Башни, сигареты, любовь

Беспокойный сон нарушил вдруг детский плач. Драко с удивлением обнаружил, что так и заснул у детской кроватки в неудобной позе. -Ну что ты маленький, кушать? Пойдем сейчас с тобой кушать, не плачь только. – Драко ловко подхватил ребенка на руки, направляясь в кухню. Там, в морозильном ящике, теперь нельзя было ничего найти кроме бутылок молока, закупаемого у молодых мам. Спустившись в кухню, Драко, покачивая разрывающегося в рыданиях мальчика на руках, с ноги открыл дверь в помещение и тут же непрошеный крик вырвался из груди. На кухне стояло четыре фигуры, облаченные в черные мантии. Две из них Драко знал точно. Министр магии и одна из бывших пожирателей смерти, с которой Драко не раз встречался за деревянным длинным столом. Еще две фигуры по видимости принадлежали аврорам. И все восемь глаз были устремлены на задыхающегося в рыданиях испуганного ребенка, спрятавшего личико в руках родного человека. Драко стоило неимоверных усилий вернуть на лицо прежнюю холодность и, не обращая внимания на стучащее в бешеном ритме сердце, задать интересующий вопрос: -Чем обязан? -Что ж, мистер Малфой. –Начал Министр тихим голосом. Казалось, он был напуган и шокирован не меньше чем сам Драко. - Мы прибыли к Вам, дабы удостоверится в том, что слухи про ребенка недостоверны. Но теперь уже, само собой, нет смысла их отрицать. – Драко сухо сглотнул и оглядел лица присутствующих: Лица авроров, как им и было положено, не выдавали никаких эмоций, но все же шок в их глазах не мог скрыться ни за какими масками; Кингсли, казалось, ушел в свои мысли, уставившись расширившимися зрачками на бедное дитя в руках хозяина поместья; Алекто Кэрроу, не могла же скрыть дьявольской усмешки. Эта отвратительно-рыжая (по мнению Драко) некрасивая давно уже не молодая ведьма была омерзительна в своем молчаливом ликовании. Не оставалось сомнений, что именно потребуют прибывшие. Но уповая на толику милости нынешнего Министра, Драко уже начал судорожно строить план из убеждений и просьб потянуть время для предстоящего тяжелого разговора.

***

-Гарри, пожалуйста, спустись к нам на ужин! – Голос Молли Уизли снова побеспокоил Героя из-за закрытой двери. Оставаться в Хоге, в опустевшей холодной спальне, после того как Малфой, тот самый Малфой, который был вечной занозой в одном известном месте, кто постоянно напоминал о себе все долгие годы учебы, и кто, наконец, так прочно обосновался в сердце Героя Всея Британия, послал его жить долго и счастливо, не было ни желания ни сил. И конечно, радушное семейство с радостью согласилось приютить близкого им человека. Ну точнее, у семейства даже не поинтересовались, просто молча воспользовались одной из комнат их дома. Гарри сонно потер переносицу и сделал неуверенную попытку присесть на кровати. Всю оставшуюся ночь после ухода Драко он провел с бутылкой(ами) огневиски, что повлекло за собой крепкий сон на последующий день до вечера. Выпитое же обосновалось в мочевом пузыре, напоминая о естественных нуждах организма. Пришлось вставать. Взволнованные лица собравшихся Уизли и почти Уизли – Гермионы встретили его прямо за дверью спальни. Гарри в этот момент же было честно не до них, поэтому приподняв в лучших традициях Малфоев одну бровь, он гордо прошествовал мимо, к двери в уборную. На кухню же Герой заявился в уже более или менее презентабельном виде, и благодарно принял из рук бывшей девушки антипохмельное зелье. Ужинали же все в почти гробовом молчании. Никто не решался нарушить эту тишину, хотя у всех собравшихся накопились вопросы. Старшие члены семьи беспокойно обдумывали причины, по которым их дорогой мальчик мог довести себя до такого состояния. Рон с Гермионой встревожено переглядывались, соображая как помочь другу. А Джини думала о том, как бы выяснить у Малфоя причины состояния Гарри. Она-то знала, что ночь Герой провел не один. Она-то самолично наколдовывала омелу. Это же именно она скакала счастливая по своей комнате, радуясь за счастье того, кого когда-то любила, а сейчас смогла наконец с легкостью отпустить. Но она же хотела отпустить Героя в заботливые любящие руки, и даже если эти руки и принадлежали Хорьку, все равно она была уверена в чувствах бывшего жениха. Но ни в коем случае она не хотела, чтобы ее другу, ее герою, сделали больно. И ведь никогда, никогда Гарри не любил ее так, как любит сейчас блондина, в этом Джини была уверена. К концу ужина разговор за столом завязался. Отходчивая Молли, поддерживаемая Джини и Гермионой, принялась сначала отстраненно, но после, со все больше разгорающимся огнем в глазах, обсуждать планы и списки дел перед предстоящими Рождественскими каникулами. Гарри, в общем, не утруждал себя, не вслушиваясь в болтовню женщины, лишь изредка отвечая на вопросы и все больше утыкаясь в свою кружку с чаем. Казалось, мир вдруг стал серым и пустым. Хотя, конечно, Герой знал теперь, что его чувства не безответны, но все же отказ… ведь должно было случиться наоборот! Чертов Драко не шел из головы, так что мысли крутились и крутились вокруг него одного. Поэтому, когда в голову вдруг ворвался отчетливый знакомый голос, Гарри сначала проигнорировал его, решив, что это не более чем галлюцинация. Но золотая цепочка на руке вдруг нагрелась, и снова «Малфой – мэнор» резануло сознание. Признаться, все сидящие за столом невольно дрогнули, когда Гарри Поттер, до этого весь погруженный в себя и как будто витающий далеко в облаках, вдруг резко вскочил после того, как несколько минут провел не шелохнувшись. Никто ничего не успел сказать, прежде чем парень, чуть ли не сшибая все на своем пути, рванул к камину, схватил летучий порох, и что-то шепнув, исчез в зеленом пламени.