Полюби меня снова

Я никогда не жалел о своих поступках. Мне девятнадцать, и в моей памяти не всплывает ни одного момента, ни одного слова, о которых бы я пожалел. Например, когда мне было одиннадцать лет, я вместе со своим тогда еще лучшим другом пошёл гулять в соседний район. На улице было холодно, и мы решили согреться в супермаркете: прогуляться по его просторам, походить по магазинам. Больше всего нас заинтересовал отдел с музыкой, глаза горели от количества кассет на полках: в тот момент дисками мало кто пользовался. Тогда-то я совершил своё первое преступление. Кто ж знал, что просто так их было не вынести из магазина и сразу на выходе меня вместе с моим другом поймают. И, когда мы сидели в отделении милиции и ждали наших родителей, я не сожалел о содеянном. Наоборот, я испытывал удовлетворение от своего поступка. Было приятно осознавать, что я решился, я смог взять чужое и засунуть к себе в карман. Впервые украсть. После того я больше не попадался. Совершал мелкие преступления в магазинах поменьше, где украсть легче. И делал я это не потому, что был страх попасться, его как раз-таки не было. Просто не хотел расстраивать маму. Я мог делать что угодно, но чтобы мать из-за меня нервничала или плакала, не имел возможности. Но в пятнадцать не удержался и выкрасил волосы в ярко-синий цвет. Когда родители увидели меня, они оба впали в шок: сначала решили, что это как протест на их примирение, но быстро поняли, что я так решил не из-за них. Никита тогда был в восторге от этой выходки, а я до сих пор выкрашиваю волосы. Я уже даже забыл, какой мой натуральный цвет, но и вспоминать желания никакого не было – я доволен своей внешностью. В шестнадцать я сделал своё первое тату, это была милая девочка-зомби с внутренней стороны левой руки, чуть выше запястья. Тогда мать уже не расстраивалась, потому что стала меньше уделять мне внимания и перестала реагировать на мои поступки. А мне уже было всё равно. Я наслаждался тем временем, когда можно делать всё, что душе угодно, и никто тебе слова поперек не скажет. Поэтому вскоре на моем теле появилось еще одно тату. Как раз в то время я сблизился с Матвеем, и мы начали встречаться. Родителям я так ничего о нём не сказал, потому как они переехали, оставив меня и Никиту одних. Но мне не было обидно, я радовался этому, потому что мог быть сам по себе. Никто не следил, и некого было бы расстраивать – так я думал, но Никита с легкостью доказал мне, что он похлеще родителей. И даже в тот момент я не жалел, что остался с братом, что позволил родителям уехать. Пусть Ник и был младше, но он умнее и серьезнее меня. Тогда ответственность за нас обоих легла не на меня, а именно на него, но он с легкостью справлялся с этим и воспитывал меня, словно мы поменялись местами. Моя жизнь казалась мне раем: не было никаких забот, творил, что душе угодно, а после того, как меня бросил Матвей, я вообще разошелся. Перестал думать о будущем, дома стал появляться реже. Всё чаще меня можно было найти в клубе с новой подружкой. Меня никто не мог образумить. Для меня никого не существовало, казалось, что с уходом Матвея ушла и моя жизнь. Но я справился с этим, и начал приходить в себя, задумываться о своём поведении. И пусть я совершено не жалел о своих поступках даже на тот момент, я стал меняться, но потому, что у меня появилась цель – забыть этого парня и стать счастливым. Только и всего, поэтому я поменялся внутренне, но не снаружи. Внешне я так и остался синеволосым подростком с несколькими татуировками на руках и на теле, плюс с симметрией на губах и с пирсингом в языке. В моей жизни было еще много событий, о которых стоило бы жалеть, но которые меня не трогали. Поэтому сейчас я не понимал, что за чувство охватило моё тело и сковывало мысли. Я думал лишь о том, что произошло в клубе. А из-за того, что чуть не произошло между мной и тем Денисом, я чувствую себя ужасно виноватым перед Матвеем, словно предал свои чувства к нему. Я действительно не понимал, чем провинился перед одногруппником, но странное ощущение не отпускало меня, а от мыслей, что я всё делал правильно, сердце больно сжималось. Я понимаю, что Матвею я никто, так, всего лишь бывший парень, которого он, похоже, даже не помнит. Но тогда, будучи таким злым, он увел меня подальше от клуба, ничего не объяснил и оставил на остановке, сказав, чтобы я немедленно ехал домой. И, задумываясь, почему он так себя вел со мной, я не мог найти логичного ответа, хотя признаться, нелогичного я тоже не нашёл. Просто его поведение в тот вечер и поведение до этого слишком сильно различались. Я знал, что ему нет дела до меня, поэтому спокойно пошел с Денисом и сам полез к нему целоваться. Я был пьян и нагло решил использовать мальчишку для своих утех. Но тогда почему Матвей мне этого не позволил? Я ведь видел его еще днем, до концерта, вместе с каким-то парнем, они прямо в колледже зажимались, и наверняка после моего ухода из кабинета они продолжили свои делишки. Я понимал, что не совершал ничего, отчего на душе могли скрести кошки, но они скреблись, и это было ужасно больно. Это было словно наказание за то, что я посмел изменить ему с другим парнем. Пусть мы и были сейчас друг другу никем, но этот вариант единственный, который приходит в голову, когда я думаю об этом. После секса с девушками мне было хорошо, пусть я и не был полностью удовлетворен, но почему-то после поцелуя с Денисом и легких прикосновений к телу, меня что-то пожирает изнутри, больно выедая мозг мыслями о случившемся. Наверное, если бы Матвей тогда не появился, я не чувствовал себя куском дерьма. Но он появился, именно он вытянул меня из кабинки, из объятий Дениса. Он отправил меня домой, пусть и не объяснив, почему так поступил. Но это было похоже на то, что он отгородил меня от возможной ошибки, которую я мог бы совершить. Я думал об этом всю ночь, поэтому не сомкнул глаз до самого утра. Когда Никита зашел меня будить, я был выжат как лимон и не соображал ничего. Ужасно хотелось спать, а Ник настаивал, чтобы я поднялся и поплелся на занятия. Только когда я принял холодный душ, мое тело немного пришло в норму, хоть и просилось поспать хотя бы часик. Когда я просил Ника не трогать меня и валить в школу, он ужасно разозлился и, заставив собраться, выволок на улицу, сказав, что это будет мне уроком, как по будням шляться допоздна. Не мог же я ему сказать, что не мог уснуть, потому что меня мучали мысли о моем бывшем парне, который вел себя вчера страннее, чем я мог бы предположить! Злой и раздраженный, я приехал в колледж. Я был сонным, поэтому особо не обращал внимания на происходящее вокруг меня. И зря. Стоило переступить порог учебного заведения, как я тут же столкнулся с каким-то парнем. Как потом оказалось, это был тот самый пацан, с которым зажимался Матвей. Мое тело было настолько слабо, а мозг уже давно спал, так что вид стоящего передо мной парня не вызвал во мне никаких эмоций. Хотя я думал, что, когда увижу его, я буду рвать и метать от злости и раздражения. - Нам надо поговорить, - сказало это недоразумение спустя минуту после того, как мы пялились друг на друга, осматривая. - Ладно, - согласил я, решив, что мне самому есть что спросить у этого мальчишки. - Пошли в туалет, - предложил он, на что я не стал отказываться, а просто последовал за ним, когда тот развернулся и пошел в указанном направлении. Честно, думать, что ему могло от меня понадобиться, я не хотел. За прошедшую ночь я слишком много думал, поэтому сейчас мне просто всё равно. Я достиг той точки, когда происходящее неважно, даже если оно лично тебя касается. - О чем ты хотел поговорить? – спросил я, когда мы вошли в маленькое, не очень приятно пахнущее помещение. - Ты же понял вчера, что я и Матвей – пара? – спросил он, я в ответ кивнул. Чего врать, я ж не дурак, конечно я догадался, иначе чего бы я после этого пошел в бар пить. – Но я так понимаю, ты не безразличен к нему? – серьезно уточнил мальчишка. Я сглотнул. Неужели это так заметно? - С чего ты взял? – решив не раскрываться перед ним так просто, поинтересовался я, глянув на него с насмешкой. Хотя больше это было, наверное, похоже на нервный смешок, чем на насмешку. - Ну, я же тоже не дурак, - сказал он, подойдя ко мне немного ближе. – Но тебе я его не отдам, - приблизившись слишком близко, оповестил он, а затем резко щелкнул пальцами по кончику моего носа и вышел из туалета. А я остался стоять с охреневшим выражением лица. Не ожидал, что какой-то малявка будет мне тут тявкать. Это мы еще посмотрим. Не отдаст он его. Матвей сам уйдет, и мы будем снова вместе. Он же не дурак с малышами возиться. Этому пацаненку от силы шестнадцать, не больше. Вообще не понимаю, что их может связывать и как Матвей на него повелся. Он же ребёнок, с ним еще в куклы играть, а не встречаться. Его даже трахать рано, так как тело еще не сформировалось. И он совершенно не привлекательный. Ну прямо ничуть. Чёрт, как же меня бесит эта малолетка. В аудиторию я вошел с ужасным настроением. Первым, кого я заметил, был Матвей, но я решил сделать вид, что вчера ничего не было и вообще это не я в клубе с малознакомым парнем в туалете зажимался. Но, признаться честно, когда я увидел его, моё настроение стало чуть лучше. Но и это ненадолго. Не я один решил сделать вид, что вчера ничего не произошло. Матвей, как только увидел меня, уткнулся в свой телефон и не поднимал голову, пока не прозвенел звонок. Анжела пыталась до него дозваться и, похоже, узнать, что с ним такое, но он был словно рыба: ни слова не сказал. Может этому была причина в том, что я сидел недалеко и мог услышать, а может что-то другое. Я не знаю, о чем он сейчас думает. Главное, что я спокойно сидел за своей партой, развалившись, потому что на соседнем месте было пусто. У него, кстати, тоже. Но сейчас мы не об этом. - Ребят, сядьте по двое, у меня книг мало, на всех не хватит, - сказала Мария Григорьевна, осмотрев аудиторию. Нас всего сидело двенадцать человек, неужто у неё так мало книг, что мне придётся подсаживаться к Матвею? А знаете, почему к нему? Потому что всё девочки сидели вместе, и только мы с ним находились в гордом одиночестве. Видимо, учительница решила над нами поиздеваться, посадив нас за одну парту. - А может, я третьим к девочкам подсяду? – спросил Матвей, даже не глянув в мою сторону. Ну, гад. Что, не хочешь сидеть со мной? А фиг тебе, я сам к тебе сяду. Взяв свои вещи в руки, пересаживаюсь на другую парту. Матвей так и не повернулся, наверняка понял, кто занял место рядом с ним. Нечего мне тут говорить, что он сидеть со мной не хочет. «Ну и зачем ты здесь уселся?» - пришла мне записка. Я даже удивился, так как не слышал, как Грасеев отрывал листок. «Потому что было сказано сесть по двое» - ответил я ему. Сунув записку перед ним на парте, я глянул на его лицо. Хотелось понять, о чем он сейчас думает, что для него значил вчерашний день. Злится ли он на меня из-за моего поведения? Книга легла перед нами в раскрытом виде, я начал записывать в тетрадь нудные задания, краем глаза наблюдая за соседом по парте. Он тоже начал писать, покусывая нижнюю губу. Я невольно залюбовался этим, что даже перестал строчить в тетради. Матвей заметил мой взгляд и, нахмурившись, посмотрел на меня, не переставая кусать нижнюю губу. Я расплылся в улыбке, потому что знаю этот жест. Он всегда так делает, когда думает о чем-то важном. А если его мысли еще и обо мне, то я, получается, для него важен… Я идиот. С чего я вообще взял, что его мысли обо мне? Размечтался, придурок. Недовольно отвернувшись от Матвея, я продолжил писать, но все же невольно наблюдал за ним. «Хватит на меня пялиться, это раздражает» - минут через десять с тех пор, как мы начали писать, протянул Матвей мне записку. Я сначала улыбнулся, не прочитав содержимое, а затем нахмурился. Меня начинает бесить такое его поведение. Сначала он просто игнорирует меня, затем ведет себя, как ревнивая баба, вытаскивая из объятий другого парня, а сейчас я вообще его раздражаю. И чем я заслужил? Не отвечаю на записку, но и смотреть пока перестаю. Быстро дописываю последнее предложение из параграфа и откладываю ручку, повернув голову чуть влево, смотрю, как пишет Матвей. Почерк ровный, красивый, не такой как у меня. Я пишу, словно у меня вместо рук куриные лапы. Матвей хмурится и вырывает из блокнота еще один листок, вижу, как он что-то на нем пишет, затем складывает вдвое и протягивает мне. Не выделываюсь и спокойно беру листок, открывая записку. «Забудь о том, что было вчера. Если ты пялишься на меня из-за этого, то, ради бога, выкинь из головы вчерашний день. Я не хочу об этом вспоминать, а твои гляделки меня из себя выводят. Не знаю, что ты там придумал, но что бы то ни было, у меня есть парень!» - на последнем слове мои руки сами сжались в кулаки, разорвав записку. Ненавижу эту тупую малявку. И как только он заполучил Матвея? В нем же нет ничего привлекательного, рожа как рожа. Черт, как же это бесит. Меня он, значит, не помнит, а с этим уродом развлекается! Черт, как же хочется размазать по стене этого малыша. Вот не понимаю я, что он в нем нашел? Внутри тихо закипает злость. Еле сдерживаюсь, чтобы не начать ломать всё, что попадётся под руку. Сейчас не хочется ничего, только дать кому-нибудь по морде, желательно той малявке. Но нельзя. - Можно выйти? – спросил я, глянув на учительницу, и, когда та кивнула, я поднялся и вышел из аудитории. В коридоре стало немного легче. Сейчас никто не смотрел и не видел, как сильно сжимаются кулаки. Ну, так ведь дело не пойдет. Если буду злиться, сделаю только хуже, причем, морально себе, а физически – этому малолетнему прыщу. Иду в туалет, чтобы умыться и немного остыть. Сегодня явно не его день, или не мой. Я даже не удивился, когда возле входа в уборную встретился с этим «милым мальчиком». И как только я за эту неделю его раньше не замечал? Он же такой стрёмный: глаза большие и жутко темные, даже, можно сказать, черные, волосы такого странного угольного цвета. Неестественная внешность. Еще и ниже меня ростом на полголовы, но фигура не далеко от моей ушла. Не щуплый, красивое телосложение. Блять, это я только что об этом маленьком выродке так подумал? Не успел он выйти, как я грубо толкнул его обратно. Мальчишка чуть не приземлился на грязный пол задницей и злобно глянул на меня. - Что тебе надо? – спросил он, увидев на моем лице ухмылку. - Соскучился. Вот пришел навестить, - говорю я и еще шире улыбаюсь. Мне начинает нравиться смотреть, как он злится. - Отойди, мне на пару надо, - шипит он, а я отрицательно мотаю головой. Не отпущу, не так просто. Он меня раздражает. - Не хочу, - смеюсь и прикрываю дверь, затем, резко развернувшись к мальчишке, толкаю его в кабинку, заходя следом. Пока тот шипит и пытается вылезти, закрываю за нами дверцу на замок и улыбаюсь, глядя на него. - Что ты хочешь от меня? – не понимает. Как жаль, что он такой непонятливый. Хотя, я сам не знаю, чего сейчас хочу – то ли в унитаз задницей его посадить, то ли головой. Усмехаюсь своим мыслям. Внутри всё закипает от удовольствия думать о подобном. - Раздевайся, - говорю я быстрее, чем сам понимаю смысл сказанного. Он сначала смотрит на меня непонимающе, а затем начинает ломиться к дверце, чтобы выйти. Не пускаю. Понимаю, что не хочу с ним ничего такого, тем более видеть его голым, только сейчас в голове крутится вопрос: «Почему я сказал ему раздеться?» – Как тебя хоть зовут, соперник? – схватив его за руки и придавив своим телом к стенке кабинки, спросил я, запыхавшись от этой нехитрой борьбы. - Антон, - говорит он, успокаиваясь. Смотрю на его лицо и улыбаюсь. Весь красный от злости, волосы растрепаны, да и в целом его вид тоже оставляет желать лучшего. - Ладно, иди, - отпустив его, проговорил спокойно. Пусть идет, у меня пока нет идей, что с ним делать. А если думать спонтанно, то неизвестно, что я могу наговорить. Последнее время я слишком много делаю того, чего не следовало бы. - Ты псих, - сказал Антон, прежде чем выйти, а я усмехнулся его словам. Он прав. Какой нормальный человек будет зажимать своего соперника в туалете, причем, сначала ляпнуть тому, чтобы он раздевался, а потом отпустить, еще и имя спросив. Наверное, думает обо мне невесть что, еще и Матвею расскажет. Вот тогда будет весело. ___ Потрясающий арт от kalatay) Спасибо) http://vk.com/photo40834043_323682964