Драко Малфой и Гранит науки

Настал Хэллоуин. Его Драко ждал даже больше, чем Рождества или собственного Дня Рождения. В этот день, дома, в поместье, он не занимался с профессором Снейпом и вдоволь наедался сладостей без замечаний от отца, а вечером всегда устраивался костюмированный бал, где он был маленьким принцем, танцующим среди детей приглашенных друзей отца и деловых партнеров. Казалось, что никто и ничто не смогут испортить этот праздник. Хогвардс уже с утра был украшен: по коридорам носились стайки летучих мышей, в Большом зале в воздухе висели резные тыквы со свечами, везде витал дух Дня Всех Святых. Драко со своими дружками поднялся к завтраку. Скоро должна была прилететь почта. Едва войдя в зал, Драко неожиданно замер в дверях, и, как следствие, в него поочередно влетели Винс и Грег, но слизеринец этого даже не заметил. Не может быть! Поттер и Уизли сидят на своих местах. Их разве не отчислили?! Неужели его снова простили? Или Филч с миссис Норрис не смогли их поймать?? «Трусы! Они просто не явились!» догадался юный Малфой, конечно же, забыв, что не явился и он сам, правда, по иной причине. Но тут совы заполнили шелестом крыльев Большой Зал, и внимание всех единодушно приковалось к длинному тонкому пакету, который с усилием тащили сразу шесть птиц. Малфой тоже поднял голову, смотря на упаковку: в ней угадывался силуэт метлы. Совы нырнули вниз и уронили груз на стол, прямо перед Поттером, сбив его тарелку на пол. «Жаль, что не по голове», подумалось Драко. «Стоп! Метлы на первом курсе запрещены всем, без исключения! Даже мой отец, глава Попечительского совета, не смог выбить мне разрешение!» Поттер тем временем злорадно посмотрел на Малфоя и передал Уизли приложенную к посылке записку. Драко же, поймав свою ежедневную коробку со сладостями, с силой всучил ее Гойлу и демонстративно покинул зал даже не притронувшись к еде. Да что там говорить – ушел, не дойдя до своего стола! Крэбб и Гойл непонимающе переглянулись и последовали за Малфоем. Через пять минут они, уже втроем, преградили путь Поттеру и рыжему на лестницах по пути наверх. Малфой выхватил из рук Гарри пакет и быстро прощупал его. - Это же метла! – убедился он, швыряя пакет обратно Поттеру. «Причем, кажется, какой-то «Нимбус!» На лице Драко отразилась зависть пополам со злобой. - Ну, теперь-то ты точно не выкрутишься, Поттер! Первокурсникам они запрещены, - прошипел Драко, чувствуя, что его победа не за горами. Но тут в его триумф вмешался рыжий, как и всегда - забыв о манерах. Правда, вряд ли можно забыть то, чего даже не знаешь. - Это не просто помело, - восторженно сказал он. - Это «Нимбус-2000». Ты как-то говорил, на чем дома летаешь, «Комета-260», кажется? – Уизли подмигнул дружку. - «Кометы», они с виду, конечно, броские, но до «Нимбусов» им далеко! Кончики ушей Драко порозовели. Вот что стоило отцу купить ему «Нимбус-2000» тогда в косом переулке?! А ведь он так просил! И всякие Уизли не пытались бы его теперь опозорить. - Тебе-то откуда знать, Уизли: тебе и половина рукояти не по карману будет, - не растерялся Драко, огрызаясь. - Братцы твои, небось, по прутику собирали? Тут из Большого Зала вышел профессор Флитвик. - Вы тут не ссоритесь, надеюсь? - пропищал чужой декан. - Профессор Флитвик, а у Поттера метла, - быстро сообщил Драко с чувством выполненного долга. Правила одни на всех, если уж и ему нет исключения. Отец с детства приучил его к двойным стандартам в отношении себя. - Да, да, конечно, я в курсе, - сияя, сказал профессор Флитвик. Малфой изменился в лице. Поттеру опять все простили??? - Профессор МакГонаггл разъяснила мне чрезвычайные обстоятельства Поттера. Кстати, какая модель? Драко ушам не поверил. Ну почему ему все с рук сходит?! - Нимбус-2000, сэр, - сказал Гарри, делая усилие и поглядывая на Малфоя с наглой улыбкой. - И надо сказать, получил я его только благодаря Малфою. Это уж слишком! Драко был зол и не понимал, за что ему все это. Поэтому так и остался стоять с открытым ртом. *** Вечером Большой Зал ждал всех на праздничный ужин. Столы ломились от яств, студенты с шумом занимали свои места. Вошел директор Дамблдор, и все замолчали, как и полагалось. Только за Верховным столом пустовало одно место у двери, а за столом Слизерина отсутствовал Малфой. Драко сидел в своей спальне, забравшись с ногами на кровать, прижимая колени к груди и смотря на запечатанную коробку сладостей. «Почему, если все ровны, то кто-то ровнее? И почему тогда именно сирота Поттер, а не я – сын влиятельных и богатых родителей! Он нарушает правила, а его поощряют. В чем тогда смысл «не попадаться»?» Его размышления были прерваны внезапно открывшейся дверью. Драко даже подпрыгнул на кровати от неожиданности. На пороге стоял профессор Снейп, вошедший в комнату в гробовой тишине. - Драко, почему Вы не в Большом Зале? Директор направился туда, и праздник сейчас начнется, – Снейп остановился напротив, буравя черными глазами своего крестника. - Нет желания, профессор, - опустил еще ниже голову Драко. - Спешу Вам наполнить, мистер Малфой, что правила для всех одинаковы, и Вы не исключение. Как мне казалось, мы уже… - начал в своем обычном тоне поучать Снейп, но был перебит Драко: - Конечно! Исключение - это вездесущий Поттер! Школьная знаменитость! Ему все можно! Только вот мне почему-то кажется, что он сейчас не пользуется своей неповторимостью и не сидит один в гриффиндорской башне! – зло выпалил мальчик и поднял на Северуса красные от слез глаза. - Не ровняйся на него, Драко, - Снейп моментально отбросил свой официоз поняв, что происходит. - У вас разные дороги. Не лезь к нему, поверь, это убережет тебя от многих бед, - Северус было хотел погладить мальчика по голове, дабы успокоить, но остановил занесенную руку, сочтя, что и слов уже достаточно. - Почему ему все достается просто так? – всхлипнул Драко, спешно вытирая слезы, ведь их нельзя было показывать никому, пусть даже своему крестному. - Этим вопросом я и сам задаюсь. Но он Мальчик-который-выжил. И он герой магического мира, пусть и не заслуженно, - Снейп похолодел, в одно мгновение перед его глазами пронеслись образы мертвой Лили и плачущего ребенка с порезом на лбу в кроватке. - А теперь, мистер Малфой, - глухо сказал преподаватель, заставив себя отбросить страшные воспоминания, - приведите себя в надлежащий вид. Я жду вас через пять минут в Большом Зале. *** Снейп летучей мышью пролетел по пустым коридорам Хогвардса. Он до самых недоступных глубин своей души ненавидел этот день. Как в общем, так и в частности. Мало того, что Дамблдор наотрез отказался слушать о том, что профессору Квиреллу нельзя доверять, мотивируя это тем, что доводы не были аргументированы ничем, кроме интуиции, так еще и не дал отгул на сегодня. А Снейп так хотел пропустить весь этот праздник жизни. У него сегодня был личный праздник смерти. Смерти той единственной, которую он любил и так и не смог защитить от себя самого. Сегодня ему нельзя было сидеть без дела. Северус хотел собрать доказательства того, что Квирелл здесь неслучайно, а вместо этого ему надо присутствовать в этом чертовом зале и слушать бесполезную болтовню. *** Праздник шел своим чередом, но теперь за столами не хватало лишь лежащих в лазарете и профессора ЗОТИ. Но вот в зал ворвался профессор Квирелл. Тюрбан у него сбился набок, а в глазах плескался смертельный ужас. Все проследили за тем, как он подбежал к креслу профессора Дамблдора, облокотился о стол и, задыхаясь, выпалил: - Там... В подземелье... Тролль... Надо... Предупредить... После чего с чувством выполненного долга рухнул в обморок. Поднялась паника. Малфой в первых рядах бросился к выходу. А ведь он не зря не хотел идти! Профессору Дамблдору пришлось выпустить из своей палочки несколько лиловых ракет прежде, чем снова стало тихо. - Тишина! - громогласно призвал директор к вниманию. - Старосты! - продолжил он. - Немедленно отведите свои факультеты по спальням! Все шесть старост Слизерина мгновенно рассредоточились парами и заняли позиции во главе, середине и конце шеренг, достав палочки: - Слизерин! Все за нами! Без паники! – скомандовал зубастый парень, который, по слухам, был капитаном сборной Слизерина по квиддичу. Драко сразу отправился за ним, как за лучшим защитником в случае опасности. Конечно же, профессора справятся с каким-то там троллем! Все поспешили вниз по лестнице, которая, к счастью не вращалась, однако, по словам Квирелла, тролль был именно в подземельях. *** Снейп, не дожидаясь команды Дамблдора к каким-либо действиям, скрылся за дверью. Тролли слишком глупы, чтобы пробраться самостоятельно в замок, значит, его кто-то впустил. И этот кто-то сделал это не просто так, а чтобы отвлечь внимание. Философский камень в опасности! Снейп побежал – да, бегать быстро его научили еще Мародеры - прямиком на третий этаж, в запретный коридор, а там и в комнату распахнутой дверью. И сразу же столкнулся нос к носу со стражником. Трехглавый пес, рыча, брызгал слюной. Профессор зелий взмахнул палочкой, направляя ее на адского пса: - Остолбеней! – он прекрасно знал, что калечить тварь нельзя, как и то, и что у нее иммунитет к магии. Но что такой… Пес замер ровно на секунду, которой хватило только на то, чтобы увидеть: люк закрыт. Попытка ограбления явно провалилась. Затем тварь мотнула головами, зубы одной из них вспороли брючину мужчины, от ступни до колена. Двух других голов Снейп не стал дожидаться: сбитый с ног, он, хаотично отталкиваясь руками и ногами, выполз из комнаты спиной вперед. Тут раздался детский пронзительный крик, кажется, из женского туалета, и Снейп стиснув зубы, поднялся на ноги, поспешив на звук. Столкнувшись в коридоре с профессором МакГонаггл и подоспевшим Квиррелом, Снейп вбежал в туалет, сжимая волшебную палочку в руке. Бросив один взгляд на лежащего на полу тролля, Квиррел слабо выдохнул и присел в уголке, схватившись за сердце. Снейп нагнулся над троллем, рассматривая его: вдруг тот, кто впустил его, оставил какой-то знак. Но ничего похожего не было. Профессор МакГонаггл стала отчитывать своих подопечных. Снейп, убедившись, что тролль не опасен, перевел взгляд на Гарри Поттера, проверяя, все ли в порядке с ним. Мальчишка же уставился на ноги Снейпа. Северус почувствовал, как по голени стекает горячая кровь, и запахнул мантию, скрывая разодранную ногу. «Мальчишка, как и его отец, наверняка сделает неправильные выводы. Если он вообще способен делать их», пронеслось в голове Снейпа. Края раны на ноге стали пульсировать, и профессор зелий даже ничего не возразил, когда декан Гриффиндора отняла слишком мало и добавила за безрассудство слишком много баллов своему факультету. Ему просто очень хотелось присесть и перевязать ногу. Поэтому, как только смог, Снейп покинул всех и, только скрывшись за поворотом, позволил себе почти не вставать на больную ногу, подволакивая ее. Рана была глубокой и обещала вылечиться не за один день, но это было ничто по сравнению с раной душевной, которая не проходила вот уже десять лет и как раз сегодня праздновала свой юбилей. *** В ночь на 31 октября 1981 года, в полуразрушенном доме в Годриковой впадине, Северус Снейп сидел на полу, укачивая труп любимой женщины. Сова Дамблдору уже была послана. Ребенок с порезом на лбу перестал плакать и тихо следил за черной фигурой, обнимающей его мать. Горло жгло от стенаний по потерянной любви. Но тут за окном пронесся белый вихрь света – начали прибывать авроры. Снейп аккуратно опустил голову Лили со своих колен на пол и поднялся, коснувшись холодеющих губ своими. Обернувшись черным туманом, он вылетел в разбитое окно с другой стороны дома и где-то с час носился над Англией, напоминая простым жителям бесплотное приведение, душу, затерявшуюся между миром живых и миром мертвых. Так оно и было: душа Северуса Тобиаса Снейпа осталась там, в Годриковой впадине. Зельевар кубарем влетел в свою лабораторию, разбив старинный витраж в Малфой-Меноре. Осколок стекла вонзился ему в ладонь, но Снейп даже не заметил этого: в ушах продолжал играть ветер, а в сердце зияла черная дыра., грозящая поглотить все вокруг. Подойдя к столу, зельевар достал из-под полы чуть початую бутылку огневиски, открытую еще весной. Не найдя стакана поблизости, Снейп глотнул прямо из горлышка, абсолютно не чувствуя вкуса, а во второй присест осушил полбутылки. Жизнь потеряла краски, и даже выпивка, вопреки словам Малфоя, не могла ее расцветить. Утром на пороге будут стоять Авроры, и в скором времени его поцелует Дементор… Размышления были прерваны разрастающимся пожаром, поднимающимся из желудка по пищеводу наверх. Снейп, опрокинув стул по пути к раковине, примкнул губами к крану с холодной водой. Вода была со странным привкусом. Привкусом крови. Только сейчас зельевар заметил торчащий из левой ладони дюймовый алый осколок. Который мужчина незамедлительно вытащил небрежным движением, даже не почувствовав боли. Он предал хозяина, дарующего знания, ради любимой женщины. Но эта женщина мертва, как и хозяин. Круг замкнулся. Все равно жизнь кончена, так зачем же ждать приговора?! Снейп неверной поступью, оставляя кровавую дорожку из алых капель, отправился к стеллажу с разноцветными склянками без ярлыков. Это были его творения, всех их он знал в лицо. Алая мутная жидкость без осадка – «Кровь дракона»: в мгновение выжжет всю кровь в жилах, превращая ее в песок. Серовато-синяя густая жидкость - «Поцелуй смерти»: не даст сделать ни единого вдоха. Мужчина рассматривал свои творения, смакуя воспоминания о каждом из них. И каждое было идеально, как в воспоминаниях, так и наяву. Теперь они должны были послужить своему создателю. Идеально черная, матовая субстанция «Объятие бездны» заставит жертву просто исчезнуть. Разумеется, ничто не пропадает бесследно, но ваши частицы уже никогда не найдут, как бы не старались. Снейп раскупорил бутылочку с пойманной черной дырой. Поднес ее к носу – никакого запаха… Идеально для смерти. Он когда-то сделал зелье для Люциуса. И внезапно Северуса озаботила судьба блондина. Скорее всего, они заимеют одного любовника на двоих – Дементора на собственной казни. Ну, такова судьба. «Малфои сами за себя… и за тех, с кем спят». Снейп горько хмыкнул своим мыслям и поднес бутылочку к губам. «Мы не могли быть вместе здесь, но, может, будем там…» В этот момент над его ухом громко ухнула сова, склянка полетела на каменный пол, разбиваясь вдребезги. Снейп отмахнулся от нежданной птицы, и та, хлопнув крыльями, кинула записку к ногам мужчины, затем полетела прочь, покидая комнату сквозь остатки витража в окне. Снейп с сожалением посмотрел на растекающееся по полу зелье, поднял бумажку трясущейся рукой и вернулся к своей верной подруге на эту ночь – бутылке огневиски. Он грузно опустился на стул, лохматя волосы. «Даже покончить с собой не смог нормально! Разве я мог быть достоин ее?!!» Глотнув огневиски, Снейп развернул послание. Там было всего две строчки и вензель Малфоя. «Волан-де-Морт исчез! Мои соболезнования. Л.М.» «Вот скользкая змея! Даже присылая мне соболезнования, не явился лично и написал так, что все увидят то, что хотят видеть!» И только Северус видел истину в том, что писал Люциус. Какие, к боггарту, соболезнования?! Этого и Азкабан не удержит. Выскользнет без масла! Свое размышление зельевар подтвердил очередным глотком спиртного. Ах, нет: нельзя уходить из жизни, оставив долги. А за ним ведь числился должок Малфою – да еще какой! «Он все сполна получит…» пронеслось в голове опьяневшего от непривычного питья Снейпа, и мужчина аппарировал. Громкий хлопок и едкий черный дым, заполнивший комнату, привлек внимание Малфоя, сидевшего за столом, тоже с бутылкой огневиски. Размышления, что делать с аврорами, которые нагрянут к нему с утра, кончились и теперь, судя по всему, он просто не мог уснуть. - Все пьешь? - странно выговаривая слова, рядом с Люциусом распрямился Северус Снейп. Малфой чуть ли не подпрыгнул на стуле от неожиданности. Авроров так рано он не ожидал. Благо, это оказались не они. - Северус! - Люциус встал со своего кресла, еле признав зельевара. - Не ожидал увидеть тебя... - он изучал лицо друга, силясь понять, что именно в нем не так. Перед аристократом стоял худой человек с заострившимся серым лицом, и в нем едва можно было признать всегда подтянутого, пусть и угрюмого, Северуса. Картину дополняли взъерошенные волосы и бегающий взгляд. А еще он пошатывался, не в силах устоять на месте. - Зачем ты послал мне сову? - грубо спросил Снейп, отходя от Малфоя к креслу, минуя стол. Люциус по привычке осмотрелся, проверяя, нет ли лишних ушей. - Сообщить, что Темный Лорд исчез... - блондин по взгляду собеседника понял, что этот ответ неверен, и исправился: - Выразить мои глубочайшие соболезнования, - ни в голосе, ни даже на лице аристократа не было фальши. - Выпьешь со мной? - ловким движением Малфой достал еще один стакан, недоверчиво, но достаточно спокойно посматривая на Снейпа. Тот жестом фокусника вытащил из-за спины бутылку с остатками огневиски. - Пусть земля ему будет пухом! - заявил зелеьвар, пошатнувшись снова, и сделал большой глоток алкоголя из горла бутылки. А, отдышавшись, добавил: - И пусть пух тот будет из стальных стержней длиной в несколько футов. Малфой с легким сомнением поднял свой стакан, поддерживая тост. - Я рад, что ты вернулся сюда, - признался Малфой. На нетрезвого Снейпа было жалко смотреть даже ему, особенно ему. - А я не рад, - отрезал Снейп и, не удержавшись, грузно осел в кресло. Там он вытянул ноги и свесил голову, обнимая руками бутылку. - Я надеюсь, он станет переворачиваться в своем гробу, день ото дня. Я даже готов вспоминать его ради этого, - бесконечная злоба слышалась в голосе мужчины, и уж она-то пьяной не была, в отличие от него самого. - Ты же знаешь, что можешь рассчитывать на мою помощь, разумеется, в пределах моих скромных возможностей, - Малфой оперся бедром на свой стол, потягивая огневиски, смотря на зельевара сверху вниз. Затем блондин, вздохнув, сделал пару шагов вперед. - Сколько ты уже выпил, друг мой? - подтянув брючины, Люциус присел перед Снейпом на корточки, по странному стечению обстоятельств не испытывая отвращения. Северус поднял голову, и намокшие отчего-то пряди черных волос закрыли его запавшие глаза. - Он убил ее, Малфой, - голос мужчины треснул, как старый глиняный горшок, и стал невыносимо тих. Невыносимо, потому что тишина резала по венам не хуже, чем самый остро наточенный нож. - Я не успел. Поэтому я пью. За свой провал и за ее победу, - и Снейп неверной рукой поднял бутылку, поднося ее к носу Малфоя. Тот опустил маячащий перед носом предмет вместе с рукой зельевара. - Северус, посмотри на меня, - Малфой уперся лбом в лоб брюнета, рукой, лежащей на затылке у Снейпа, не давая тому отстраниться. - Мы с тобой повязаны этим делом. И ты ведь понимаешь, что я сделал всё, что мог? – Малфой снова волновался за спасение собственной задницы, впрочем, как и всегда. Снейп смотрел какое-то время на своего коллегу, затем наклонился вперед так, что носы их прижались друг к другу. - Чтооо? - протянул он шипяще. - Что ты сделал, Малфой? – выдавил из себя усмешку мужчина. Люциус дрогнул, но не отстранился. - Я разузнал то, что знал только сам Лорд. Я дал тебе шанс успеть! Но я не самоубийца, чтобы идти против него. У меня семья, которую надо защищать. Каждый из нас защищал тех, кто ему дорог, - Люциус опустил руки, отстраняясь и опуская глаза в пол. - И оба не защитили, - гораздо тише добавил он. Это все еще был театр одного актера, и Снейп нашел секунду, чтобы поразиться таланту перетягивать одеяло на себя. Зельевар дернулся, будто от смеха. - Что же потерял ты? - поинтересовался он, пытаясь встать, но ноги растеклись обратно по полу. - Жену? Сына? Ах, нет. Деньги? - Друга, - коротко ответил Малфой, протягивая ему руку. - И я говорил, что скорблю о твоей потере, как о своей, - напомнил Люциус. Снейп сейчас не поддавался никакому анализу, и, кажется, аристократа это несколько пугало. Держи друзей близко, а врагов еще ближе. В любом случае, он должен был быть сейчас с Северусом. Снейп поморщился, отмахиваясь от руки Люциуса, отбивая ее своей ладонью и оставляя на чужих пальцах кровавый след. - Брось придуриваться, Малфой! - велел он. - Когда это мы были друзьями? Когда ты учил меня, как уложить Лили в постель, и рассматривал мои гениталии? Или когда я зашивал твой аристократический зад? Это ты называешь дружбой? Северус пьяно захохотал. Люциус посмотрел на свою руку, потом на ладонь Северуса. Затем взял бутылку огневиски и на вытянутой руке опрокинул ее на свой платок, с вышитым Нарциссой вензелем, без согласия Снейпа прикладывая к порезу. - Однако же ты аппарировал именно сюда, когда на душе стало так паршиво. И разве я не помог тебе тогда? - Малфой улыбнулся одними краешками губ, что не сулило ничего хорошего, и отвернулся наливая себе еще алкоголя. - По-моему, не я был в таком отчаянии, чтобы предлагать себя. И опять же я приложил все усилия... - Я пришел сюда потому, что ты послал мне сову, - Снейп, по крайней мере тогда, думал именно так. Он мотнул головой и все же встал, прилагая неимоверные усилия. – А я и не знал, что мое предложение так западет тебе в душу. У тебя комплексы, Малфой? Северус прищурился и сделал еще один, последний, глоток виски: больше в бутылке ничего не было. - Ты пьян, Северус, - снисходительно улыбнулся Малфой и глотнул из стакана, украдкой посматривая на свою трость, в которой спрятана волшебная палочка. Пустая бутылка с оглушительным звоном разбилась о стену, рассыпавшись по комнате тысячью блестящих осколков. - Да, я пьян! - неожиданно мирно согласился Снейп. - Отвратительное чувство. Не понимаю, как ты галлонами поглощаешь эту гадость. - Тебе это только кажется. Ты видел меня когда-нибудь пьяным? Гостиная Слизерина на седьмом курсе в Хогвардсе не считается, - слабо улыбнулся Малфой, вспомнив те беспечные времена. Но тут же нахмурился: - Давай ты не будешь громить мой кабинет? – Люциус поймал Северуса за запястье. - Это была моя бутылка, - обидчиво возразил Снейп, вырывая руку и снова опрокидываясь назад. Люциус придержал его за лацкан сюртука. - Зато кабинет мой. И он мне дорог, как память, - выдохнул Малфой, понимая, что Снейп полностью в его руках, а разум покинул его до утра, и это в лучшем случае. - Пойдем, я отведу тебя в спальню, - произнес аристократ. Мало ему проблем было. Черные глаза Снейпа прищурились. - Никак не успокоишься, да, Люциус? - вкрадчиво поинтересовался зельевар. И вдруг, резко вывернувшись из рук Малфоя, схватил его за запястья, притягивая к себе и с силой целуя в губы. В любое другое время поцелуй с сильным привкусом огневиски был бы противен, но сейчас Снейп ничего не чувствовал. Только желание забыться. И забыть. Люциус замер и процедил сквозь зубы: - Что ты, боггарт тебя возьми, делаешь?! - он тряхнул руками, высвобождаясь из хватки зельевара. Снейп позволил ему отстраниться и посмотрел сверху вниз. Пара дюймов разницы в росте сейчас были ему на пользу. - То, что ты хочешь, разве нет? - он, покачиваясь, приблизился и взялся за пуговицы ажурной рубашки, хотя больше всего ему хотелось порвать что-нибудь. Не исключено, что не только одежду. - Откуда тебе знать, чего я хочу? - Малфой неотрывно следил за пальцами зельевара, однако, мешать ему не торопился. В любом случае, спать он сегодня не собирался. Снейп всмотрелся в его лицо. Внимательно. - Я просто знаю, - отрывисто сказал он, закончив с пуговицами. Сползшая рубашка обнажила плечи Малфоя, белые, не тронутые солнцем. Настала очередь брюк. - А не путаешь ли ты свои желания с моими? - Люциус убрал прядь волос с лица зельевара, отвлекая его от своих штанов. - А, Северус? Малфой смотрел почти снисходительно, но морщинка между бровями стала заметно глубже: он блефовал. - Нет, - так же коротко ответил зельевар. Перестав расстегивать мелкие перламутровые пуговицы, Северус просто стащил рубашку мужчины через голову. Когда ворот уже миновал заалевшие губы аристократа, но пелена ткани еще закрывала светлые глаза, Снейп снова примкнул к губам блондина настойчивым поцелуем, проникая сквозь заслон губ в рот. Штаны не сдались столь же легко, как и рубашка, и Снейп успел снова чуть не упасть. Спастись удалось, только зацепившись обеими руками за брюки Малфоя и подтянувшись к чужому телу. А по приближению к Малфою мужчину уже снова ждали губы Люциуса. - У тебя рот женщины, - пробормотал Северус, полуприкрыв глаза, пока его руки неловко, но вполне успешно, пытались нашарить что-нибудь в ширинке Малфоя. - Мягкие губы и лживый язык. - Но он абсолютно для иных целей, - предупредил Малфой и все же коснулся Снейпа, снимая его сюртук, умело и быстро, а за ним и рубашку, оголяя впалую грудь. - Сочту за комплимент, - Люциус отступил на полшага к столу, утягивая за собой и Снейпа. Коснулся губами шеи мужчины, просто выманивая сладкий вздох из груди Снейпа. Он был очарователен в своем неумении. Целоваться, правда, он уже умел, Малфой сам научил его, а потом добавился опыт с Лили. Поэтому, если что-то и было неведомо Снейпу, то только лишь то, что прятал от него Люциус, стоя лицом к лицу. В какой-то момент, отстранившись, зельевар развернул Малфоя к себе спиной, заставив его нажимом руки наклониться над столом. Малфой дернулся, понимая, что упустил один важный момент. Что нагнули его, а не он. Люциус попытался выпрямиться, дабы как-то поправить положение дел, но выпитое придало Снейпу сил. Или отняло их у Люциуса. Дабы окончательно не потерять лицо, Малфой не стал вырываться с воплями, но еще одну попытку выпрямиться предпринял. - Чем ты готов пожертвовать, друг мой? – прошипел Снейп ему на ухо, прижимая к холодному столу всем телом. - Ты знал мою тайну и манипулировал мной. Но теперь она мертва, моя тайна, - зельевар чеканил каждое слово с тем расчетом, чтобы они отпечатались в мозгу аристократа. - Ты ведь не пойдешь против человека, которому нечего терять? – Снейп пошатнувшись, выпрямился, оперевшись на плечи Млфоя, оставив белые отметины от пальцев. Люциус сжал зубы. Он был крыт своим же козырем. - Полагаю, будет больно, - пробормотал Снейп, одной рукой возбуждая себя, хотя там уже все звенело - и от выпитого, и от горя, и от некоего желания, чего уж скрывать. Вторая рука его, спустившись по спине от шеи Малфоя, пытливо ощупывала аристократический зад. И, наконец, нашла, что искала. Это было ниже достоинства лорда Малфоя, хотя, что уже может быть ниже, чем стоять со спущенными штанами, перед полукровкой, причем во второй раз! Но сейчас его намерения абсолютно прозрачны, что совсем не радовало аристократа. Однако Снейп был прав – он не пойдет против мужчины, которому нечего терять. Впрочем, скрасить свое положение можно было вполне попытаться. - На столе кувшин с ароматическим маслом. Будь так любезен, - процедил сквозь зубы Малфой. Люциус, стараясь не терять лица, создавая иллюзию, что все идет по его коварному плану, с легкой улыбкой повернулся к Снейпу. Признаваться в том, что его задница уже повидала и не такое, не особо хотелось. Поэтому, получив кувшин, Малфой налил масла себе на ладонь, а потом провел по члену Снейпа, не спрашивая разрешения. - Тебе этого хватит, - кивнул Малфой, не спеша снова вставать в позу. Снейп усмехнулся. Нельзя сказать, чтобы он не почувствовал руки Малфоя на себе, но этого явно было мало для чего-то большего. Поэтому он снова повернул Люциуса к себе спиной и шепнул на ухо: - Это мой долг, Люциус. Все, что в моих силах, - снова процитировал он аристократа и наклонил его вперед. Предупреждать о чем-либо Северус даже не подумал - ему надо было только одного, что он и сделал. Поначалу пошло туго, и даже член зельевара показался огромным для такого узкого отверстия. Малфой же боролся не столько с лишним предметом в заднем проходе, сколько с самим собой. Он надеялся, что это хоть как-то загладит его вину перед зельеваром и сведет гнев последнего к милости, хотя на самом деле он был скорее рад тому, что грязнокровка больше не занимает так ум Северуса. Обезумевший от горя человек слишком опасен, а убивать лучшего зельевара в Англии не входило в планы аристократа. Люциус уперся потеющими ладонями в столешницу, облокотившись туда же и лбом, закусив губу. С этим столом у него были связаны не самые лучшие воспоминания. Но то, что Снейп его хотел, отрицать уже было невозможно. С этой мыслью Малфой, наконец, смог немного расслабиться и впустил в себя Снейпа, который уже по привычке приложил достаточное усилие и проник глубже обычного. Малфой что-то гортанно промычал. Снейп не слушал его. И не слышал. Картины, которые с ужасающей скоростью замелькали перед его взглядом, задурманивали сознание горьким дымом жизненного провала, поэтому Северус заработал бедрами, стараясь хоть такими ощущениями отбить от себя слишком яркие и болезненные воспоминания. Рука Малфоя легла на его бедро, моля о пощаде. Ребро стола врезалось в таз, и с каждым движением набивался новый синяк. Снейп замедлился, но не от того, что почувствовал на себе чью-то руку. Хмель стал выветриваться, поэтому, не прекращая движений, Северус дотянулся через Малфоя до оставленной на столе бутылки огневиски и сделал большой глоток, проливая капли на голую спину Люциуса. Член Снейпа все же попал в необходимую колею, когда мужчина склонился, и платиновый блондин начал постанывать - не то от боли, не то от извращенного удовольствия, которое стал ощущать. И Люциус убрал руку с чужого зада, подкладывая ее себе под лоб. Еще пара десятков толчков - и Снейп кончил, шумно сглатывая и почти сразу же выходя из Малфоя. Бутылку из рук он не выпустил, и очередная пара жадных глотков привели к тому, что мужчина без сил опустился в кресло позади себя, не утруждаясь застегнуть брюки. Волосы упали на лицо. Люциус же с трудом соскребся со столешницы, ощущая холодную пустоту. Подтянув, но не застегнув, штаны, он со второй попытки неуверенно присел на стол. Лорда Малфоя отодрали в задницу - сам факт печалил, хотя было не так плохо, как могло бы быть, реши трезвый Снейп сорвать на нем свою злобу. Сквозь муть во взгляде, Снейп отметил поднявшуюся фигуру и криво отсалютовал ей бутылкой. - Благодарю, - пробормотал он едва слышно, закрывая глаза. Видения стали совсем размытыми, но звуки остались. Крики. И "Авада Кедавра". По щеке Снейпа скатилась непрошенная слеза. Люциус взял свой стакан со стола, нагретого его телом, и сделал глоток, жидкость обожгла пересохшее горло. Его лицо, в отличие от лица Северуса, потеряно не было. Люциус закрыл шелком белья воспаленную плоть и подошел к Снейпу. - Друг мой, - Люциус достаточно бесцеремонно поднял его голову за волосы, чтобы мужчина смотрел на него, но увидел слезу и изменил свои намерения. - Тебе все-таки пора в спальню. И без нее, - забрал он бутылку из рук зельевара. Снейп вяло потянулся за бутылкой, но рука его бессильно упала обратно. Он хотел что-то сказать, однако из открывшегося рта хлынула только рвота: было вообще удивительно, как непьющий Северус так долго удерживал в своем организме столько алкоголя. Дальше Снейп ничего не помнил. Он проснулся около полудня. Сел на кровати, машинально отмечая, что голый. Не болело ничего, даже голова, хотя подсознание услужливо и моментально принялось подкидывать фрагменты вчерашнего вечера и ночи. За первые воспоминания было горько, за вторые - стыдно, за третьи... При третьих Снейп вскинул голову, оглядываясь. В комнате он находился один, одежда его висела на стуле, стоящем у двери. На прикроватном столике лежала палочка. Ни Люциуса, ни каких-либо еще напоминаний о нем тут не было. Кроме того, что это была явно его спальня. Снейп потер пальцами виски. В голове внезапно опустело, что не могло не радовать. Вчерашняя излишняя эмоциональность ушла, оставив после себя полнейшее равнодушие. Даже смерть Лили не вызывала трепета сердца. Северус отчетливо понимал, что боль вернется, но сейчас ее не было, и мужчина был только рад. Воспоминания о вчерашнем вечере с Люциусом являлись размытыми, но достаточными для того, чтобы Снейп пожал плечами, отмечая, что сделанного не воротишь. Наверняка, чуть позже совесть кольнет его и за эти действия. Но все это будет потом. А сейчас... Снейп встал, забирая со стула одежду. Помедлил чуть, осматриваясь, проверяя, не пропустил ли он записку или что-то в этом роде. Нет. Взяв палочку, Снейп исчез из этого дома, уносясь туда, где не был так давно. В дом своей матери.