В плену чувств

День рождения – грустный праздник, особенно если тебя заставляют праздновать на день раньше столь желанной даты, ибо – выходные, как говорится, имеют свойство заканчиваться. А Таня свой и вовсе не особо любила, а сейчас, пытаясь развеселиться, позволила себе выпить уже второй бокал вина. Завтра, двадцать пятого января, в великолепный праздник Татьянин День, ровно в понедельник, ей должно было исполниться восемнадцать лет, но сегодня Гроттер не чувствовала никакой эйфории. Курс разгулялся, Склепова уже, кажется, два раза танцевала на столе, избавившись от платья, ибо Гуня задремал и не мог её оттуда стащить, а сама Таня чувствовала себя разбитой. В конце концов, про неё все окончательно забыли. Полюбовавшись немного опьяневшей Аббатиковой, - Таня никогда и подумать не могла, что на некромагов действует алкоголь, - Гроттер попыталась отыскать глазами воду и, кажется, даже обнаружила – но жидкость так сильно обожгла горло рыжеволосой, что она едва заставила себя проглотить то, что взяла в рот, а потом осознала, что, кажется, это было очень сильно спиртное. И кто позволил ставить его на стол? Вздохнув и подумав, что, раз уж она умудрилась немного выпить и теперь вот-вот станет шататься из стороны в сторону, Таня, шагая возле стеночки, отправилась в свою комнату, вот только почему-то выбрала путь более длинный, чем следовало, и направилась к себе через половину тёмного отделения, вероятно, в очередной раз что-то перепутав. Ноги постепенно отказывались слушаться, рыжеволосая то и дело шмыгала носом, едва сдерживаясь, чтобы не броситься во все тяжкие и не завыть на весь Тибидохс о том, что никто её не любит, и Валялкин из леса не прилетел, и Бейбарсов – прилетел, но не поздравил (ибо, если честно, считал это плохой приметой – поздравлять до дня рождения, но разве сие убеждение является аргументом для пьяной девушки?), и вдруг попала в чьи-то объятия. Знакомая чёрная рубашка и тросточка напомнили о том, что Глеб в Тибидохсе всё же присутствует, горячий поцелуй заставил протянуть мысленно, что Валенок – сволочь, и лешаки ему дороже, приветливо открытая дверь в комнату некромага о том, что она, оказывается, уже совершеннолетняя, заклинание же даже немного ослабило действие алкоголя, ровно настолько, чтобы Гроттер и соображала, и особо не сопротивлялась. Впрочем, последнее делать Таня и не собиралась. - Всё в порядке, малышка? – то ли притворно, то ли действительно заботливо поинтересовался Бейбарсов, нежно целуя Таню в шею и прижимая к себе. - Нет, - отрицательно замотала головой Гроттер. – Мне грустно и одиноко, а сейчас ещё предстоит сидеть в комнате у себя одной, потому что Склепова разгулялась и до утра не вернётся. - Так можно разбавить твоё одиночество, - хитро предложил Бейбарсов, усаживая Таню на кровать и продолжая покрывать шею девушки поцелуями, предварительно стянув с неё свитер. Таня, как некромаг и предполагал, особо не сопротивлялась, да и не до конца понимала, что случилось, только разок недовольно фыркнула, когда окончательно запуталась в пуговицах рубашки Глеба, но после наконец-то закончила начатое и уже полностью подчинилась коварному соблазнителю. Бейбарсов, в отличие от Гроттер и своей сестрицы по дару, сегодня, впрочем, да и в большинстве случаев алкоголя избегавший, мог себе представить, как будет утром злиться Таня, но считал это сущими мелочами, поэтому – ещё крепче обнял Гроттер, поглаживая её по спине. Одежда постепенно вся оказалась на полу – Таня даже не краснела почти, вероятно, забыла о том, где и с кем находится, только немного исступлённо что-то то и дело бормотала. Бейбарсов же, окинув обнажённую Гроттер взглядом, поспешно стянул с её пальца возмущённое, но уже растратившее свою энергию кольцо, а после поспешно бросил его в тумбочку, возвращаясь к рыжей возлюбленной. - Не бойся, - тихо прошептал он, прокладывая дорожку поцелуев к груди Тани – рыжеволосая лишь тихо застонала, чувствуя полупоцелуи-полуукусы некромага, выгибаясь в его руках и иногда, словно вспомнив что-то, пытаясь оттолкнуть. Губы Бейбарсова скользнули на живот рыжеволосой, и девушка вновь не сдержала стон, чувствуя его прикосновения на своём теле. Гроттер, сама не понимая, что происходит, покорно раздвинула ноги, чувствуя, как член некромага упирается в её промежность, а после вскрикнула от неожиданной боли, вдруг осознав, где именно она находится. Впрочем, Таня так и не успела ничего сказать – Бейбарсов сжал её запястья, не позволяя девушке даже попытаться вырваться, и впился в губы наглым поцелуем, начиная двигаться в Гроттер. Рыжеволосая сначала сопротивлялась – честное слово, будто бы она и вправду выпила воду, - а после окончательно подчинилась. Гроттер даже и не поняла, когда именно начала ощущать удовольствие от происходящего – ей стало невероятно тепло и приятно, с губ то и дело срывались стоны, да и, сама от себя этого не ожидая, Таня то и дело подавалась навстречу некромагу. Рыжеволосой показалось, что она разрывается на тысячи мелких частиц – Таня лишь устало откинулась на подушки, скосив глаза на устроившегося рядом с нею некромага. - Скотина! – тихо прошипела Гроттер, повернувшись набок и собираясь встать, но Бейбарсов лишь притянул её к себе, не позволяя уйти. - Лежи, - хмыкнул он. – Пить меньше надо. - Я в курсе, - покачала головой Таня. – Между прочим, я ещё несовершеннолетняя. - Ага. Секунд на пять, - покосившись на часы, хмыкнул Бейбарсов – странный предмет, доставшийся от предыдущего жителя, должен был сейчас выдать свой победный полуночный звон. – И ты же говорила, что Валенок – скотина, и ты к нему больше не вернёшься, а вот теперь я на очереди… Таня возмущённо фыркнула, но сопротивляться не стала, лишь повернулась к Глебу лицом и, устроившись поудобнее в его объятиях, задремала. Может, ещё день рождения будет не таким уж и плохим?