1. Как развеять скуку

Что наша жизнь? Сплошной театр... Вот только драма или комедия — не разобрать. Клоун-философ Первый привал состоялся только под вечер, когда мы уже свернули с тракта на неприметную тропку, что должна была привести нас к заброшенной дороге. А там мы сможем ехать спокойно и не скрываться. Лошади у моих спутников попались на удивление выносливые. Возможно, дело было в банальном светлом заговоре, правда, чем он отличается от простейшего темного, мне, хоть убейте, непонятно. Мы остановились в небольшом перелеске, который пересекал звонкий ручеек. Конец лета радовал теплой погодой, ясным небом и яркими красками окружающей природы. Одинокая яблонька у ручейка, словно сошедшая со страниц детской сказки, заманивала к себе небольшими плодами с румяными бочками. В общем, по мнению светлых недотеп, пейзаж никак не подходящий Черным землям. Однако мрачного выжженного места для привала я припомнить не смог. Не устраивать же мне для горе-нанимателей пожар? Поминая веселого крестьянина, гном шустро натаскал воды, рыцарь разбил некое подобие палатки, как выяснилось, специально для дам, а маг и монашек принялись готовить что-то съедобное, причем, сдается мне, что на меня там явно не хватит. Ну, не больно-то и надо. Еда у меня самого имеется в вещевом мешке, а если захочу еще — сотворю. Поэтому, хорошенько оглядевшись и выбрав милую липку подальше от ручейка, я устроился под ней и принялся наблюдать за своими спутниками. Вполне нормальные ребята, я почти сразу проникся к ним симпатией, какую карточный шулер испытывает к зеленому новичку, по незнанию подсевшему к нему за стол. Кажется, я даже успел уснуть, легко покачиваясь на волнах полудремы-полуяви. Из этого приятного состояния меня вывел тихий вежливый хмык. — Хорошо, Элли, я скоро... — пробормотал я, пытаясь понять, почему так затекла поясница. — А кто это? — Тут же раздался голос рыцаря. Я с трудом разлепил глаза. Алир стоял рядом с липкой и смущенно переминался с ноги на ногу. Как-то неестественно смущенно, словно задумал какую-то пакость, а теперь его грызла совесть. Хотя, скорее, он боялся, что его раскроют. Некоторое время подумав, я все же ответил: — Элли единственный, кого, хоть это будет не совсем правильно, я могу назвать другом. — А-а... — протянул светлый и замолчал. Потом, собравшись с мыслями, быстро выдал: — Мы решили позвать тебя в круг. В конце концов, нам теперь придется какое-то время быть вместе, и если каждый день будет заканчиваться дракой... Н-да... мир окончательно сошел с ума, и теперь два крепких санитара волокут его в палату номер шесть. Хотя в этом все светлые. Можно сколь угодно долго продумывать грандиозные планы по их порабощению, просчитать любое действие, выбрать самую лучшую стратегию и придумать на каждый их возможный шаг по несколько вариантов ответа, но все равно эти светлые сморозят таку-у-ую глупость, что разрушат любой, даже самый гениальный план. — Это честь для меня. — Хорошо подумав, я не стал отказываться. Вдруг мы действительно сможем нормально общаться? Хотя сдается мне, что они просто что-то задумали. Ну да, а я прямо весь такой наивный-наивный, сам себе лапшу на уши развешиваю и сапогом суп хлебаю. Вообще-то приглашение в светлый круг — это знак, что тебе оказали доверие, конечно, неполное, но в спину нож не всадят. Ах, пардон, светлые так не поступают. Ладно, тогда зайдем с другой стороны, приглашение в круг — все равно, что предложение познакомиться и, быть может, чуть-чуть пооткровенничать. Ну, второго они от меня не дождутся, хотя, может быть, что-нибудь и совру. Темный я или не темный, в конце концов?! Я устроился между рыцарем и магом и выжидательно уставился на светлых. Сразу начнут с лапши или перед этим примерятся, какую выбрать длину? Первой заговорила сиятельная леди. — Учти, темный, что сейчас тебе оказано небывалое доверие, и ты должен его оправдать. Мы не будем тебя вынуждать рассказывать свое прошлое, но надеемся хоть что-то узнать. Все-таки ты не виноват, что родился темным, и мы, как истинные слуги Света, знаем, что наш господин милосерден и может дать тебе один шанс. Мы расскажем тебе о нашей миссии и пока взамен не потребуем ничего, кроме того, что ты согласишься ответить хоть на некоторые наши вопросы. Леди смотрела мне прямо в глаза. Внимательно, оценивающе, словно уже решала, как меня лучше всего убить. В ее взгляде я прочитал, что все это: круг, доверие — разыграно специально, чтобы выпытать из меня побольше информации. Хм, становится все интереснее. Кажется, со мной тоже решили поиграть. Прекрасно! Тогда начинаем. «Смотри, не доиграйся!» — посоветовал внутренний голос. «Не учи козла бодаться!» — «Хм... когда тебе успели рога наставить-то?» — «А кто, тебя не интересует?» Этот диалог занял доли секунды и, ослепительно улыбнувшись, я ответил эльфийке: — Как пожелаешь, о прекраснейшая дочь Света! — Похоже, это обращение приятно удивило эльфийку. Ровно настолько, что холод в светлых глазах на одну секунду почти отступил. — Что вы хотите узнать? Или по праву приглашенного мне отведено место в конце? — Сначала в круге положено представиться. Я леди Анабель Илераль из Старшего дома светлых правителей. — Ибор-изгнанник, — мрачно буркнул гном. Похоже, ему не сообщили об игре, а просто поставили перед фактом: мол, надо бы со мною получше обращаться, — и гном был этим очень недоволен. Н-да? Изгнанник? Странно, а других претендентов не было? Хотя подгорный народ мало интересуется делами людей, и найти гнома в столице иногда сложнее, чем мага. В общем-то, вопрос спорный, но команда получается какая-то кривая. — Алир д'Аэвельер, рыцарь ордена Великого князя Света, — скромно представился юноша. Ого! А он может стать достойным противником, если, конечно, удостоился этого места не благодаря папочке. Только вот титула я не услышал. Неужели мальчишке его не дали? Хотя, скорее всего, именно это пообещали бедняге, как награду за убиение Темного князя. Однако моя шкурка нынче подешевела... «Ты еще обидься!» — подначил внутренний голос. — «И обижусь...» — Леди Хелена, наследная принцесса Арской империи. — Я чуть не последовал примеру персонажей юморных сказок, где главный герой обязательно теряет вставную челюсть и потом долго ее ищет на полу, точнее, в траве. Принцесса? Без комментариев... Девушка смущенно потупилась под моим красноречивым взглядом. Возможно, ее и можно было назвать красивой, но только с большой натяжкой. Хрупкое изящество граничило с болезненной худобой. Матовую белоснежную кожу тонкими росчерками вспарывали нити вен. Смазанные черты лица с острыми скулами, тонкая, грубо прочерченная, линия губ и большие синие глаза, что добавляли девушке чуть удивленный вид, вовсе не делали ее красавицей. Хотя благодаря дополнению в виде роскошной золотистой шевелюры принцессу можно было назвать весьма милой особой. — Маг Леллин, — очень осторожно произнес рыжий, наблюдая за выражением моего лица. И правильно. Вообще-то все маги с рождения принадлежат Тьме. Едва сдерживая смешок, я сделал вид, что меня это не колышет. Все взоры обратились к монашку, который сидел, поджав губы, и сверлил меня взглядом полным ненависти. — Радек, — наконец представился он. Да, такими темпами я скоро точно перестану разбираться в происходящем. Чтобы монах да по собственному желанию представился темному... Остановите землю — я сойду! Ах да, извините, — это из другой оперы. У нас же мир плоский, ладно, так уж и быть, останусь. Не придумав достойного комментария, внутренний голос ограничился мерзким хихиканьем. Теперь все смотрели на меня. — Габриэль. Очень приятно, — сухо сказал я, наблюдая за реакцией светлых недотеп. И она не заставила себя ждать. — Это очень плохая шутка, темный, — сквозь зубы прошипела эльфийка — странно, а мне казалось, что их связки на такое не способны. Хотя... услышишь имя своего Светлого князя из уст прислужника Тьмы — еще не так зашипишь. — Это не шутка. — Моя злость вот-вот была готова прорваться сквозь показное спокойствие. Конечно, так должно было показаться им, на самом деле я откровенно веселился. — Габриэль — мое имя. И я не в ответе за то, что у моего отца было такое своеобразное чувство юмора. — Точнее, на самом деле меня так назвала мама в честь него. Отца в то время уже не было, но светлым знать это было необязательно. Я даже сделал вид, что из-за этого оскорбления собираюсь уходить. — Постой, мы действительно подумали, что ты решил пошутить. — Рыцарь примирительно улыбнулся, поняв, что рыбка может проплыть мимо наживки. — Я весьма не против пошутить, но только не с именем. В этом вопросе даже темные чтут традиции. А теперь, если не возражаете, я бы с удовольствием выслушал хоть часть вашего плана. — Да, да, да — у нас с именами очень строго. Никто в здравом уме и твердой памяти не переделает свое имя и не представится другим. Только самым-самым близким существам можно разрешить придумать уменьшительно-ласкательную производную имени. Даже я, несмотря на то, что сам придумал это правило, стараюсь его соблюдать. Рыцарь переглянулся с эльфийкой и, вздохнув, начал: — Ну что ж, изволь. Всё мы тебе, конечно, не расскажем, но в общих чертах — пожалуйста. Ты в курсе, что более пятисот лет назад единственный маг, обративший свою силу к Свету, явил миру пророчество? Его называют единственной надеждой света. Я отрицательно помотал головой и успел заметить промелькнувшую в глазах рыцаря радость. Хотя, увы-увы, и еще раз, увы, я прекрасно знал это пророчество. Но от этого знания светлых лучше уберечь. — Так вот, — тем временем продолжал рыцарь, — там говорится, что Темного князя можно убить только его оружием, и сделать это под силу только одному человеку. К сожалению, прежде некоторые моменты были переведены неверно, поэтому те отряды, что были до нас, терпели поражение. Но в этом году на небе засияло новое созвездие. Это просто мне надо было меньше пить в компании Элли. Я не пьянею, но всегда начинаю хулиганить. А то жили-поживали светлые, составляли карты звездного неба, а потом — раз, и неожиданно на нем появились новые звезды — естественно, бедные решили, что это знамение, и нужно собирать отряд — идти убивать меня. — Был найден Ла-сит — кинжал, который когда-то принадлежал Темному князю, — продолжал рыцарь, не обращая внимания на выражение моего лица при упоминании созвездия, — и знаки указали, что только принцесса сможет с помощью этого кинжала убить его. А мы должны сделать так, чтобы она смогла выполнить свою миссию. А теперь ты поклянешься Тьмой, что не используешь это знание против нас. Легко. Не моргнув, я воспроизвел полную клятву на доверие, кажется, очень удивив этим светлых. Еще бы, нарушивший ее лишается своей души. Истории не известен ни один случай-исключение. Только вот для меня она абсолютно безвредна, так как души у меня нет и никогда не было. Отец как-то забыл про эту несомненно нужную вещь. — Теперь я внимательно слушаю ваши вопросы. — Я сделал заинтересованный вид. — Хорошо. Как ты ориентируешься в планировке Цитадели? — Не стала тянуть известное парнокопытное за рога эльфийка, решив, что теперь меня можно хорошенько обо всем расспросить. Пожалуйста, я тоже умею говорить о пустяках, с таким видом, будто раскрываю величайшие тайны мира. — Конечно, все закоулки не знаю, — ага, прям сейчас сам себе поверю, — но основные моменты легко. В общем, смотря куда вам надо. Думаю, я и на месте смогу переориентироваться. Главное, попасть за третий круг столицы — и я вас проведу. — Тьфу, чуть не брякнул «заведу»! — Дальше? — Что ты знаешь о Темном князе? — Вот это вопрос! Я был готов зааплодировать рыцарю. — Вас интересует что-то конкретное, или мне пересказать его полную биографию? Ладно, расскажу из того, что знаю, основные моменты, — лениво согласился я, не забыв широко зевнуть. — Он очень умен, хотя пользуется умом нечасто. В открытый бой с ним не вступайте, будете выглядеть как тараканы, пытающиеся напасть на тапок. Он вас прибьет и не заметит, а потом будет долго горевать, что развлечение так быстро закончилось. Главный его враг — скука. Так что, если что случится, вас сразу не убьют, а перед этим хорошенько помучают. Не ищите в сказанных им фразах какой-то скрытый смысл. Его просто нет. Все, что им будет сказано, легко может оказаться ложью. Для него обманывать естественнее, чем дышать. Так, ну что еще можно сказать? Глядя на него трудно предположить, что это сам князь — на первый взгляд он очень мил (и на второй ничуть не хуже), однако это впечатление часто обращается роковой ошибкой. Теперь я надолго задумался. Что бы еще рассказать о себе, чтобы мания величия осталась довольной? Хотя, думаю, больше не стоит. Светлые и так как-то странно притихли, что для них было совершенно несвойственно. Поэтому моя театральная пауза перешла в обыкновенное молчание. Особенно после того, как я понял, что переборщил. И причем очень и очень сильно... «После такого рассказа я бы на месте светлых тебя прибила. Просто на всякий пожарный», — тут же поспешила «успокоить» меня шизофрения. Н-да, всегда знал, что мания величия до добра не доводит! Недавно пытался сделать вид, что у меня с самим собой счеты, а теперь расписал с таким восхищением... «Я себя люблю, и это взаимно?» — «Именно так». Ладно, выкручусь. Наконец тишину осмелился нарушить гном. — Откуда ты так хорошо знаешь вашего повелителя? — Он был необычайно серьезен, впрочем, как и остальная команда. Н-да, еще и с интонациями переборщил. А говорил я тихо, с затаенной болью. Теперь они, похоже, вообразили себе невесть что. Разберемся. «После того, как тебя убьют?» — «Я бессмертен!» — «Конечно, шутка старая, но расскажи об этом им...» — Хорошо? Спаси, Тьма, никто не может узнать повелителя даже на десятую часть. И каждый воспринимает его по-своему. Для кого-то он мудрый дальновидный правитель, для кого-то — взбалмошное инфантильное существо без царя в голове. А для кого-то — наставник. Я сказал вам то, что видит в Темном князе любой, — я снова добавил в голос чуть-чуть боли, при этом постаравшись тщательно ее замаскировать. — У вас есть еще вопросы? — Что тебя связывало с ним? — Это уже эльфийка вступила в беседу. Взгляд внимательный-внимательный и тако-о-ой серьезный. — Только не ври, я вижу, что ты был близко знаком с ним. А вот запутаю я их еще больше: — Жизнь. После этого я откланялся и пошел к устроенному себе месту якобы спать. Через полчаса после того, как я должен был уснуть, светлые осмелились начать тихую беседу, обмениваясь мнениями. — Как вы считаете, ему можно доверять? — Низкий, но очень приятный голос, скорее всего, мог принадлежать принцессе, хотя никак не вязался с ее внешностью. — Не знаю, — совершенно честно ответил маг. — Какой-то он странный. Неправильный... и мне он не нравится! Вроде говорит нормально, но могу поспорить — ехидна еще та! Ну, это же я. Если бы меня назвали правильным, я бы счел это оскорблением. А ехидства я и не скрывал. Наверное, с утра этот Леллин просто был сонным. — А много ты темных видел? У них у всех крыша не на месте, — тут же съязвил монашек. Вот припомню я тебе «крышу», чудо в балахоне, пардон — рясе, причем чудо образовано от «чудовище» — Тут дело не в «крыше», а во взгляде, в голосе. На какой-то момент я даже забыл, что разговариваю с темным... — осторожно заметил Алир. — Что-то с ним случилось, из-за чего он решил нам помочь. И эта речь о его князе. Особенно то место про наставника. Может, он был учеником? Нет, я сейчас точно оскорблюсь... всего лишь ученик... — Тогда при чем тут фраза про жизнь? — В разговор вмешалась эльфийка. — Что-то мне подсказывает, что мы имеем дело с наследником Темного князя, причем наследником, который разочаровался в своем отце. Ого! А меня повысили! Теперь я уже «свой собственный сын». Не правда ли, забавно? Очень. Все-таки врут про необычайную интуицию эльфов. Хотя светлые были поражены этим заявлением так, что сидели несколько минут в траурном молчании. (Могу поспорить, что с неэстетично выпученными глазами.) — Возможно, возможно, — пробормотал Ибор, — но тогда он, веселый крестьянин его за ногу, превращается в угрозу. Я ею всегда был. — Не думаю, он поклялся и не сможет свое слово нарушить. Так что, пусть и минимально, но ему теперь можно верить. Только все равно, боюсь, нам придется потом его убить... — подвела итог Анабель, и светлые стали расходиться по своим местам, предварительно пожелав друг другу самых светлых снов. А я наконец смог заняться осмыслением полученной информации. Итак, что у нас есть? Первое: пророчество. Единственный маг, обративший Тьму в Свет, — Исир — был мне прекрасно известен. Веселый мужик, я ему много рассказывал про образование миров, пока он не решил, что стал могущественнее и умнее меня. (Опасное заблуждение, надо заметить!) А также попытался меня убить (напугал ежика!). Тогда я придумал ему наказание и отлучил от Тьмы. Это он уже сам потом напридумывал, что поборол мрак внутри себя верой в Свет. Кстати, как он прикрепил себя к нему, я точно не понял, но для светлых Исир стал героем и чуть ли не спасителем. Да вот беда! Если Тьма может даровать коль не бессмертие, то уж длинную жизнь точно, но вот Свет, увы, не наделяет своих слуг такой возможностью. И перед смертью Исир решил напакостить. А дело было так. В годы юности я увлекся оружием настолько, что сам стал его создавать. Какие же это были шедевры! (Моя мания величия, довольная тем, что про нее не забыли, свернулась клубочком и разрешила мне продолжить дальше рассказ). Так вот, один кинжал я решил выковать во Тьме. Поскольку я на нее завязан — это совершенно нетрудно. Но металл стал очень горячим. Настолько, что мне пришлось рискнуть и воспользоваться Хаосом. Пожалуй, это единственное, что для меня смертельно. Впрочем, как и для всех остальных. Только северные орки могут устанавливать с ним контакт, делая щели в междумирье. Впрочем, я отвлекся. В тот момент, когда Хаос уже омыл кинжал, и я решил взять его в руки... Я не знаю, как так получилось, но поранился. Крохотная царапина, через которую Хаос попал в мою кровь. Я умирал мучительно долго, разрываемый болью на полу своей мастерской. Если бы не Исир, то сейчас меня уже давно не было бы ни на этом, ни на каком другом свете. Он смог меня спасти — тогда еще один из лучших моих учеников. А еще Исир решил, что это все из-за кинжала, что я сам выковал оружие, способное меня убить. Хотя теперь Ла-сит для меня опасен не более, чем укус комара. Кстати, на заметку, после того случая у меня и к Хаосу появился небольшой иммунитет, если так можно выразиться. Но тогда я решил не расстраивать мага и специально потерял этот кинжал в смертном мире. А Исир, так и не поняв своей ошибки, перед смертью раскрыл мой якобы самый страшный секрет. Так что пророчество — обычная глупость. Идем дальше. Почему под пророчество подошла именно принцесса, мне понятно. Несмотря на то что Исир оказался отлученным от Тьмы, все равно продолжал оставаться хоть на каплю, но верным своим идеалам. То есть: либо с моей смертью свершится месть за нанесенное оскорбление, либо прервется королевский род. Он специально просчитал, чтобы даты сошлись до того, как тот, кто наследует корону империи, вошел в возраст, когда бы его связали узами брака. Что у нас еще? Меня приняли за наследника Темного князя. Даже не знаю, что тут думать. Хотя по россказням светлых у меня этих наследников должно быть как грибов после дождя... а то и больше. А хотя нет, постойте, я, наверное, их всех убиваю. Или ем? Если честно, понятия не имею, что там про меня рассказывают. Точнее, имею, но только в общих чертах — самое необычное знаю, а так как все пытаются придумать что-то новенькое... Да и все эти россказни слушать... бр-р-р. А то будут у меня проблемы со сном после сказочек светлых про себя любимого. Опять же, как оказалось, команду подобрали толковую, только на первый взгляд состоящую из полных идиотов. Они спокойно выдали мне часть информации, которая на самом деле для любого другого была бы бесполезным набором слов, а взяли такую клятву, что мама не горюй! Даже отъявленный маньяк не осмелится идти против клятвы доверия на силу, к которой он принадлежит. Все просто. В некоторых мирах люди и другие живые существа прекрасно обходятся без души — с легким чувством дискомфорта. Но не тут. В этом мире душа — связующая нить между разумом и телом. Нет души — человек (гном, эльф) и кто-то еще становится бесполезным куском мяса. Он не может больше управлять своим телом. Оно продолжает существовать без его команд и тихо умирает, так как не в состоянии открыть рот даже для того, чтобы принять пищу. Хотя разумное существо продолжает все понимать и чувствовать, находясь внутри тела. Не правда ли, ужасная участь? Когда-то этот метод умерщвления практиковался как казнь. Приговоренного под пытками заставляли дать эту клятву, а потом делали так, чтобы она была нарушена. Но потом совет Светлого ордена счел это омерзительным, запретив так издеваться даже над темными. Так что ни у кого и в мыслях нет, что кто-то осмелится по своей воле нарушить клятву доверия. Ну откуда светлым знать, что у меня нет души? И не потому, что я такой мерзкий темный выродок, а потому что отец, когда творил меня, отвлекся на что-то постороннее, наверное, мама что-то под руку сказала. А потом они в два голоса отговаривались, мол, так все и задумывалось, чтобы, значится, пооригинальнее вышло (как только из клетки выпустили). Вот такая грустная история. И почему внутренний голос ничего не пытается прокомментировать? «Устала, милая?» — «Угу, спи уже, великий мыслитель. И не забудь, что они тебя убивать собираются». Ну, это-то как раз не проблема. Если хотят — пускай поразвлекаются. Еще немного подумав на разные темы, но так и не придя к единому решению, я позволил себе уснуть. *** — Алир, ты спишь? Рыцарь моргнул, медленно выплывая из приятного сновидения, что только-только успело завладеть его сознанием. Присевшая рядом с ним на корточках эльфийка выглядела настолько необычно, что на какой-то момент Алир подумал, что продолжает спать. Потом он наткнулся на все тот же внимательный холодный взгляд и понял, что, увы, поспать ему не удастся. — Нет, леди... хм... Анабель, я вас... тебя внимательно слушаю, — рыцарь провел ладонью по лицу, стирая остатки сна, и принял сидячее положение. Леди недолго думая устроилась рядом на земле. Остальные уже давно спали. Ибор громко храпел. Впрочем, храп у него был на удивление мелодичным и за то время, что они ехали по Светлым землям, все успели привыкнуть. Монах спал, положив под голову вместо подушки копию Книги Света. Маг смешно причмокивал губами. Темный же устроился достаточно далеко, полностью укутанный беззвездной душной ночью. Но интуиция подсказывала Алиру, что Габриэль теперь-то уж точно спит. — Он солгал? — Тут же спросила эльфийка, проследив взгляд рыцаря. — Не знаю, — честно признался Алир, прислушавшись к себе. — Он действительно как-то связан с Темным князем. И мальчик был искренен, когда говорил клятву. В остальном у меня создалось стойкое ощущение, что он чего-то недоговаривает. — Так же, как и мы? — усмехнулась Анабель. — Думаю, это естественно: мы не доверяем ему — он так же не доверяет нам. Хотя я бы многое отдала за то, чтобы узнать причину, по которой он нанялся проводником. Очень непростой темный, — последнее слово она выплюнула как проклятие. — Ты всех их ненавидишь? — осторожно уточнил рыцарь. В ордене Алира осторожно предупредили, что у эльфийки личные мотивы мести могут взять верх над разумом. Сначала, глядя на Анабель, рыцарь не представлял, как расчетливая холодная эльфийка может сделать что-то необдуманное. Но сейчас, замечая ненавидящие взгляды, что она изредка бросала на проводника, забывая их маскировать, понял, что предупреждение не было лишено основания. Сам он уже начал сомневаться в своей ненависти. Всю свою сознательную жизнь он представлял темных какими-то монстрами, а Черные земли выжженной пустыней. Пока его ожидания не оправдывались, и ненависть, скорее, переходила в неприятие. Впрочем... — Не всех, — эльфийка затеребила тонкую цепочку с небольшим круглым медальоном, — но многих. — Взгляд Анабель неожиданно смягчился. — Думаю, мы чуть-чуть поспешили, когда решили столь категорично отнестись к этому милому мальчику. Нам стоит быть с ним более приветливыми и не пытаться все время вытягивать информацию. Он достаточно умный и может начать свою игру. — Если уже не начал.