В цвете детской неожиданности или Добро Пожаловать в Сейрин, Джуниор!

Ниджимура еще раз перечитал аккуратное красивое письмо, которое передавало временные до совершеннолетия матери права на ребенка ему, отцу. Юрист оставил на нем аккуратную подпись, удостоверяющую, что документ верный и уже вступил в силу. Это было последней каплей – Ниджимура сел на мягкий диван, пытаясь решить, как именно ему поступить теперь. - Шуузо-кун, - сказала мама Тецуи. Она робко звала его во второй раз, но Ниджимура не слышал ее. Только сейчас он, наконец, обернулся – и мягкая улыбка матери коснулась самого сердца. Теплая ладонь легла ему на лоб. Мама Тецу всегда лучше других относилась к Ниджимуре, ценя в нем заботу о дочери и внуке, и его твердую позицию нести на себе это до конца. - Ю-кун уснул, - сказала она. – Спит, обняв своего медведя. Ты можешь оставить его сегодня здесь. И сам оставайся. Утро вечера мудренее… - Не мудренее, - перебил он ее. – Куроко… Тецуя оставила нас. Как она могла поступить так? Неужели она не сумела найти иной вариант? Вы, Юске, я – мы все трое теперь обречены гадать о ее местоположении и будущих планах. Это эгоистично – заставлять нас… - Эгоистично? – мама осторожно заглянула в глаза несостоявшемуся зятю. – Странно, что об эгоизме говоришь именно ты, Шуузо-кун. Я тебя люблю, ты отец моего внука и тот, кто пытался сделать мою единственную дочь счастливой, но разве есть у тебя моральное право осуждать ее? Ее голос звучал ровно – тревоги или злобы в нем не было. Шуузо осекся и виновато посмотрел на маму. Та улыбнулась ему. Между бровей залегла морщинка, уголки губ были опущены. Она пыталась передать силу и уверенность Ниджимуре – но то, что она, мать, осталась в неведении относительно дел сердечных своего единственного ребенка, вероятно, причиняло и ей сильную боль. Ниджимура прикоснулся губами к теплой ладони. Та еще раз погладила его по голове. - Она сильная девочка, - сказала мама. – И она любит Юске. Но сейчас на нее взвалилось слишком много проблем, Ниджимура-кун. И она не уверена, что это именно то, что нужно ей в будущем. Я думаю, она просто ищет себя сейчас. И когда она найдет… - Но как же мы? Как же Юске? – Ниджимура закрыл лицо руками. – И почему именно Америка? Я не понимаю… - А Юске… - мама сделала паузу. – Разве ты не понимаешь? Она оказала тебе высшую степень доверия. Она оставила сына тебе. Впервые за все время вашего знакомства Тецу признала тебя отцом Юске, а не просто человеком, который хочет признать свои права. Наступила тишина. Ниджимура широко распахнул глаза и во все глаза уставился на дверь, за которой спал его маленький сын. Подобная мысль не приходила ему в голову раньше – но она действительно была проста, лежала на поверхности. Ему, отцу, оставили ребенка на время. Разве есть в этом что-то неправильное? Что-то противоестественное? - Она доверила мне? – переспросил он. – Мне? - Именно, - мама Тецуи рассмеялась. – И это лучшее, что она могла сделать для тебя. Ты ведь хотел именно этого? А брак и прочее… - Я хотел семью, - вырвалось у Ниджимуры. – Семью. С Юске и Тецу. Маленькую, но свою семью. А теперь… - Семью создать – не просто пожениться, - почти стихами ответила ему мама. – Тем более, Шуузо-кун, ты еще слишком молод. Теперь у вас, с Тецуей, есть время понять все и сделать для себя главные выводы. Я позабочусь о Юске. Он мой внук, и я всегда знала, когда дочь забеременела, большая часть забот о нем ляжет и на мои плечи. Я хочу, чтобы у вас обоих было будущее. Вместе или порознь – дело третье. Главное – это будущее. Построенное вашими руками. Она встала – в соседней комнате послышалась возня, Юске проснулся и искал свой ночной горшочек. - Я пойду, - сказала она. – А тебе, Шуузо-кун, я советую успокоиться. В любом случае, мы с отцом да и твои родители поддержим тебя. Но для начала тебе стоит решить, что из решенное – твое, а что навеяно тебе модой или просто привычкой. - Решить… - повторил за ней Ниджимура. Он бросил быстрый взгляд на полку с часами. На ней стояло их последнее совместное фото – невинное и случайное. Мама Тецуи сделала его, когда проверяла новый фотоаппарат – он, Ниджимура, собирает вещи сына для переезда, Куроко поодаль завязывает бечевку на коробке, а маленький Юске бегает вокруг с веселой улыбкой в одних трусиках. - Решить, - еще раз повторил Ниджимура про себя. И внезапно решение пришло к нему само, как будто только его и не хватало сейчас. *** Неделю спустя международный аэропорт Токио приветствовал Ниджимуру огнями – рейс был ночью, и он специально подобрал время, чтобы приехать пораньше. Вокруг него толпа торопилась, чтобы покинуть страну или наоборот стать ее частью. Билет был зажат в ладони, на плече висела сумка – Ниджимура был готов к новому повороту в своей истории, который должен был разделить ее на «до» и «после». - Да, мама, - давал он последние указания. – Юске в сад к девяти утра. Я вернусь ровно через месяц. Или с Куроко, или один. В любом случае, я вернусь, можете быть уверены. Не забудьте позвонить в университет, хотя я предупредил их… Он положил трубку и сел на одинокую пустую скамью в ожидании своего рейса. До вылета осталось полтора часа. Ниджимура был полон уверенности. Свой выбор он сделал и был готов к любым последствиям. - Ну что ж, Тецу, - сказал он сам себе. – Или мы уедем оттуда вместе… Или же нет. В любом случае, я обязательно встречусь с тобой и скажу тебе все то, что может помочь мне вернуть тебя. - Отлично сказано, семпай… - услышал он за своей спиной. Ниджимура рассмеялся. Он знал, что едет в Америку не один. С ним должны были ехать и другие – те самые, кто поддерживал его все это время. Аомине, Кисе, Мидорима, Мурасакибара, Химуро, Акаши, Хьюга и Киеши стояли недалеко от пунктов регистрации. Момои и Рико заканчивали оформлять свои документы. А ближе других к ним стояли Кагами и, конечно же, Хайзаки, лучший друг. - Мы едем с тобой, Ниджимура-семпай, - сказал Кагами. – У нас впереди целый месяц, тридцать дней, чтобы вернуть Куроко назад. - Да, - кивнул ему Ниджимура. – И будь уверен, Кагами, мы это сделаем. Конец Первой Части. PS Большое авторское спасибо всем, кто читал. Я вас люблю. Увидемся в Штатах.