Драко Малфой и Гранит науки

Мистер и миссис Малфой, проживающие в личном особняке Малфой-Менор в Уилшире, всегда с гордостью заявляли о своей принадлежности к чистокровному и древнему роду волшебников. Мистер Малфой занимал себя в Министерстве Магии. Плох тот волшебник, который не мечтает попасть туда. Впрочем, Люциус Малфой метил еще и в попечительский совет одного очень важного образовательного учреждения Англии. Магической Англии. Хогвартс – школа магии и волшебства, которую закончил и сам Люциус. Как и его отец, и отец его отца, он был слизеринцем. И сейчас мистер Малфой метил не куда-то, а в главы Попечительского Совета школы. Что же касается миссис Малфой, в девичестве Блэк, то она тоже была наследницей древнего магического рода и отличалась своей красотой. Хотя Малфою и была обещана старшая дочь Блэков - Беллатрикс, но именно красота, в первую очередь, а также положение в обществе и деньги скрепили их брак. Брак по расчету, который был заключен сразу, как только Люциус и Нарцисса достигли совершеннолетия по меркам магического мира. И вот теперь Нарцисса носила в своем чреве наследника двух чистокровных аристократических родов, а может, и наследницу. Впрочем, Люциус был совершенно уверен, что скоро на свет появится именно мальчик. У них в роду всегда были только мальчики, что он, как и его отец, считал проявлением абсолютной мужской силы. Однако, подстраховаться Люциус любил: по его просьбе некий друг изготовил сложное зелье, безошибочно определяющее пол будущего ребенка. Теперь Малфой с уверенностью и гордостью, словно павлин, утверждал, что у него в конце июля родится именно наследник. Но была и оборотная сторона медали жизни счастливого семьянина. Люциус Малфой уже не первый год служил Темному Лорду, могущественному волшебнику, знатоку черной магии, от одного имени которого замирал весь магический мир. Беда в том, что в семье Малфоев существовал один пунктик: Малфои всегда были только сами за себя и за тех, кого любили, а любили они только себя, так что можно было бы остановиться на первой части. А служение лорду Воландеморту заставляло лицемерить, юлить, предавать и склонять к убийствам. Не то, чтобы Люциус не делал этого раньше, просто теперь пришлось удвоить усилия, особенно, когда его собственные амбиции шли в разрез с амбициями Темного Лорда. Ему приходилось частенько бросать вызов Воландеморту, что только по воле случая или великолепно продуманного плана не доходило до ушей Темного Лорда. Или, по крайней мере, Люциус так думал. Ведь он оставался правой рукой Воландеморта. И его заслуги, по правде говоря, было сложно недооценить: нет, он не убивал грязнокровок, магглов и сквиббов, но манипулировал другими, заставляя делать все это. Еще Люциус жертвовал тысячи галеонов на дела Темного Лорда, предоставлял убежище Пожирателям Смерти, а главное -вербовал новых фанатиков. Одним из первых в ряды сторонников Воландеморта Малфой привел талантливейшего зельевара, которому его талант сохранил жизнь. Молодой человек оказался настолько полезен при допросах, стычках с Аврорами и зализывании ран после них, что все начисто забыли о том, что он полукровка. Северус Снейп – мальчик, которому еще в Хогвардсе несравненный Люциус Абракас Малфой отдал свое покровительство. Еще тогда, в забитом Мародерами, нищем от рождения парнишке он увидел талант, который мог работать на него, принося невероятные выгоды. Абракас, отец Люциуса, с детства учил видеть выгоду во всем, чему теперь сам Люциус надеялся научить своего сына. Немного дружбы и поддержки, а также много-много книжек развеяли полнейшее недоверие к людям, к одному человеку точно, что и нужно было Малфою. Он же завербовал старшую сестру Нарциссы – Беллатрикс Лестрейнж – ставшую самой ярой последовательницей Темного Лорда. Она часами могла пытать грязнокровок в угоду своему повелителю. Это иногда пугало Люциуса, он ведь знал, что она затаила злобу на него за то, что он предпочел ей сестру. Так что можно допустить, что Воландеморт просто закрывал глаза на его мелкие шалости за спиной хозяина, пока они не вредили общему делу, потому что пользы Малфой всяко приносил больше, чем вреда. Гораздо больше проблем Лорду доставляли Авроры, маги, состоящие на службе в Министерстве Магии, заменяющие полицию и федеральных агентов в магическом мире. Это не говоря о магических партизанах – Ордене Феникса. Очередная вылазка этой шайки разбойников заставила Люциуса поспешно трансгрессировать в черном потоке к своему повелителю под жуткий зуд черной метки на правом предплечье. Этим знаком были отмечены все Пожиратели Смерти: с ее помощью Темный Лорд мог связываться с любым из них, но вместе с ней он также даровал способность перемещаться без помощи волшебной палочки. Малфой появился у ворот северного замка Лестрейнж, где сейчас располагался штаб Пожирателей Смерти. С гордым видом пройдя мимо охраны, поигрывая тростью с ручкой в форме змеиной головы - символа Слизерина, мужчина направился в сердце замка – тронный зал. Нет, Воландеморт не страдал манией величия, точнее, не такой. Просто это был самый большой зал в замке, наиболее подходящий для собраний. Но, чем ближе Люциус подходил к двери, тем менее надменно он себя вел, а пожиратели все прибывали и прибывали. Из зала быстро вышел Северус Снейп, плотно притворяя за собой тяжелые двери. Окинул взглядом собравшихся и, почти сразу уткнувшись взглядом в пол, зельевар быстрыми шагами направился в сторону Люциуса, однако, прошел мимо, задержавшись, словно ненароком, лишь на секунду. - Сын твой июньский, не думай об этом, - почти не шевеля губами, произнес он и скрылся за поворотом. Тут двери приглашающе распахнулись вновь. Малфой, крепче сжав трость, скрывающую волшебную палочку, направился на внеочередное собрание. В этот вечер Темный Лорд вещал о новых порядках, чистой крови и следующем этапе. В конце июля все магорожденные, появившиеся на свет, должны были быть принесены в жертву. Этой фразой было закончено собрание. Малфой только и смог, что одобрительно улыбнуться, не выказывая никаких других эмоций. Спасибо Снейпу – предупредил. Но больше об этом думать было нельзя: Темный Лорд отлично владел легалименцией – возможностью читать чужие мысли. Некоторые говорили, что он пошел дальше, научившись влезать в сознание, навязывая собственные образы и сводя тем самым жертву с ума. Это Малфой проверять на себе не хотел. Но не ушел, когда Воландеморт попросил его остаться. А что, можно было отказаться? Когда все остальные, наконец, покинули зал, Темный Лорд положил руку Малфою на плечо и пошел рядом с ним, словно прогуливаясь. - Люциус, твое мнение мне всегда интересно, - вкрадчиво проговорил он. - Как ты считаешь, смогут ли мои последователи убить своих детей, если они родятся на исходе седьмого месяца? Малфой даже не моргнул. - Не все, мой Лорд. Но я бы убил по вашему приказу любого – хоть самого себя. Однако, мой сын родится в начале июня, и у меня не будет возможности доказать свою преданность. Воландеморт улыбнулся острозубой улыбкой. - О, не волнуйся, у тебя еще будет такая возможность, Люциус, - прошелестел он. - Но это то, что я хотел от тебя услышать. Ступай. И волшебник убрал свою руку, отпуская жертву. *** Северус Снейп разместил свою высокую угловатую фигуру в кресле в кабинете Люциуса в Малфой-Менор. Хозяин же кабинета, стянув волосы темной зеленой лентой, нервно измерял свой кабинет шагами. В руке он держал кубок огневиски, такой же стоял около гостя. - Я благодарен тебе за предупреждение, Северус, – наконец, остановился Малфой, попутно делая глоток из кубка. - Не буду спрашивать, откуда ты узнал… - Мудрое решение, - Снейп впервые подал голос с того момента, как трансгрессировал сюда еще до начала совещания, на котором не присутствовал. Ведь именно он принес весть о пророчестве Трелони, из-за чего и было объявлено собрание. - Но что мне делать, василиск тебя укуси?! – Люциус допил одним рывком огневиски из кубка. - Сын не родится в июне, хоть расщепись! - Я могу помочь. Есть зелье, которое ускорит рост плода в животе твоей жены. И он родится в указанный срок, здоровым, - Снейп позволил себе в награду глоток недешевого напитка. - Так что же ты раньше молчал?! – криво заулыбался Люциус, садясь в кресло напротив. - Я не буду тебе должен за то свидание с Лили. И ты больше никогда об этом не упомянешь, - выдвинул свое требование Снейп, держа кубок в руке. Опрометчиво было просить о таком, ведь если Люциус сейчас откажет, то будет шантажировать его этим до конца своих дней. - Даю слово, - внезапно согласился Малфой, хотя манипулировать Северусом иногда бывало даже забавно, не говоря уж о полезности. Но столь долгожданный сын был ему дороже. А Северусу не было разницы, варить две порции этого зелья или одну. Зато Люциус был вне себя от счастья. Малфой долил огневиски в оба кубка и поднял свой, произнося тост: - За мальчика, который выживет, и за его будущего крестного отца! Да-да, Северус, я о тебе, - покивал аристократ, аккуратно подталкивая кубок к открытому в удивлении рту собрата по несчастью.