вы на моих лекциях будьте любезны выполнять все по инструкции! – Раздражение блондина можно было резать ножом при желании. По классу прокатился недовольный шепот: Драко Малфой всегда был лучшим в зельеварении, и теперь не было никаких сомнений, что его зелье так же превосходно, как всегда, но Профессор Маккенди, заставившая всех ненавистников Снейпа скучать по нему, явно этого не желала признавать. Гораций Слизнорт, все еще декан Слизерина, в силу своего преклонного возраста настоял на принятии на должность своего помощника, а иногда и заменяющего его, как преподавателя Зельеваренья, свою двоюродную сестру, коей и являлась эта мегера. Драко молча взял свои учебные принадлежности в руку и эффектно, возможно неосознанно подражая бывшему своему декану, вышел из класса шелестя полами мантии и не позабыл хлопнуть тяжелой дубовой дверью посильнее. Как только звук его шагов, разносящийся эхом по просторному каменному помещению класса, затих, ученики запротестовали уже в полный голос. Спорность правильности зелья Драко Малфоя поднималась впервые. -Бедный мальчик, похоже, профессор не даст спуску ни одному из возможных бывших пожирателей. – Гарри повернул голову в сторону Лаванды. -Это почему это именно пожирателям? -Гарри – влез Невилл – Маккенди – одна из самых ярых ненавистников Волдеморта, соответственно и пожирателей. Она ищет любой повод снять баллы именно с Малфоя. Как только ей выдается шанс заменять Слизнорта на зельеваренье у Слизерина, она за раз снимает до пятидесяти баллов только с него одного. Возможно, Люци ей чем-то навредил. – Гарри нахмурился. Не хорошо. Надо будет поставить галочку поговорить с профессором. По душам так поговорить… «Так, стоп! Поттер, Поттер, Поттер! О чем ты это таком думаешь, это же Малфой! Он же чертов хорек! Был... Раньше» - Гарри встряхнул головой и вышел в коридор замка в общем потоке учеников. Перерыв закончился довольно быстро, но Гарри не собирался заходить пока в класс. Стоя у самой двери, он пропустил всех однокурсников внутрь, проигнорировав удивленные взгляды Рона с Гермионой, не заметил среди них знакомой белобрысой макушки. Что ж, как и ожидалось, гордый Малфой был задет и решил не идти на последнюю пару прорицаний. Гарри и Драко проводили все больше времени вместе, каждый вечер встречаясь в совятне, чтобы покурить вот уже месяц или чуть больше. Иногда им удавалось поговорить, иногда они просто молчали. Но молчание это никого не раздражало, скорее, было приятным. За это время Гарри смог немного изучить Драко, мелкие привычки, например, Малфоевский аристократический вкус и особенности.

***

Платиновые длинные, доходящие почти уже до основания шеи, прямые пушистые волосы, сквозь которые проходили лучи слабо проглядывающего сквозь тучные облака солнца, красиво развевались на сильном ветре, черную мантию нещадно трепало. Тонкие пальцы были сжаты в кулачки и покоились на железном парапете. Драко Малфой стоял спиной к Герою на полюбившейся когда-то площадке Астрономической башни. Сколько всего с ней связанно... Холод пробирал до костей: Гарри то не привыкать, но помня о мерзлявости блондина, он все-таки ужаснулся – мало ли, заболеть еще решил. Оглядевшись вокруг, Поттер зацепился взглядом за скамейки, предназначенные для студентов. Благо они были вполне отдельными сооружениями, не привинченные к полу, так что Гарри легко трансфигурировал одну из них во вполне себе приличный теплый плед. Драко не замечал присутствия постороннего из-за бьющего по ушам ветра, да и мысли, потоком штурмовавшие голову, не давали от себя отвлекаться. Посторонний же обнаружился только тогда, когда на плечи опустилось что-то теплое и мягкое, при последующем рассмотрении оказавшееся пледом омерзительно-болотного цвета. От сильного контраста теплой шерстяной материи и замерзшей кожи по телу пробежала волна мурашек, а пыл злости чуть утих. Поттер молча протянул сигарету, и Малфой не побрезговал воспользоваться его добротой, быстро затягиваясь и блаженно закрывая глаза. Гарри расположился рядом, облокачиваясь на тот же парапет локтями так, чтобы одним плечом касаться плеча блондина, и внимательно разглядывая его лицо: высокий лоб, прямой нос с совсем небольшой горбинкой; выпирающие высокие скулы; четко очерченные тонкие сухие губы; аккуратный подбородок, кажется никогда не видавший бритвы, за неимением щетины как таковой; небольшая впадинка на месте щеки с небольшим румянцем от холода; и глаза. Под аккуратными тонкими бровками, под тонкой красноватой кожей век с длинными белыми ресницами, твердые, как сталь, холодные, как лед, но вместе с тем горящие, как пламя, прятались завораживающие, необыкновенного цвета глубокие омуты. Малфой чуть повернул голову в сторону, чтобы встретиться этими ртутными глазами с глазами «соседа по башне», и тот чуть не задохнулся. Если щеки и впали до безобразия, если под глазами и появились такие не подходящие к белоснежной бархатной коже черные мешки, если между бровей и залегла глубокая складка, если белки глаз и были чуть ли не красными от множества лопнувших сосудов, то сами зрачки были настолько до безобразия манящими, что складывалось ощущение, что глаза Малфоя - единственное, что не удалось сломать обстоятельствам. Уверенный, наглый, твердый взгляд был таким глубоким, что, кажется, нырни в него – и тебе откроются тайны всего мира. Гарри в порыве прилива эмоций поднял руку и осторожно коснулся виска юноши напротив кончиками пальцев, но его рука тут же была резко отодвинута, а обладатель ртутных глаз шарахнулся как можно дальше. С негодованием глядя на объект нового витка раздражения, докурив сигарету и выкинув окурок за парапет, отдавая его недолгую судьбу в распоряжение черного снега, кружившего в воздухе, Малфой стянул с себя плед и, аккуратно сложив, оставил его на скамейке и скрылся на лестнице. Герой на мгновение зажмурился, отгоняя наваждение, встряхнул головой и чуть покачнулся. Что это сейчас было? Неужели это из-за той гаммы чувств, что сейчас охватили Малфоя, его глаза были настолько притягательными. Невероятные какие-то! Они ведь… прекрасны. Просто раньше взгляд был какой-то… менее эмоциональный что ли. Герой усмехнулся, подхватил самодельный плед, накинул на себя и затянулся едким дымом сигареты. Почему-то серое небо сейчас напоминало невероятные глаза, густая дымка тумана напоминала те же глаза, серый дым от сигареты напоминал глаза, все, что имело хоть какой-то оттенок серого – напоминал серые ртутные глаза. Мир тонул в них без остатка. Почему-то непростительно широкая улыбка не хотела сползать с лица, пришлось даже остановиться посередине крутой лестницы и прижаться спиной к стене, чтобы успокоить почему-то стучащее быстрее обычного сердце. Почему-то ощущение чужих рук, накинувших на плечи теплый плед, никак не переставало греть душу, в виске покалывало.