В цвете детской неожиданности или Добро Пожаловать в Сейрин, Джуниор!

- Послушай, - Кагами, наконец, собрался с силами, - Ты не обязана рассказывать это мне. Ты не должна… - Нет, - Момои умоляюще вцепилась в рукав куртки форварда. – Я устала нести этот груз. Позволь мне рассказать тебе. Позволь, Кагамин. Она вздохнула, выпуская ткань из ладони. Отвернулась к окну – небольшое кафе, где они с Кагами сидели уже полтора часа, находилось прямо в самом сердце парка – осторожно стерла непрошенную слезинку. - Хотя ты прав… - сказала она. – Я не должна говорить тебе, это моя вина, и ты не обязан нести ее со мной вместе. Прости меня, Кагамин… - Дело не в грузе, - перебил ее Кагами, накрывая ее руку своей – он тут же покраснел и одернул ее, но не замолчал. – Дело в твоей искренности. Ты ее подруга. Она поймет тебя. Поймет любой твой ответ и примет его. Ты же знаешь Куроко… А я… Кто я? Я всего лишь сторонний наблюдатель и… - Нет, - твердо сказала девушка. – Ты ее друг, Кагамин. И еще – ты ее свет. Мне почему-то казалось, что именно тебе она доверяет больше других. И мне важно поделиться с тобой, но если вдруг ты не хочешь выслушать меня, чтобы не разочаровываться, тогда я промолчу. Я сделаю вид, что ничего не пыталась рассказать тебе. И забуду об этом. - Тогда я выслушаю, - Кагами улыбнулся ей. – Я не силен в учебе, Момои, и вообще я кажусь грубым малым, но я уверен, что ты никогда бы не навредила Куроко намеренно. Я просто уверен в этом. Но ты должна пообещать мне, что после мы пойдем к ней, и ты расскажешь ей об этом. Хватит секретов. Момои замолчала – он тоже – девушка-официантка принесла им латте и эспрессо. Пригубив напиток, она улыбнулась ему еще раз. - Я всегда знала, что ребенок от Ниджимуры-семпая… - осторожно сказала она. – И я очень просила ее рассказать правду. Тому были три причины, Кагамин. Первая – я люблю Тецу-чан и ее сына, и прекрасно понимаю, как в будущем ей могло бы быть плохо без мужчины. Она потупила взгляд, потому что смутилась – обычная девчонка. Кагами погладил ее по голове, смущенный и спокойный. - Никто не мог сказать точно, что она выйдет замуж с ребенком на руках. И что ее муж будет заботиться о Юске. Конечно, сейчас Тецу-чан не одна… С ней ее родители, вы все, мы все, - исправилась Момои. – Но что могло бы быть потом? Я знаю семпая, - сказала она твердо. – Он кажется грубым и серьезным, но в душе он более мягкий и еще он несет ответственность за свои поступки. Он никогда бы не бросил ребенка, он не из таких. - Вторая причина, - сказала она через некоторое время, - Это Дай-чан. - Не могу понять, при чем тут Аомине? – Кагами пожал плечами. – Разве ты не навредила ему и его будущему своим поступком? - Вовсе нет, - Момои грустно улыбнулась. – Хотя, конечно, со стороны это выглядит именно так. Дай-чан в свое время увлекся Тецу-чан. Как товарищем по играм и девушкой. Он склонен путать привязанность и любовь, и считает себя ответственным за всех, к кому относится с пониманием и дружбой. - То есть, он может стать парой Куроко только из инерции? – Кагами кивнул. – Тут не поспоришь. Ты позаботилась о его будущем – но вот он это точно не одобрит. Момои пригубила напиток и опустила глаза. - Я бы никогда не вмешалась в личную жизнь Тецу-чан, Кагамин, без веской на то причины. Я не настолько легкомысленна – к тому же мы с ней вроде как дружим. Но осознав то, что она заигралась в свое одинокое материнство, я искала повод проверить – насколько всерьез она понимает, что затеяла – и вы, ваше пари, ваша игра, помогла мне. Большие глаза скользнули по лицу Кагами – в них он увидел самого себя. - Разве взрослый серьезный человек, - вдруг тихо сказала она. – Будет разыгрывать между школьниками право стать отцом для ребенка?.. Наступила тишина – и до Кагами внезапно дошло. Весь их спор был игрой на грани – на грани чувств, на грани поражения и на грани моральных принципов. Момои абсолютно права – она открыла ему глаза. Если они и Куроко хотели поиграть, они должны были сделать это по-своему. Но ввязывать сюда ребенка и его чувства… Юске не игрушка, он маленький человек. И завоевывать его доверие и расположение, только чтобы потом довериться выбору его матери – жестоко. Кагами стало стыдно за себя и других. Он опустил взгляд – и никакой другой поступок не показал бы его раскаяние. Момои уловила его настроение – ее рука плавно коснулась большой его ладони и сжала ее. Ей вдруг стало невообразимо легче, хорошо и свободно. - Я встретила его случайно, - тихо сказала она, когда они вышли из кафе и пошли по аллее в сторону дома Куроко. – Он был рад меня видеть – хотел узнать, в какой школе учатся Акаши и Тецу-чан. Когда я начала говорить о ней, я разрыдалась. Мне вдруг стало противно от того, что я участвую в фарсе, в большом обмане человека, который, быть может, и наделал ошибок – но не заслужил подобной лжи. Он понял меня без слов. И сейчас он принял свое решение, Кагамин. Хочет или не хочет Тецу-чан – но семпай решил заботиться о Юске. И это его право – запретить это ему может только сам малыш. - Значит, теперь ты хочешь оставить все как есть? – Кагами смотрел на Момои – она держалась изо всех сил, но плечи ее дрожали, а силы медленно покидали девушку. – Она несчастна, Момои. Она не хочет делить с ним сына. Ты, прежде всего, ее подруга, хотя и поступок твой верен – но стоило сначала посоветоваться с ней. - Я, прежде всего, ее подруга, - повторила она. – Ты верно отметил, Кагамин. А значит, я должна быть с ней и в горе, и в радости. И иногда говорить ей то, что принесет ей пользу, даже если ей это неприятно. Я вмешалась в ее историю – да, обеими руками. Но я не жалею о том. Я лучше сделаю это сейчас – чем потом буду смотреть, как ее сын ненавидит ее за ее ложь. Она поскользнулась – Кагами успел подхватить ее за талию и осторожно поставил на ноги. На глазах девушки появились непрошенные слезинки, но он быстро вытер их собственным рукавом. - Ты права, Момои, - сказал он. – Ты во многом права, - наконец, твердо решил он. – Мы вместе с Куроко не брали во внимание чувства ребенка. Теперь настало время подумать о Юске и его будущем. В конце концов, любой из нас может остаться его папой, заботиться о нем и помогать его семье. Но и Ниджимура имеет право воспитывать свое ребенка. Он хлопнул ее по плечу – легонько, но очень по-родственному – как он хлопал только своих товарищей из Сейрин и Химуру. Внутри у Кагами загорелся теплый огонек, когда он заметил, как легко стало Момои – и с какой благодарностью она смотрит на него. Они вместе пошли по аллее дальше, чтобы поскорее увидеть Куроко и ее маленького сына - снег тихо падал им вслед.