Драко Малфой и Гранит науки

- Как он? – раздался голос Снейпа в тишине больничного крыла. Зельевар протянул на ладони пузырек с фиолетовой жидкостью. - Жив. Твоими стараниями, Северус. И твоими зельями, разумеется, - Альбус старческой рукой забрал подношение с ладони. Снейп скупо кивнул. - Может, хочешь пройти к нему? – великодушно предложил старик, беря мужчину под локоть. - Мое присутствие там вовсе не является необходимостью, директор, - процедил Снейп, аккуратно высвобождая свою руку. Дамблдор прищурился, смотря на своего шпиона поверх очков-полумесяцев. Северус отвел глаза потому, что каждый раз имел четкое впечатление, будто Дамблдор пытается залезть в его сознание так же, как и Воландеморт. У зельевара же были свои секреты, которыми делиться он не хотел ни с одним из них. - А сегодня ночью была такая необходимость, Северус? – улыбнулся старик, словно пытаясь поймать шпиона на лжи. - Поппи сказала, что видела тебя в палате. В ней был только Гарри. - Была необходимость, - протянул зельевар, давая себе пару мгновений на поиск нужных слов. - Не могу же я варить зелья, не взглянув на нуждающегося. Учитывая, что это сам Гарри Поттер, - с презрением прошипел Снейп. Каждый разговор с Дамблдором или Воландемортом – это дуэль. Выигравшему – знания, проигравшему – смерть. А ставки всегда касались лишь зельевара. - Тогда ступай, Северус, - отпустил его Альбус. И Снейп было пошел прочь, снова кивнув, но остановился на полушаге. - Я бы не хотел, чтобы кто-то узнал, что я помогаю Поттеру. Я Вам уже это говорил, – предпринял попытку Снейп. Директор лишь понимающе кивнул. - Все преподаватели знают, что ты снабжаешь лечебными зельями все крыло Поппи. Это никак не скажется на твоей репутации, Северус. Если ты этого так хочешь. - Да, хочу, - четко подтвердил Снейп. - Ступай, мальчик мой. Как бы это не злило Северуса, давно возмужавшего, но для Дамблдора он оставался сообразительным запутавшимся мальчишкой. *** Большой зал был убран в зелень и серебро - цвета Слизерина, в ознаменование очередной победы факультета в кубке школы, седьмой год подряд. В чем была несомненная заслуга их декана - профессора Снейпа, щедро снимавшего баллы с других факультетов за малейшие провинности и никогда не трогавшего свой родной. За что снискал любовь и уважение слизеринцев и ненависть и страх всех остальных. За Верховным Столом висело огромное, во всю стену, знамя с изображением слизеринского змея. Драко сидел за центральной частью факультетского стола в окружении своих маленьких, но прихвостней. Он просто сиял. Еще бы – его факультет победил в кубке школы, и никак иначе! Больше, чем он, баллов слизеринцам принесли лишь игроки в квиддич, хотя и выступили не столь безупречно. Драко думал, что, если бы ему позволили играть, как и Поттеру, то он бы без сомнения получил больше всех очков, и они бы не проиграли ни один матч! Про очки, снятые за его проделки, маленький аристократ благополучно забыл, ведь гневного письма от отца он не получал. Скорее всего, сам декан не счел нужным наживать себе лишних проблем в лице появления заклятого друга. Нежиться в лучах славы Драко помешало появление Поттера. Того самого, который провалялся в больничном крыле все экзамены. И снова ему повезло! Зал затих, а потом взорвался гулом. Не прошло и минуты, как следом появился Дамблдор. Разговоры постепенно затихли. - Ну, вот и еще один год позади! - радостно объявил директор. - Прошу меня извинить, я слегка обеспокою ваши уши стариковской болтовней, прежде чем мы все порадуем свои рты изысканным ужином. Что за год нам выдался! Надеюсь, что головы у вас за это время кое-чем наполнились... Теперь у вас в запасе целое лето, за которое вы, несомненно, снова приведете их в прежнее блаженно-пустое состояние, и будете таким образом готовы к следующему учебному году... Так, насколько я понимаю, тут имеется кубок, который положено вручить. Очки распределились следующим образом: на четвертом месте - Гриффиндор, триста двенадцать очков; на третьем - Пуффендуй, триста пятьдесят два; Когтевран набрал четыреста двадцать шесть, и, наконец, Слизерин - четыреста семьдесят два. Со стороны слизеринского стола раздались одобрительные крики и топот ног. Драко от восторга, который не привык выказывать, заколотил кубком по столу, заводя толпу собратьев по столу. Губы декана, сидящего за Преподавательским столом, тронула едва заметная ухмылка, на что Драко не смог не ответить самодовольной улыбкой. - Да, Слизерин выступил превосходно, - сказал Дамблдор. - Однако мы должны принять во внимание недавние события. В зале воцарилась абсолютная тишина. - Хм, - сказал Дамблдор. - На мне лежит обязанность распределить некоторое количество баллов. Итак... Во-первых, господин Рональд Уизли, за Вашу самую блестящую партию в шахматы, которую Хогвардсу довелось видеть за много лет, я награждаю гриффиндорский факультет пятьюдесятью баллами. Радостные крики Гриффиндора ударили в зачарованный потолок, отчего он, казалось, словно приподнялся, а звезды на нем задрожали. Драко обеспокоенно оглянулся на Снейпа. Как так? Гриффиндорцам за какие-то непонятные шахматы дали столько же очков, сколько он получил за месяц прилежнейшей учебы по всем предметам?! Должна же быть какая-то система начисления и снятия баллов! Слизеринский декан был непроницаем. По крайней мере, внешне. Снова наступила тишина. - Далее - мисс Гермиона Грейнджер. За бесстрашное применение холодной логики меж двумя огнями, я награждаю гриффиндорский факультет пятьюдесятью баллами. Снейп поджал губы, ведь именно она взломала его головоломку. Девчонке нужно было отдать должное – она неглупа, отнюдь не глупа, как и Лили в свое время. А Драко смекнул, что это уже сотня баллов, а впереди еще и Поттер из их тройки. Куда уж без него? А это еще минимум пятьдесят баллов по злой нумерологии директора. - Господин Поттер, - сказал Дамблдор. Все замерли. - За неизменное присутствие духа и исключительную храбрость, я награждаю гриффиндорский факультет шестьюдесятью очками. Правильно, зачем же сравнивать несравненного Поттера с остальными? Драко был почти в панике: Гриффиндор догнал Слизерин! В соревновании за кубок была ничья. Судя по крикам и возгласам, не один он быстро считал. Дамблдор поднял руку ладонью вперед. Крики постепенно стихли. - Смелость бывает разная, - сказал Дамблдор, улыбаясь. - Чтобы встать навстречу нашим врагам, несомненно, храбрость требуется немалая. Однако, ничуть не менее смел тот, кто решается противостоять своим друзьям. А посему, я награждаю десятью очками господина Невилла Лонгботтома. У Драко только и вырвалось, что несдержанное шипение. За храбрость гриффиндорцы получили семьдесят очков! Правда, в непонятной пропорции. Вроде за одно и то же, а один получил шестьдесят, а второй всего десять. Ах, это же Поттер! Так почему же тогда Драко, слизеринцу, не дали сто очков за все пакости за год? Вдруг Драко замер и побелел больше обычного. Слизерин проиграл десять очков Гриффиндору… Отец его убьёт… - А это означает, - объявил Дамблдор, перекрывая овации, даже Пуффендуй и Когтевран праздновали падение Слизерина, - что нам пора слегка сменить обстановку. Он хлопнул в ладоши. Сейчас же зеленые ленты сменились алыми, а серебро обратилось в золото. Громадный слизеринский змей исчез; вместо него теперь возвышался царственный лев Гриффиндора. Снейп всегда знал, что от старика можно ждать подвоха: как бы Альбус ему не доверял, по его словам, но никогда не рассказывал всего. Поэтому зельевар из последних сил натянул подобие улыбки на лицо и направился к Миневре с тем, чтобы поздравить ее с расположением Директора. А все это из-за Поттера. Последнему достался разочарованный взгляд зельевара. Мальчику нужна поддержка, как говорил Альбус. А теперь поддержка нужна была целому столу подопечных Снейпа, но до этого директору как-то дела не было. Все равны, но кто-то ровнее. Впрочем, как и всегда. Даже когда один слизеринский мальчишка чуть не погиб по вине гриффиндорцев, Дамблдор это благополучно замял. Положение Поттеров в обществе играло весомую роль. А до ублюдка из тупика Прядильщиков никому и дела не было. Пожалуй, если только Малфою, да и то в основном из меркантильных интересов. И Снейп, к своему сожалению, это прекрасно понимал. Но сейчас сын Люциуса сидел в полном остолбенении от проигрыша собственного факультета. Малфой будет вне себя от ярости, и кажется, мальчик это знает. Нужно будет наведаться в гости: Люциус никогда не позволит себе семейные разборки при ком-то, кто не носит фамилию их рода. *** При первой же возможности Драко покинул Большой зал, даже не притронувшись к еде. Отец его определенно убьёт, и тут уж было явно не до сладостей. Почему Дамблдор так несправедлив и почему профессор ничего не сделал? Драко убежал к озеру. Было у него свое место, у самой воды, в тени старого раскидистого дуба. Озеро всегда могло выслушать мальчика, а дуб обнять своей кроной и укрыть от всех невзгод. Но в этот раз здесь было занято. Драко остановился. Профессор зельеварения стоял на коленях на берегу, проваливаясь в илистую грязь. На нем не было привычной мантии. Наглухо застегнутый сюртук венчал его худые плечи. На волнах качался непотопляемый букет белых лилий. Драко никогда не приходилось видеть столь белоснежных и крупных цветов, хотя в материном саду их было немало, и травологию он изучал прилежно. Драко спрятался за самим дубом и не рисковал больше шевелиться. Через пару минут Снейп обернулся, и Драко был готов поклясться Мерлином, что по щеке зельевара скатилась одинокая слеза. Мальчик понимал, что не должен был здесь находиться и видеть это, поэтому так и не вышел, пока профессор не ушел, вычистив брюки заклинанием. Отец всегда говорил, что слез Малфоев никто и никогда не должен видеть. Драко предполагал, что это распространяется и на других плачущих людей. Младший Малфой так и остался сидеть под раскидистым деревом до самого конца трапезы в Большом Зале, размышляя над тем, что могло заставить столь непрошибаемого преподавателя плакать. Не поражение же в кубке школы? Слизерин выигрывал только последние лет семь, а друг отца декан уже не меньше десяти. Не боль в ноге. Профессор уже почти не хромал. Хоть так и не ответил на прямой вопрос Драко: что с ним случилось? А ведь спросил мальчик скорее из вежливости. Маленький аристократ не нашел объяснения этому феномену. Он никогда не видел своего профессора таким, хотя отец ему и рассказывал, что Снейп – это человек с двумя лицами. Но Драко даже сейчас не совсем понял, что тот имел в виду. *** Всю дорогу домой Драко сидел сам не свой. Он представлял, насколько разочаровал отца, разрушил его планы, не оправдал надежд… Это было самым страшным для мальчика, потому что ему с детства вдалбливали, что он должен быть лучшим во всем, потому что он Малфой. Гранит науки оказался ему по силам, и, если бы не эта грязнокровка Грейнджер, то у него был бы самый высший балл! А вот Поттер оказался тем еще орешком, даже Драко обломал об него зубы. Но с Кинг-Стоуна младшего Малфоя встретила лишь мать да пара домовиков, которые забрали его вещи. Как сказала матушка, расцеловывая сына, пока не видит Люциус, отец сослался на дела по работе в Министерстве Магии и не смог прибыть вовремя, поэтому будет ждать их в поместье. Это должно было спасти Драко от скандала прямо на вокзале, но мальчик этому не был рад. Он подумал, что отец настолько зол на него, что не захотел даже видеть, а мать в очередной раз укрыла его от гнева главы семейства. Драко соскучился по матери, хоть она и писала ему каждую неделю, проведенную в Хогвардсе. Но воспитание отца не давало ему кинуться ей на шею, поэтому он просто стоял, пока мать обнимала его, вызывая тем самым странные взгляды сокурсников, улыбавшихся родителям. По дороге домой и во время всяческих остановок в мороженицах и магазинах сладостей, Драко с упоением рассказывал, как первым полетел на метле, что набрал больше всех баллов по зельеварению, что, даже не коснувшись его головы, шляпа распределила его на Слизерин. Но умолчал про побег из Запретного леса, про снятые баллы за ночной шпионаж за Поттером, про то, что Поттеру разрешили метлу и взяли в сборную по квиддичу, а его нет, что подрался с дружками Поттера… «Везде этот Поттер! Вот бы его совсем не было…» - подумалось Драко, когда он стоял на крыльце Малфой-менора. Дверь отворилась, и младший аристократ втянул голову в плечи, ожидая увидеть отца. Он никогда не кричал на Драко, однако, вполне мог ударить тростью. Исключительно в воспитательных целях, разумеется. Но отца не было и в холле. Только поднявшись по лестнице, Драко увидел приоткрытую дверь в кабинет и тотчас поспешил в него, когда дорогу ему преградил Люциус с кубком в руке, выходящий оттуда. - Отец! – не смог скрыть восхищения ребенок, смотря на статного блондина снизу вверх. - Драко, ты уже дома, - с холодной улыбкой поприветствовал его отец, и даже эта улыбка быстро стекла с его губ. - Как закончил год? – сразу перешел к делу Люциус. Младший Малфой вмиг побледнел, он думал, что пара минут у него еще есть. Маленький блондин вздохнул и опустил глаза в пол. - Гриффиндор во главе с Поттером победил, да? – холодно продолжил допрос старший блондин, сверля сына льдистым взглядом. Мальчика всегда поражало, как его папа всегда умудрялся всё и везде знать. Драко покивал и, силясь не расплакаться, поднял взгляд на отца. - Его взяли в команду по квиддичу, а меня нет! Почему? – глаза у Драко покраснели, но слез не показалось. Вот она, закалка Малфоев – не показывать чувств даже в семье. - Потому что Дамблдор на стороне Гарри Поттерра, а он директор, – Люциус пригубил белое вино и добавил: - Не переживай, на следующий год я это обязательно исправлю. И его улыбка в один момент стала искренней и властной одновременно. Драко, почувствовав силу отца и то, что он оттаял, опрометчиво начал: - Пап… Люциус изменился в лице. - Прости, отец, - поправился мальчик и продолжил: - Профессор… - Северус? – перебил его Люциус. - Да, профессор Снейп, - поспешно закивал Драко: - Он… Но мальчик снова не договорил, так как был вновь перебит: - Сколько раз я говорил тебе не называть его по фамилии? – Люциус сверлил мальчика недовольным взглядом. Снейп и вправду не любил наследие своего отца и предпочитал быть Принсем, о чем знал Люциус, но не знал его сын. - Прости, отец. Крестный Северус… Он был на озере и… - Драко замолчал сам, увидев за спиной отца в глубине кабинета темную фигуру в кресле. - Драко, ты можешь говорить нормально? - Да, отец… - мальчик собрался с мыслями, отчего между бровями образовалась морщинка. - Крестный Северус сегодня ушел раньше, и я не успел сказать ему спасибо, что учил меня целый год. Передашь ему? – выпалил он на одном дыхании складную, как ему показалось, ложь. - Всенепременно, - хмыкнул Люциус и потрепал сына по плечу. - Ступай к себе. Завтра вечером будет прием – готовься. Отец был в хорошем расположении духа, что не могло не обрадовать мальчика, и он по своей детской несдержанности побежал вприпрыжку к матери, распаковывать все те бесконечные покупки, которых был лишен все время пребывания в Хогвардсе. *** Время близилось к полуночи, но в каминном зале Малфой-Менор горел свет. Хозяин дома щедро разливал вино по кубкам уже не из первой бутылки. Его гость сидел в кресле напротив, сжав свой кубок между ладоней, обхватив его словно чашку с кофе в холодный день. - Прекрасное вино, Люциус, впрочем, как и всегда, - отсалютовал он своим серебряным кубком. Малфой улыбнулся Снейпу, возвращаясь в свое кресло. - Ты знаешь, куда приходить, когда на душе скребут пикси, - отсалютовал он в ответ и пригубил вино. - Пожалуй, такую роскошь, как напиться вдрызг, я могу себе позволить только с тобой, - признался зельевар, делая несколько глотков подряд. Малфой рассмеялся ему в лицо, но вполне безобидно, что было редкостью. - Значит, я даже могу понадеяться, что всё остальное тоже достается лишь мне? Северус насупился, но снизошел до ответа на столь нелестную тему. - Не стал бы я поднимать эту тему здесь, где даже у стен есть уши. Но в чем-то ты прав, - нехотя произнес последнее зельевар. В подтверждение этого он осушил кубок до дна. - Сколько лет прошло, а что-то не меняется, - на губах Малфоя играла улыбка, он был в предвкушении, ибо Снейп уже почти дошел до нужной кондиции, чтобы отбросить все предрассудки. Все те предрассудки, которые как надеялся Малфой, его ученик может отбросить только с ним. - Двенадцать, - коротко подметил зельевар. - Что двенадцать? – переспросил Малфой, потерявший спасительную нить их разговора, погрузившись в мир собственной фантазии и оторвавшись от реальности. - Двенадцать лет прошло с тех пор… - не закончил Снейп, потому что в зал вошла Нарцисса, кутаясь в теплую шаль. - Нарцисса, - зельевар поспешно поднялся, отставляя кубок на небольшую черную книжку в кожаном переплете и оправляя сюртук с расстегнутой парой верхних пуговиц, что было непростительной дерзостью. Его губы коснулись руки женщины, как требовали того манеры этого дома. Так, как учил его Люциус целый год, много лет назад. Зельевар не принимал всех этих светских манер, поскольку считал их бесполезными, но все же пользовался при необходимости, чтобы не выглядеть дикарем на фоне Люциуса, который сам иногда вел себя как животное. Чаще всего – как скользкая гадюка. - Северус, - кивнула хозяйка дома, приветствуя внезапного гостя, о котором не была предупреждена. - Дорогая, - тут же поднялся на ноги и Люциус. - Я думал, вы с Драко уже спите, - запечатлел он скупой поцелуй в уголке губ жены. - Ты скоро отправишься спать? – как можно более буднично поинтересовалась женщина. - Не жди меня, ложись, а я сегодня переночую у себя. Нам с Северусом еще надо обсудить кое-какие дела. Не волнуйся об этом, - Люциус поцеловал жену в лоб. - Ступай милая. Сладких снов. Как же часто она слышала эти слова! И даже не «сладких снов», а «Нам с Северусом еще надо обсудить кое-какие дела...» Нарцисса вздохнула и провела тонкими пальцами по еще гладкой щеке Люциуса. - Спокойной ночи, милый. Снейп, чувствовавший себя лишним, все это время простоял, отвернувшись, вглядываясь во тьму за окном. Когда Нарцисса ушла, Снейп сразу же подступил к Малфою. - Она ведь любит тебя, Люций… - зельевар был короток, чтобы не выдать лишних эмоций. Не поделиться этим наблюдением он не мог, но и не хотел, чтобы это заимело свое действие. - И это самая большая ее беда. Была когда-то, - буднично бросил Малфой, забирая и осушая свой бокал. Он прекрасно помнил, как ему была обещана Беллатрикс и почему он женился на Нарциссе. - Я, пожалуй, пойду, - подвел итог Снейп, застегивая наглухо сюртук непослушными пальцами. - Да, - коротко кивнул Малфой, потирая переносицу и что-то явно обдумывая. Северус опешил на секунду. Всегда было опрометчиво задавать Люциусу вопросы, на которые можно получить однозначный ответ. И не на этот ответ рассчитывал зельевар в глубине души, но проглотив и его, отправился прочь. Не умолять же остаться? - Пойдешь, – подтвердил Люциус снова. - Но со мной, – улыбка заиграла на его губах. - И в мою спальню, - Люциус догнал и поймал Снейпа за локоть, притягивая его к себе, заключая в не слишком мужские объятия: - Не зря же ты ко мне заглянул сегодня? - Я думал, уже не попросишь, - с некой радостью признался зельевар, смотря в льдистые глаза аристократа. Сегодня было уже слишком много незапланированных признаний. - Зато ты убедился, что хочешь меня, - Малфой играл, как и всегда. У Снейпа появилось дикое желание стереть эту насмешку с лица блондина. И вместо ответа брюнет поймал тонкие губы в жесткий поцелуй, грозя оставить следы - заклеймить. Кажется, теперь он в этом нуждался даже больше, чем Лорд Малфой. *** Этим утром Люциус проснулся раньше и хотел было уйти, как делал это всегда. А, если он и просыпался вторым, то уже всегда в одиночестве. Это было как-то по умолчанию. Не хотелось ничего обсуждать, когда выветривался хмель и было пора погружаться в повседневную рутину. Что могло связывать блистательного Лорда Малфоя и крысу Слизеринских подземелий? Общее прошлое. Общая тайна. И одна кровать на двоих. Снейп спал в объятиях Люциуса так, что рука намертво застряла под головой свернувшегося в клубок мужчины, прижимающегося угловатой спиной к лишенной растительности груди Малфоя. Сероватая кожа, изрезанная белыми шрамами, острые лопатки, выступающие из спины, сальные волосы, разметавшиеся по пуховой подушке… Что он в нем нашел, лорд Малфой и понятия не имел. Если только сильный характер, который хотелось сломить или же просто сделать мягче. Люциус посмотрел на часы: было семь утра, в Министерство Магии ему нужно было прибыть лишь в полдень. Малфой осторожно высвободил руку, заставляя тем самым мужчину рядом с недовольным сопением перевернуться на живот. Люциус поцеловал его в костлявое плечо, натягивая на их тела одеяло. - Нарцисса проснется через полтора часа, - прошептал он, несильно прикусывая мочку уха зельевара. Когда у Люциуса было игривое настроение, как сейчас, ничем хорошим для и так подпорченных нервов зельевара это не кончалось. - Через пять минут уйду, - пробубнил Снейп, утыкаясь лицом в подушку, силясь проснуться. Ему казалось, что заснул он максимум час назад, хотя прошло уже три. Присутствие Люциуса в его жизни или же его присутствие в постели Люциуса всегда расслабляло. - В этом нет нужды, - руки Люциуса скользнули по тощим бокам, а сам он стал покрывать шею зельевара поцелуями – он знал, что это его слабое место. В этом он был немного женщиной, но, к сожалению, только в этом. Снейп мгновенно проснулся, когда что-то твердое и горячее уперлось ему в поясницу: так его еще никто и никогда не будил. Люциус уже проснулся в приподнятом настроении, а эта маленькая игра лишь нагнала больше крови в пах. Снейп немедленно перевернулся под Малфоем: возбужденный член в непосредственной близости от его зада никогда не вызывал доверия. Северус, может, и простил аристократу то изнасилование, но не забыл. За что и расплачивался Люциус все эти двенадцать лет. Снейп приподнялся на локтях, насколько это позволял сидящий на его паху блондин - Доброе утро? Или я еще сплю, раз мы проснулись в одной постели? – без привычного сарказма сощурился брюнет от яркого света, бившего из щели между тяжелыми бархатными портьерами. - Считай, что это просто сон, - с этими словами Люциус коснулся губами ключицы мужчины и стал спускаться поцелуями все ниже. «Определенно, сон» подумалось Снейпу, «если он собирается сделать то, что я думаю». Но это был не сон, поэтому Малфой остановился около самого паха, довольно наблюдая, как руки зельевара комкают простынь в нетерпении, пытаясь сдержать выражение любых других чувств, а его член поднимается на глазах. - Судя по всему, кошмарный, - проскрипел Снейп, понимая, что продолжения и в этот раз не последует, потянул любовника наверх, раз уж он сумел расшевелить его с утра, что немало удивило зельевара. Он был уже не в том возрасте, чтобы заниматься сексом всю ночь, а с утра смочь продолжить. Его рука тут же утонула в длинных платиновых волосах, притягивая желанные губы для поцелуя. В молодости Северус не любил целоваться и только сейчас стал понимать, что многое потерял. - Пааап! – раздалось за запертой дверью, предшествуя стуку. Люциус закатил глаза, отрываясь от губ Снейпа, оставляя его рот приоткрытым со срывающимся тихим стоном разочарования. - Семь утра, Драко, ради Мерлина, дай поспать, - почти умолял Люциус. - Я знаю, что нельзя ничего трогать у тебя в кабинете… - голос Драко ушел почти на нет. Малфой как был голым, так и вскочил с постели, свирепея на глазах и выхватывая палочку. - Пэк! – вещи Снейпа оказались у него у него в руках, и он тяжело выдохнул, поднимаясь с кровати и неловко прикрывая свое нерастраченное либидо. - Алохомора! – часть стены в спальне с гобеленами отворилась в соседнюю гостевую спальню, и Северус скрылся там без лишних слов. Хоть ему и было что сказать, однако ничего цензурного на ум не приходило. А Люциус, натягивая халат, пошел открывать дверь в новый день. Вот они - причуды семейной жизни. Этим летом Драко повеселится на славу.