1. Как развеять скуку

Не говорите мне, что эта проблема сложна. Будь она проста, не было бы проблемы. Фердинанд Фош Ну почему все самое интересное должно происходить именно по ночам? Ну, вот кто такое придумал?! Поймать бы того автора, который сказал: «И стоило наступить ночи, как вдруг!..» — и настучать ему в бубен, простите за лексикон. А то он сказал, и все остальные тут же принялись его копировать. Я спать хочу! Ну и что с того, что я Темный князь и воплощение зла?! Все равно хочу. Мне, между прочим, умереть пришлось, а тут какая-то тень. Впрочем, все было спокойно. Если что-то и бродило вокруг нашей команды, сегодня оно решило не высовываться и дать мне отдохнуть. Монашек, устав носиться по полянке и поливать кучки пепла святой водой, опустился на землю рядом со мной и грустно вздохнул. — Вот скажи мне, темный, какая тебе выгода в том, что ты защитил сиятельную леди? И не притворяйся, что сделал это по зову сердца... — Может, она мне нравится? — Вопросил я, замечая, как эльфийка насторожила свои красивые ушки. — Чушь! — Добродушно фыркнул Радек, доставая из складок рясы потрепанный молитвенник. — Слуги мрака не умеют любить, они умеют только желать! — Хм... согласись… — При этих словах монашек так скривился, будто укусил незрелый лимон, я, не обращая внимания на эту реакцию, продолжил: — Согласись, что между словами «любить», «желать» и «нравится» огромная пропасть. И поверь, темные умеют испытывать симпатию. И если я приведу назад отряд в целости и сохранности, мне больше заплатят. Так что выгода есть. И немалая. — «К тому же с эльфийкой путешествовать намного веселей», — додумал я уже про себя. Монашек недовольно фыркнул и даже собрался отодвинуться от меня, но потом передумал и тихо забормотал молитву, словно проверяя мою реакцию на святые слова. Реакции не последовало. Точнее, я просто перевернулся на другой бок и наконец уснул. Снилось мне что-то невнятное. Не помню, что точно, кажется, я то ли от кого-то убегал, то ли, наоборот, за кем-то гнался. Мне было очень весело и совершенно не скучно. Это ощущение оказалось настолько удивительным и нереальным, что я даже проснулся. Рядом тихо похрапывал монашек. Фигура рыцаря, который прохаживался туда-сюда в ожидании конца смены, мельтешила где-то сбоку. Лес жил своей ночной жизнью. Где-то тревожно ухнул филин, словно предупреждая Алира о моем пробуждении. Я осторожно, чтобы не привлечь внимание рыцаря, перевернулся на спину. Жаль, небо оказалось затянуто плотным слоем облаков. Не то чтобы я люблю смотреть на звезды, просто, раз уж проснулся — почему не отдать немного свободного времени созерцанию?.. Несколько минут я вглядывался в тревожный черно-багровый цвет туч. Словно кто-то пытался меня о чем-то предупредить. Но о чем? Если бы была хоть какая-то вероятность моей смертности, я бы знал. Хаос не в счет. Туда могу проникнуть только я. Ну, и некоторые умельцы из народа северных орков, но тех уже давно нет на этом свете. А значит, я проживу еще ровно столько, насколько хватит моей выдержки. Что-то другое? Угроза моим спутникам? Но здесь, на своих землях, я смогу спасти их от всего. Даже из смерти в течение десяти минут успею вытащить. А может, и не стану. Не так уж они и дороги мне. Что-то случилось в Цитадели? Нет, Элли успел бы мне это сообщить...Хотя легко забыть, что личная неуязвимость не возводит в ранг бессмертных всех вокруг. Внутри нарастала непонятная тревога, словно я что-то забыл, что-то очень важное, и никак не мог вспомнить. Я вроде никогда не жаловался на склероз, а тут уже не в первый раз ловлю себя на подобной забывчивости… В таких раздумьях я провел еще пять минут, пока не понял, что цвет неба всего лишь отражает мои мысли. Помянув Хаос вперемежку с веселым крестьянином, я быстренько привел сознание в порядок, с удовольствием наблюдая, как тучи шустро расползаются в разные стороны, открывая чернильное небо с крошечными алмазиками звезд. — Великий Свет! — Тихо воскликнул Алир, потрясенно смотря вверх. Н-да, надо было сначала ему глаза отвести. Я поменял положение своего тела на сидячее и ухмыльнулся. — Тебе не кажется, рыцарь, что поминать великий Свет ночью на Черных землях верх глупости? Он не оградит тебя, а, наоборот, привлечет излишнее внимание. — Я наклонил голову набок, ехидно смотря на подпрыгнувшего от неожиданности рыцаря. Сейчас, в окружающей нас темноте он казался эльфийским принцем, сошедшим со страниц какой-нибудь сказки. Не хватало только белого единорога. «Зато ты на месте!» — «Боюсь, цвет не тот…» — «Значит, с единорогом проблем нет?!» — Темный, ты не спишь?! — Воскликнул Алир. Я про себя поаплодировал: потрясающая логика. Нет, я сплю! — Уже нет. Видишь ли, поминание Света, причем с таким чувством, здесь, на этих землях слишком остро ощущается. И как любой темный в радиусе двух лиг, я тут же очнулся, чтобы защитить свой дом. При этом созвучии в наши сознания закладывается простая команда: «Убить сказавшего это!». И если бы я не успел вовремя проснуться, сейчас мы бы уже дрались. Или я добивал остальную команду, так как ты не ожидал нападения. Причем сделал бы я это неосознанно и, очнувшись утром, очень бы пожалел, что лишился своих нанимателей. Ты понял меня, рыцарь? Сейчас в этом радиусе единственным темным оказался я. А у меня к этому чуть более высокая устойчивость, чем у остальных. Я удивлен, что вы об этом не знали. Без таких сведений идти в Черные земли — чистой воды самоубийство. Будь добр, завтра объясни это остальным. Если такое случится близко к городу или в самой Цитадели... — Я сделал театральную паузу, постепенно перешедшую в молчание. Я сказал правду. Ну, кроме того, что на меня это вообще не действует. И так же, что мое присутствие полностью поглощает такие выбросы светлой энергии. Пусть боятся... Буга-га!!! — Хорошо, темный, я учту это. Спасибо, — рыцарь кивнул мне и, устав мерить шагами нашу стоянку, присел рядом с еле-еле тлеющим костром. — Я слышал об этом, но всегда считал обычной сказкой. Светлое слово темному? Забавно. Что ли еще что-нибудь рыцаренку рассказать? Помню, когда-то давно я был неплохим рассказчиком. Я подошел к Алиру и устроился рядом, взглядом воскресив небольшое пламя. Сначала рыцарь нервно дернулся, но потом, вздохнув, остался сидеть рядом со мной. — Хочешь, я расскажу тебе еще одну сказку, которую я услышал, когда был маленьким? — Хочу. — Жил да был творец. Он был совершенно обычным творцом. Его отец с матерью были творцами, его дед с бабкой были творцами. Его сестры, братья, дяди, тети, знакомые и друзья, соседи — все они были творцами. Вели обычные жизни. Учились, влюблялись, болели. И всю жизнь работали над своими мирами. Вот и наш творец в день своего совершеннолетия начал создавать свой мир. У него не было выдающегося дара, и поступки его зачастую оставляли желать лучшего, а еще он очень любил экспериментировать — пожалуй, это было его худшей страстью. Он долго пытался создать такой мир, подобного которому еще никто не придумывал. Иногда он поступал плохо на пути к своей цели, но, в конце концов, после многих неудачных попыток у него получилось. Созданный им мир стал самым прекрасным и многогранным миром из всех, когда-либо созданных. Только очень-очень маленьким. Пошли слухи, что этот мир даже прекраснее мира самих творцов. Творцу стали завидовать, а потом и вовсе возненавидели. Чтобы скрыться от всех, творец ушел в свой мир. Там он встретил прекрасную обычную смертную девушку и влюбился. А она ответила ему взаимностью. Первым у них родился сын — его назвали Тьмой. А затем дочь — Свет. Но тут случилось ужасное: другие творцы попытались уничтожить его прекрасный мир. И творец умер, спасая его. Усилием последней своей волей он сумел спрятать мир так далеко, что никто не смог этот мир найти. Но на этом беды маленького прекрасного мирка не закончились. Любимая творца не смогла пережить его смерть и ушла следом, оставив сына и дочь одних. Мальчик так возненавидел отца и мать за то, что они бросили их с сестрой, что стал причинять жителям того мира боль и страдания, используя свою силу. Он хотел отомстить другим творцам. Тогда он начал путешествовать по созданным ими мирам, в каждом оставляя свое воплощение, противостоящее творцу выбранного мира. Он успел причинить столько боли и смерти, что практически забыл, что сам способен на что-то хорошее. Но маленькая Свет, единственная, кого он продолжал любить, утешала его, возвращая к нормальной жизни. А еще она очень боялась темноты. По ночам ей слышались шаги и смех других творцов. Тогда Тьма придумал удивительно яркие и красивые звезды для маленького прекрасного мирка, чтобы его власть не была в ночи абсолютной. Он рассказывал по ночам сказки маленькой сестричке. Но она все равно боялась и плакала. Тогда брат, чтобы защитить ее, поглотил Свет. Так появился Сумрак. Всесильное существо с возможностями творца и с вечно молодой душой смертного. Существо, из-за своего всесилия обреченное на вечность... — Грустная сказка, — согласился рыцарь. — И конец несчастливый. Я посмотрел на далекие звезды. «Свет мой, не плачь»... — Конец? Алир, там не было конца, ведь вечность еще не закончена. Так что, кто знает, может быть, все закончится хорошо. — Скажи, а все темные такие, как ты? Ну и вопросы! Тьма, это все мое плохое влияние. — Конечно, нет! — Оскорбился я. — Они все эгоистичные злые существа, преданные этому... их князю! Ненавижу... «Вот только не надо драматизировать...» Нет, мне положительно нравится вешать этим светлым лапшу на уши. Это так забавно выглядит! — Что тебя с ним связывает? — Ох, вот только не надо опять начинать про сына Темного князя. «Ну, да, папуля… а то тебе стыдно.» — Многое. И не надо об этом спрашивать. — Добавим еще один контрольный выстрел из эльфийского лука. Я сделал голос тихим и жалобным: — Пожалуйста, Алир, не спрашивай. Я... я не могу рассказать. Как же хорошо, что сейчас ночь, и что рыцарь не видит моего ехидного оскала. — Хорошо, не буду, — поспешно согласился рыцарь. — А тогда, может, ты расскажешь, тебе, и правда, нравится Анабель? Как там было: «Не солги?» Эх, пропащая моя душа, которой у меня никогда не было... Теперь я сделал голос мечтательным. — Ну, я понимаю, что она сиятельная леди из Старшего дома светлых, а я обычный темный. Но она такая красивая! И какая у нее волшебная улыбка... — А ведь эта ушастая сейчас подсушивает наш разговор. Я представил себе, как на аристократичном лице расползается совершенно глупая улыбка маленькой девчушки, и еле-еле удержался, чтобы не рассмеяться. — Мне кажется, что она совершенна. Поэтому я и кинулся ее защищать. Мне с рождения вдалбливали, что такие, как я, неспособны на любовь, но сейчас я даже не знаю, что и думать. — Эльфийка счастливо вздохнула и поспешно спохватилась — вдруг мы с Алиром поймем, что она не спит? — А нам всегда говорили, что на любовь способно даже самое темное существо, пусть оно об этом и не знает. — Угу, угу, похоже, рыцаренок решил прочесть мне целую лекцию про любовь. Хм... самое темное, говорите? Конечно, сейчас пойду и, правда, влюблюсь. Да вот хоть в ту вампиршу, что притаилась с той стороны нашего небольшого лагеря. И вообще... Стоп... Вампирша?! Наверное, у меня был такой обалдевший вид (еще бы, проморгать такую гостью... старею, однако), что рыцарь гордо нахохлился и поспешил меня убедить: — Конечно! Я уверен, что ты способен на это светлое чувство! И оно сможет привести тебя к Свету! — Конечно, конечно... обязательно. — Я не отрываясь смотрел в те кусты, где притаилась кровососущая гостья, ощущая ее страх, отчаяние, ужасную ненависть и голод. Какой коктейль. Так, надо срочно что-то делать, пока она окончательно не съехала от голода и отчаяния, а то нападет, неизвестно на что надеясь — придется убить. А этого мне делать не хочется. Вдруг удастся решить проблему миром? — Алир, я понимаю, что ты мне еще не доверяешь, но я вижу, как тебе хочется спать. Давай я до утра подежурю? Мне надо много чего переосмыслить после твоих слов. — Последняя фраза стала главной. Блондинчик окончательно убедился в том, что ему удалось наставить меня на путь истинный. И, немного подумав, он кивнул. Подумаешь, привязал на рыцаря частичное подчинение, а то бы он точно пост не оставил... Я подождал, пока он уляжется, и наслал на команду небольшое сонное заклятие. Максимум на полчасика. Дальше они продолжат спать самостоятельно. А проблему я уже решу. Еще минут пять я просто сидел у костерка и любовался огнем. Мне было интересно, что предпримет вампирша, увидев, что бодрствую только я один. Нападет? Или подождет, пока и меня сон сморит? Но ее отчаяние и голод с каждой минутой только увеличивались. Страх то уходил на задний план, полностью гася жалкие крохи разума, не выдерживающего натиск голода, то только сильнее подгонял вампиршу, когда она понимала, что от быстрого истощения скоро совсем ослабеет. Все, надо заканчивать это балаган. — Выходи, я все равно тебя прекрасно вижу. Так же как и твои эмоции, — тихо бросил я в сторону кустов. Страх вампирши только усилился, и она дернулась бежать. Но отчаяние пересилило. На самый край полянки выступила маленькая дрожащая фигурка совсем еще юного существа. Тьма, да какая это вампирша? Девчонка пятнадцатилетняя. Только клыки прорезались, еще и охотиться не умеет. Она переступила с ноги на ногу, не отрывая злобного взгляда от моего лица, и внезапно бросилась на меня, достав откуда-то крошечный ножик, каким обычно пользуются травницы. — Предатель! Убийца! — Она налетела на меня и без замаха ткнула ножиком мне в лицо. Я был настолько удивлен таким поведением, что даже не стал уворачиваться. К тому же девчонка промазала, и вместо глаза воткнула ножик прямо мне в сонную артерию. А может, она туда сразу метила? Вот что значит, не везет. Между прочим, мне отнюдь не щекотно! Вампирка (называть ее грубым «вампирша» — у меня теперь уже язык не поворачивался) отступила на шаг, размазывая по грязному личику слезы, и, видимо, ожидая, что сейчас мое мертвое тело кулем свалится на траву. Я горько вздохнул, покачал головой. — Деточка, тебе родители не говорили, что нехорошо чужим дядям тыкать в артерии грязными железками? Какой-нибудь дядя может и обидеться... — Я, неприятно поморщившись, выдернул из шеи нож, и презрительно оглядев оружие убийства, выкинул его в траву. Девчонка испуганно вскрикнула, смотря на меня почти безумными глазищами. Но потом, опомнившись (ненависть — страшная вещь), бросилась на меня снова. Уже с кулаками, и пытаясь укусить удлинившимися клычками. Ага, напугала ежика задними карманами брюк. — Они не успели! Ты убил их! Привел к ним светлых! Предатель! Их никого нет, там только кучи пепла!!! Вся моя семья, клан... Уу-у-у... — Ей все-таки удалось повалить меня на землю. Хоть и не люблю играть в поддавки, пришлось уступить даме, если она таки желает быть сверху. Хм… получается, всеобщий язык она знает, раз ответила на мой вопрос. Но почему общается на темном? Вампирка поерзала, устраиваясь поудобнее на моем животе, и принялась увлеченно меня душить. Я лежал и разглядывал очень милое личико своей убийцы с видом пофигиста. Пусть перебесится, потом и поговорим. Но вампирка мне попалась на удивление упертая. И после десятой минуты затянувшегося убийства мне стало еще скучнее, чем обычно. — Девочка, ты еще не поняла, что меня нельзя убить? Или хочешь попробовать другие способы. Только быстрее, мне уже надоела эта мышиная возня. Не то чтобы ты тяжелая... но у меня уже спина затекла. К тому же из этого положения из-за твоего разорванного одеяния открывается очень пикантная картина. — Вы не подумайте, что я такой извращенец, просто нужно было как-то привести в себя эту полоумную. — Ах ты! — Взвизгнула девчонка на всеобщем, прикрывая свои прелести. И влепила мне пощечину. Ха! Было б на что смотреть! Н-да, похоже, она решила действовать по плану: не убью, так покалечу, не покалечу, так поиграю на нервах. Мне это надоело. — Ах я! Крошка, ты хоть поняла, кого пыталась убить? — Да мне нач... — только начала она, интересно смешивая два языка, как я опять открыл свою ауру и поменял ипостась... Девушка пораженно осмотрела представленного ей монстра, на чьем животе она уютно устроилась, и отпустила мою многострадальную шею. — Повелитель... — Он самый! — Злорадно подтвердил я и, воспользовавшись моментом, опрокинул вампирку. Мы поменялись местами, и чтобы не придавить ее, мне пришлось снова вернуть себе вид подростка. Теперь уже я поудобнее устроился сверху и улыбнулся испуганно пискнувшей малышке, чей боевой дух устремился за душой в пятки. — Поговорим? — Предложил я и для нужного эффекта кровожадно оскалился удлинившимися зубами. — Только, пожалуйста, на всеобщем, ты так быстро тараторишь, что я не успеваю разобрать все слова. Вампирка тихо заскулила, не предпринимая попыток скинуть меня со своего худенького тельца. Темно-красные глаза, в которых плескался испуг, неотрывно смотрели на мои удлинившиеся зубы. Причем так, что я чуть не смутился. Вроде, кариеса нет, и чищу я их регулярно... Что не так-то? Девчонка еще раз громко всхлипнула, явно ожидая от меня самого худшего, чего можно ждать в этой ситуации. Нет, не того, о чем вы подумали. Я об отлучении от Тьмы вообще-то говорил. — И чего ты на меня набросилась? Из-за клана? Живы твои родичи, не реви, — буркнул я. Похоже, эта малышка, пока разворачивалось действие, где-то гуляла или, что вероятнее, собирала лечебные травы и коренья, отсюда и эта пародия на холодное оружие. Вернулась и успела увидеть, как мы со светлыми «добиваем» вампиров. Вычислила темного и обвинила его во всех смертных грехах. — Да-а?! — Акцент у нее был весьма ощутимым. Наверное, сама втайне от взрослых училась говорить. — Да. Не мешай, дай закончить мысль! — Ну что такое, еще и старших перебивает. Хотя вон как глазки загорелись на слове «живы». Есть контакт! — Я сказал, что они живы — значит, они живы. В момент, когда было создано заклятие круга, я активировал порталы в северную часть земель, ближе к скалам. Куда они и попросились. А те кучки пепла — очень качественное подобие материальной иллюзии. Исчезнет завтра к вечеру. — Почему? — Спросила она на темном, но тут же опомнившись, продублировала вопрос на всеобщем. — Что почему? Почему завтра к вечеру? Ну... — Нет, почему вы их переместили и зачем привели к ним светлых? — Девчонка путалась в словах, беспорядочно коверкала их, дрожала от страха, что ее отлучат от Тьмы, но продолжала хамить и перебивать своего господина. Ну что за молодежь нынче невоспитанная пошла... ужас... — Тебе честно сказать? Мне скучно... Вот и захотел разыграть этих недотеп. А тут еще и вампиры подвернулись... хоть какое-то развлечение... — Развлечение?! — Опять разъярилась вампирка. Скорее всего, у нее это от голода. Конечно, сильное оправдание, да и я не обидчивый. Но почему-то это стало меня сильно доставать. Она ведь уже знает, кто я, и продолжает себя так глупо вести. В конце концов, я Темный князь! Злобно зашипев, я начал снимать с вампирки привязку. Нарочно медленно, чтобы глупышка успела опомниться и попросить прощения. Но она вскрикнула от боли и укусила меня за руку. — Тьма! — Воскликнул я, едва не выпуская это недоразумение природы. Ладно бы, девчонку, я чуть до конца не снял привязку! — Дура! — Нет, вы не подумайте, я женщин не бью, но она пока еще девочка, и к тому же вампир... Может, один разочек можно? Видимо, мое желание отчетливо проступило на лице, так как девчонка сжалась в крошечный комочек и жалобно всхлипнула. — Эх... горе, звать-то тебя как? — Я отпустил привязку, и вампирка облегченно вздохнула, поняв, что сегодня ее бить не будут. Даже улыбнулась. — Эилльн. — Как? Кошмар. Нельх... теперь это. Никакого вкуса. Вот Анабель — совсем другое дело. Торжественно сокращаю твое имя до Лин. Можешь начинать радоваться, — милостиво разрешил я. — Ну, и меня заодно называть Габриэль, можешь даже на «ты». Знаешь ли, я не хочу светиться своим титулом. Понятно?! Вампирка потрясенно кивнула. И только собиралась что-то сказать, как... — Ты что, гад, творишь?! Упс... Это в самый удачный (или совсем неудачный?) момент соизволил проснуться гном. А ведь, и правда, действие заклятия уже закончилось, а мы так шумим. Разъяренный крик гнома поднял на ноги всех остальных. Рыцарь схватился за меч, гном за топор, маг за файербол, эльфийка за лук, принцесса за голову. — Как что, не видно, что ли?! — Возмутился я. А потом понял, что в их представлении делаю я. Ну еще бы. Мерзкий темный поганец совершенно бесцеремонно прижимает к земле своим телом полуголую испуганную девчушку в обрывках грязной одежды, да еще и ухмыляется. (Красных глаз «девчушки» им-то не видно!) Как только до меня дошел факт, что они приняли меня за насильника, я слетел с вампирки как ошпаренный. — Вы тронулись? Она вообще-то вампир! — Я обвиняющее ткнул пальцем в замершую от удивления Лин. — Она нами подзакусить собиралась, между прочим. Если бы не я, вы бы сейчас лежали холодные-холодные и синие. Компания, наконец, рассмотрела, что представленная им девочка явно не человек. Во-первых, красные глаза. Они всегда такие у детей вампиров. После первой охоты, которая обычно происходит в совершеннолетие, они постепенно начинают менять свой цвет на что-то стандартное — зеленое, синие, в общем, совершенно обычное, зависящее от наследственности и генов. Во-вторых, небольшие клычки. И, в-третьих, потрясающая красота. Лин обладала той самой яркой ослепительной красотой и живым обаянием, что, увы, Анабель на ее фоне бледнела, переходя в разряд просто симпатичных представительниц женского пола, обладающих завышенным самомнением. Что уж говорить о принцессе, которая теперь выглядела вообще... хм... ну, совсем-совсем не красавицей. — Ага, вампирша... Спасибо, Габриэль, думаю, ее стоит убить. — Рыцарь еще раз оглядел Лин, теперь уже презрительно, и кивнул мне. Ага, щас с разбегу. — Может, не надо? Она больше не сможет причинить нам вреда. — Я сделал страшные глаза, чтобы вампирка не ляпнула ничего лишнего. — Она просто очень голодная. Я могу дать ей своей энергии, мы, темные, умеем делиться жизнью и без крови. — Темный... — А может, и правда, оставим? — Неожиданно меня поддержал Леллин, смотря на Лин, как на самое великое сокровище. — Возьмите меня с собой! — В разговор вдруг встряла сама вампирка. — Я умею сражаться! Я не буду обузой! — Теперь она старалась выговаривать слова правильно, явно не желая выдавать своего незнания всеобщего языка. Вот дуреха. По обрывкам ее эмоций мне удалось понять, что она считает себя обязанной мне за то, что напала. Эх... если напросится... Мне как-то все равно. Даже веселее будет. — Мм... ты хоть знаешь, зачем мы в Черные земли сунулись? Лучше драпай, пока разрешают, — вмешался гном. — Украсть что-нибудь из Цитадели! — Убить Темного князя! — Встрял я. — Веселого крестьянина за ногу… — изумленно вытаращив глаза, выругалась Лин. Кажется, этот персонаж в ходу и у вампиров. Честно, не знал. Лин даже с вытаращенными глазами выглядела весьма мило. Она переводила ошарашенный взгляд с меня на команду и с команды на меня. И, похоже, очень надеялась, что это ей послышалось. Но команда оставалась серьезной. А я продолжал делать такие страшные глаза, что если бы увидел себя со стороны, наверное, испугался. — Я вам помогу! — Неожиданно заявила она, откидывая за спину длинные-длинные рыжие волосы, и умоляюще посмотрела на Алира, безошибочно вычислив в нем главного. — Энергию я могу брать у Габриэля, и мне не придется никого кусать. Ну, пожалуйста!!! — Всхлипнуло это чудо. Команда переглянулась. Конечно, про такую вещь, как вампирское обаяние, они не слышали... Алир грозно посмотрел на меня, когда я не вовремя хмыкнул. — Это правда? Ты можешь поддерживать ее без человеческой крови? Пожатие плечами должно было означать «да, запросто!». Лин, почувствовав, что она почти в команде, улыбнулась, обнажив белые клыки. Гнома ощутимо передернуло, но от комментариев он воздержался. Благо вампирка даже в столь непрезентабельной рваной одежде производила положительное впечатление. Хотя чувствую своими ушами, что еще будут у нее проблемы со светлыми. Это я такой домашний, хороший, всем нравлюсь. А вот вампирка... Хотя, кто знает. Достаточно посмотреть на очарованного Леллина и сразу понятно, что у меня так не выйдет. Полом малость не вышел. И слава Тьме! Однако я пропустил часть разговора. Тем временем Алир уже задал Лин свой коронный вопрос, которым меня доставал. Чем же ей так не нравится Темный князь? Вампирка закусила губу, явно не зная, что ответить. А потом у нее в глазах вспыхнул та-а-кой дьявольский огонек, что мне стало не по себе. Наглое чудо тем временем скуксилось, опять начало всхлипывать. А потом выдало: — Он... он уничтожил весь мой клан! Родителей, брата, всех!!! — Она так натурально заплакала, что я чуть ей не поверил. — И главное, если б мы предали его. Нет, он убил их только потому, что ему было ск-у-у-шно!!! — Сев на траву, она начала размазывать по милому личику слезы. Все светлые тут же кинулись ее утешать. Даже гном, покраснев, предложил замызганный носовой платок. Я же стоял и не знал, то ли мне смеяться, то ли рыдать на пару с вампиркой. Они и так обо мне такого мнения, что проще пойти повеситься на ближайшей ветке, которая выдержит такого мерзавца, как я. Компания тем временем окончательно уверилась, что убийство Темного князя не только избавит Светлые земли от страшного врага, но и сами Черные от жестокого тирана. Лин была принята в компанию без лишних вопросов. На нее косились как на великомученицу. Худенькая принцесса одолжила Лин штаны и свободную темно-серую рубашку. Девочка подвязала длинные волосы, умылась и, светясь от счастья, пытала команду на предмет того, как же они собираются убивать Темного князя. И при этом так косилась на меня, что я не знаю каким чудом остальные не поняли, кто тут князь. Потом был быстрый завтрак. Пока я ел подгоревшую и неаппетитно выглядевшую кашу, вампирка прицепилась ко мне, как клещ, и выкачала такое количество энергии, что я так и не понял, куда там все вместилось. Анабель весь завтрак косилась на Лин, как на врага народа. Неужели ревнует?! Шикарно... Я-то поиграть хотел. Хотя, признаться, сиятельная леди меня все равно привлекала больше. Только ей об этом знать необязательно. — Лин, поедешь со мной? — Тихо спросил я у вампирки, на несколько секунд опережая идентичный вопрос Леллина. — Конечно... Габриэль. — Девчонка, которая из-за передозировки моей энергии прекрасно меня чувствовала, поняла планы на эльфийку. И то ли извиняясь за свой балаган про родственников, то ли просто подыгрывая, когда мы залезли на Алмаза, прижалась ко мне всем своим хрупким тельцем и крепко обняла. Я за несколько метров услышал, как скрипнула зубами Анабель, и счастливо улыбнулся. Черт, кажется, я, и правда, смогу хоть ненадолго избавиться от назойливой скуки!