Together and Forever

Джерард крепче сжал в руках букет и бросил быстрый взгляд на часы - у него оставалось еще около сорока минут. Кажется, он немного поторопился, когда так поспешно выбегал из дома и нетерпеливо выбирал цветы. Хотя спешка всегда была его слабостью. Боже, столько лет прошло, а привычки остались теми же: он всегда приходил раньше назначенного времени. Что ж, прогулка через парк вполне могла скрасить время ожидания. Снег выпал примерно неделю назад и практически сразу же растаял, превращаясь в жидкую грязь, замерзающую по ночам, и вот сейчас вновь похолодало, из-за чего влажный холодный асфальт покрылся тонким слоем льда, заставляя ступать осторожней и осмотрительней, чтоб не упасть. Джерард действительно очень боялся не удержать равновесие и упасть, сминая прекрасный букет из крупных красных роз всем своим неуклюжим весом. Какие его годы, в конце концов, все возможно, чем черт не шутит. Небольшая одышка, вызванная долгими годами курения, дала о себе знать где-то на пятнадцатой минуте его прогулки. Чувствуя неприятную слабость от быстрой ходьбы (сколько бы Джерард ни пытался, медленно ходить у него не получалось - эту привычку он приобрел еще молодости, и избавиться от нее было уже невозможно), он остановился, чтоб оглядеться в поисках ближайшей скамейки. Отдаленный участок парка был не слишком обустроенным, и поэтому встретить здесь не разломанную или не укрытую толстым слоем смерзшегося снега лавочку было маловероятно. Единственное подходящее место находилось приблизительно в двухстах метрах от Джерарда, на соседней аллее, и, насколько мог разглядеть мужчина, уже было кем-то занято. Впрочем, его это не смутило. Он ведь всего лишь ненадолго присядет, чтоб перевести дыхание - это не стеснит его случайного соседа. На скамейке сидела, уткнувшись лицом в подтянутые к груди колени, молодая девушка в черном пальто и полосатых перчатках без пальцев. Тяжело выдохнув, Джерард опустился на скамейку рядом с ней и окинул ее любопытным взглядом. Почему она здесь одна? И почему кажется такой грустной? - В такой замечательный день нельзя грустить, - тихо сказал он, чуть наклоняясь к ней. - Не вижу в этом дне ничего замечательного, - неразборчиво буркнула она, даже не поднимая головы. - Вы ничего и не увидите, юная леди, если не поднимите ваше прелестное личико и не взгляните на то, что Вас окружает. Джерард расслабленно откинулся на спинку скамейки и улыбнулся. Морозный воздух слегка пощипывал лицо, и он заметил, что чуть влажные лепестки роз уже начали покрываться инеем, приобретая в тусклом вечернем свете легкий сиреневый оттенок. - Я не нуждаюсь в мудрых житейских советах и задушевных разговорах, спасибо, - все так же неприветливо отвечала девушка. Она говорила чуть в нос, будто ее мучил насморк, и ее слегка дрожащий голос напоминал плохо натянутую струну на расстроенной гитаре. Нервными тонкими пальцами с облезлым фиолетовым лаком на ногтях она крепко вцепилась в рукава собственного пальто, с силой натягивая их, так, что сквозь толстую ткань было видно ее костлявые локти. - Я вовсе не собираюсь раздавать Вам советы или, Боже упаси, читать морали, - сразу же откликнулся Джерард. - Но в данный момент я настолько счастлив, что мне просто невыносимо чужое горе. - Счастливы? - Девушка приподняла взгляд влажных глаз на мужчину, и тот отметил покрасневший нос и припухшие веки; на слипшихся ресничках можно было разглядеть небольшие комочки туши. - Абсолютно, - Джерард вновь улыбнулся, демонстрируя нетронутую годами ширину улыбки. - И Вы тоже будете счастливы. Когда-нибудь, когда встретите единственного человека, с которым бы хотели провести не только день Святого Валентина, но и каждый день вашей жизни. Губы девушки плаксиво дрогнули, и она вновь спрятала лицо от внимательного взгляда незнакомца. - Пожалуйста, давайте не будем об этом, - попросила она. Джерард кивнул и бросил очередной взгляд на циферблат часов - ему уже определенно пора было продолжать свой путь. Он молча поднялся со скамейки и уже хотел было уйти, но остановился возле сжавшейся в комочек девушки, глядя на нее сверху вниз. - Вы простудитесь, - сказал он, - если продолжите так сидеть. Сегодня холодно. Идите домой. Девушка продолжала молчать. Тогда Джерард опустился возле нее на корточки, чувствуя, как скрипят его хрупкие кости, и положил руку поверх ее руки, сжимая крупные узловатые пальцы вокруг ее тонкого предплечья. - Милая моя, - начал он, глядя в ее удивленно приподнятое лицо, - я тоже был молод. Я помню, как много раз я, после очередной ссоры, выбегал из дома, хлопнув дверью и обещая никогда не возвращаться. Помню холод, тоску и одиночество. Помню гневные клятвы самому себе. Помню злость, обиду и разочарование этих дней. Так же, как помню и чувство вины за собственную вспыльчивость и то, как возвращался уже через пару часов. Это молодость. Это эмоции. Это чувства. Это нормально и это в конце концов пройдет, - он улыбнулся и крепче сжал ее руку, силясь удержать шаткое равновесие. Девушка с хлюпаньем втянула холодный воздух и потерла нос рукавом пальто. - А как же... это? - она кивнула головой в сторону большого букета, зажатого между коленями Джерарда. - А это... а это, если ты действительно любишь человека, не проходит никогда. Мужчина с болезненным стоном поднялся на ноги, опираясь на крепко удерживающую его руку, и обернул теплые, несмотря на отсутствие перчаток, пальцы вокруг запястья девушки. - Сколько вы вместе? - спросила она, позволяя себе робкий интерес. - Сорок два года, - ответил он, даже не задумываясь над этой цифрой. - Нам было едва по двадцать лет, когда мы встретились. И это наш сорок второй день Святого Валентина. Девушка восторженно выдохнула, и восхищенная улыбка тронула ее губы. Джерард вернул ей эту улыбку умноженной на всю ту теплоту, что в избытке сегодня плескалась в его сердце. - Это тебе, - мужчина протянул шикарный букет красных роз и вложил его в руки девушки. - Столь прелестное создание не должно грустить в этот прекрасный день. Пальцы девушки судорожно сжали белоснежно-белую оберточную бумагу. - А как же... Ваша половинка? - Шепотом спросила она, разглядывая игру последних лучей солнца в покрывшем лепестки роз инее. - Это уже третий букет за сегодня. Я думаю, он не обидится. Джерард приподнял шляпу и, отсалютовав удивленной девушке, поспешил удалиться, понимая, что уже опаздывает. За сорок два года у Джерарда и Фрэнка было все: страстные ссоры и не менее страстные примирения, отчаянные расставания и такие же отчаянные возвращения в объятия друг друга, измены, извинения, проблемы, преодоления; не только горе, болезни, ненависть, разочарования, но и радость, счастье, уверенность и, главное, любовь. Безумная, безграничная любовь, над которой не властно время и жизненные неурядицы. У них есть небольшой дом с прекрасным садом, четыре собаки, приемные, но такие родные дети и дети детей - их обожаемые внуки. У них есть все, что делает людей счастливыми. Но, главное, они есть друг у друга, и они с уверенностью могут сказать, что клятвы, данные ими в запале юношеской страсти вместе с дешевыми кольцами, надетыми трясущимися руками на любимые пальцы, были сдержаны ими от первого до последнего пункта. Впрочем, пункт-то был всего один: всегда любить друг друга. Поэтому сейчас, видя как Фрэнк неспешно перебирает струны гитары, Джерард абсолютно счастлив, потому что знает: этот тихий, но все такой же сильный голос поет только для него. Рядом сидят дети, глядя на то, как их отец в миллионный раз признается в любви единственному и самому важному человеку в своей жизни, и улыбаются, едва сдерживая слезы. Внуки непрестанно крутятся и весело машут дедушке на сцене, и тот на мгновение отрывается от игры и машет им в ответ. Джерард знает каждое слово, и, несмотря на то, что сегодня эти песни впервые звучат со сцены, он уже успел выучить их. Этот альбом - особый подарок ко дню Святого Валентина, и слова песен - это слова, которые Фрэнк шептал своему возлюбленному на протяжении сорока двух совместных лет жизни. Когда заканчивается песня, Джерард едва может сдержать подступивший к горлу комок эмоций. Он знает, что сейчас Фрэнк скажет: "Пожалуйста, поднимись на сцену" - и он встает со своего места, ощущая волнительную дрожь в коленях. Три ступеньки даются с трудом, свет прожекторов слепит глаза, сердце бешено стучит под ребрами, но когда Фрэнк берет его за руку и прижимается к ней сухими губами, Джерард знает: нет человека, счастливей его. "Вместе и навсегда" - вот что выгравировано на их кольцах, сверкающих огнем в ярких лучах софитов. Банально, но как важно - и как прекрасно, когда это правда. Пускай они уже давно не молоды - их глаза, обрамленные тонкими морщинками и седыми ресницами, не утратили своего влюбленного блеска. Блеска любви, над которой не властно время.