1. Как развеять скуку

Виселицы не боится лишь безголовый. Валериу Бутулеску — Р-ррр! — Это было почти смешно. Вот скажите мне, откуда посреди дороги могла взяться стена? Обычная такая стена — сложенная из каменных квадратных блоков, уходящая вверх примерно на три моих роста. Серая, ничем не примечательная стенка, которая появилась словно ниоткуда прямо перед носом, практически у самого выхода из лабиринта. И главное, в какую бы сторону мы с дороги ни сворачивали, как бы ни разделялись, казалось, что эта стенка не то чтобы бесконечна, но, в конце концов, выведет нас именно к тому самому месту, где мы вошли в лабиринт. А я уже обрадовался легкой прогулке. Как оказывается, зря. Светлые предприняли уже несколько попыток стенку уничтожить, что, естественно, не получилось. Герион, отойдя в сторонку, методично ковырял ее кинжалом, наверное, надеясь сделать дырку. Стена смотрела на этот акт вандализма философски — за последний час оборотню не удалось порадовать нас ни одной царапиной. Мой рык — «Ты забыл добавить эпитет «грозный», о великий!» — она так же проигнорировала, хотя я уж и раскрылся перед ней. Но и до злого Темного князя ей не было никакого дела. Не то чтобы я оскорбился, ну что вы, Темный князь вообще удивительно необидчивое существо. Просто такое неуважение… У меня оставалось два пути: либо со всей силой жахнуть по стенке — авось не выдержит, либо попытаться через нее перелететь. Ну или хотя бы посмотреть на нее с высоты птичьего полета. Первый вариант мне категорически не нравится. Все-таки стена выполняла нужную функцию: она не только не позволяла маленьким деткам с той стороны забредать в опасный лабиринт, но и охраняла ту сторону от своих кровожадных «деток». Ведь, насколько я знаю, с той стороны почти сразу же начинаются хорошо обжитые земли. Города, незначительно уступающие по размерам столице, большие села... Это на первой границе все живут, как хотят, а дальше начинается вполне организованное государство. Кстати, государство процветающее! Мирок этот устроен очень хорошо — почти утопия. Природа, не забывая про смены времен года, особо не усердствует с катаклизмами. Нужен небольшой дождик? — Пожалуйста! Солнышко? — Как скажете! Крестьянам и сильно трудиться не надо, чтобы собирать урожаи. Земля сама позаботится, чтобы колосья выросли в человеческий рост, чтобы всего на грядках и ветках хватало. Чтобы скотина не болела. Да и сами люди менее подвержены болезням, чем в других мирах. Всякое случается. Но случается редко. Хватает и денег и земли. Налоги — одно название, только чтобы галочку поставить. Все, что мне может понадобиться, я могу создать сам в необходимых количествах, — если, конечно, не буду лениться. Маленькие миры всегда обустраивать куда проще больших. Но я опять отвлекся. «Это уже входит в привычку, дорогой...» Так что разрушать стену мне категорически не хотелось. Остается только перелететь и попробовать перетащить остальных. Вот только что-то мне подсказывало, что стена может защищать вторую границу и от угрозы с воздуха. — Эй, смотрите, что я нашел! — Неожиданно завопил над ухом Алир. — Ну? — Мы сгрудились вокруг рыцаря, который гордо тыкал пальцем в почти незаметный бугорок на стене примерно на высоте пяти локтей. — Остальная стена вся гладкая. А это больше похоже на те рычажки, что бывают для открытия потайных комнат. Нажмем? Вдруг дверь откроется? — Оживился Алир и… — Нет!!! Поздно. Вдохновленный идеей, рыцарь уже успел ткнуть пальцем в то, что принял за рычажок для открытия. На какой-то момент мне показалось, что ничего не произойдет. Мало ли, что это? Почему сразу потайные двери? Но, увы, догадка рыцаря оказалась правильной. В стене что-то глухо щелкнуло, и в следующий момент открывшийся темный проход поглотил не успевшего даже вскрикнуть Алира. Не люблю эффект «черной дыры». В основном, потому, что ему совершенно все равно, кого засасывать. И повлиять на это никак невозможно. Поэтому, не успев удивиться внезапному исчезновению рыцаря, я почувствовал, что меня, как стоящего ближе всего к Алиру, также начало затягивать. Благо, в отличие от рыцаря, я успел возмутиться и даже протестующе вскрикнуть. Помогло это мало, и уже через секунду я и вцепившиеся в меня Герион и Анабель, пытавшиеся удержать меня за рубашку, падали куда-то вниз сквозь переливающийся всеми цветами радуги узкий туннель. — Ой! — Я не до конца успел понять, что падение закончилось и, зависнув в нескольких метрах над странным каменным полом, покрытым темно-бурым мхом, стал опускаться уже намного медленнее, как сверху на меня упала перепуганная эльфийка. Не понимая, где чьи руки и ноги, мы совершенно ошалевшим клубком все-таки плюхнулись на неприятно чавкнувший мох. И довершая эдакий пикантный сэндвич, на Анабель приземлился еще и Герион. Рядом раздался грустный смех Алира. — Тьма! — Я закашлялся, отплевываясь от совершенно невкусного мха. — Леди, вы ничего не подумайте, мне очень приятно, что вы используете меня в качестве мягкого матраса, но не могли бы вы избавиться хотя бы от назойливого оборотня, который, между прочим, очень больно пинается! — Простите… — Тут же сконфузился Герион и попробовал слезть с эльфийки. Сначала раздался «ох», потом кашель, потом снова «ох» и звонкая пощечина вместе с грозным рычанием длинноухого чуда. На какую-то секунду мне даже стало интересно, что же происходит сверху, но тут я получил острым локтем леди прямо по недавно сломанной пояснице, и интерес мигом улетучился. — Алир, — жалобно взмолился я, — ну хоть ты стащи с меня этих извращенцев. Я, конечно… ох… — Это уже вариации в моем исполнении — за «извращенцев». Сидящий рядом, порядком ободранный, рыцарь посмотрел на нас, словно видя в первый раз, и махнул рукой. Парень явно переживал, что из-за своей поспешности отправил нас черт знает куда. Ну да, пока он будет спорить со своей совестью, мне придется вытаскивать их из очередной переделки. Понять бы хоть, куда мы попали. Мои мысли перебил раздавшийся где-то очень близко детский смех. Ясный звонкий голосок разрезал воздух, заставив табуны мурашек пробежаться по телу. Представьте, вы попали черт знает куда. Вокруг замшелые стены, вы в узком проходе не больше двух метров в ширину. Начало и конец этого прохода теряются в наплывающей со всех сторон темноте. А седалищный нерв прямо-таки вопит о том, что это — ну крайне нехорошее место. И вдруг детский смех. Причем он раздавался не с какой-либо одной стороны, а отовсюду, словно его породил кислый застоявшийся воздух. Герион тут же перестал дурачиться и слез с эльфийки. Анабель, в свою очередь, оставила в покое мою многострадальную поясницу, понимая, что если «что» — толку от меня живого будет больше, нежели чем от меня, раздавленного сиятельной леди. — Что это было? — Рыцарь вскочил на ноги, в испуге озираясь. Степень его волнения можно было легко определить по охрипшему голосу. — Тьма меня забери, вы это слышали?! — Не кричи! — Рассерженно зашипел на Алира оборотень, также озираясь по сторонам. — Не привлекай лишнего внимания. — Н-да. — Я наконец-то смог подняться на ноги, чтобы тоже лучше осмотреться, а заодно, просто на всякий случай, загородить собой эльфийку. Так, чтобы с одной стороны ее прикрывала стена, а с другой я. — Сейчас, что привлекай, что не привлекай — разницы уже не будет. Мы с таким грохотом сюда свалились и так весело шумели, что все, кто здесь обитают, уже давно знают о гостях. Герион подтвердил мой вывод мрачным кивком, но на рыцаря еще разок шикнул, чтобы тот соблюдал дисциплину. Не хочу признаваться, но мне было очень не по себе в этом месте. Наверное, потому, что я понятия не имел, где же мы находимся, и что это за место такое. Кроме одного — мы не в моем уютном мирке, а где-то за его пределами. И от этого становилось еще более неуютно. И переместиться не могу — сразу почувствовал, что тут кто-то поставил блок на межмировые перемещения. А чтобы его снять, мне нужно находиться хотя бы в прямом контакте с его хозяином. Быстро осмотревшись по сторонам, я поднял глаза вверх, обнаружив там тот же замшелый камень в трещинах и сколах. — Габриэль, куда мы попали? — Анабель подергала меня за рукав рубашки, которая после «увлекательного» спуска была слегка порваной и мятой. — Мне тут совсем не нравится. Гениальная фраза, достойная героини какого-нибудь сентиментального романа. И, будто откликаясь, справа из темноты, совсем-совсем близко от места нашей посадки раздался смешок. Короткий и злой, словно неведомое существо оценило хорошую шутку. И тут же, стоило всем разом повернуться направо, как уже слева раздался все тот же детский смех. Даже мне стало жутковато — в переливах тоненького голосочка явно ощущался голод. Кто-то, явно издеваясь, пропел «ля-ля-ля», и все смолкло. И только теперь я заметил, что стелющаяся по сырому мху темень почти вплотную подобралась к нам, а из нее тянулись тонкие щупальца к Алиру. — Осторожней! Снизу! — Не выдержав, завопил я, забывая про всякую осторожность. Наваждение исчезло, мой вскрик разрушил гипнотическую тишину, рыцарь пугливо подпрыгнул аж до каменного потолка, и темнота, отдернув щупальца, отступила на несколько метров назад, занимая прежние позиции. — Какого Света?! — Герион рассеянно оглянулся на меня. — Где мы? И этот туда же. — Если бы знал — сказал бы, — мрачно буркнул я, садясь прямо на мох. Не знаю, что это было, но сомневаюсь, что мы выиграли первый раунд. Скорее всего, нас просто прощупывали. А кому как не мне знать, как опасные хищники любят поиграть с добычей? Так что, скорее всего, тот, кто затаился в темноте, — а на то, что там затаился точно не вегетарианец, я могу поставить что угодно, — так вот, скорее всего, сейчас этот «кто-то» признал нас очень интересными игрушками, с которыми можно хорошо развлечься, прежде чем съесть. — То есть… — Осторожно уточнил оборотень. — То есть я не всеведущ! — Пришлось огрызнуться, безо всяких опасений кивая в сторону эльфийки и рыцаря. Раз уж так распорядилась прекрасная Рата — фея судьбы, то можно будет хорошенько разузнать у оборотня, откуда он свалился на мою голову. — В любом случае сидеть на одном месте нельзя. Надо двигаться хоть куда-нибудь и надеяться, что остальные целы, невредимы, и ничего им не угрожает. — Двигаться… — Эхом откликнулся Алир. — Но куда? Влево или вправо? Справа раздался ехидный смешок, и все снова стихло. Герион перехватил мой взгляд и кивнул остальным, сказав нарочно громким голосом: — Лучше идти налево! Но пошли мы все-таки направо, в направлении смешка. Знаете, когда у человека повышенная подозрительность, можно очень долго играть в угадайку. Мыслить: если он не хочет, что бы я пошел туда, значит, туда, наоборот, надо идти. Но если он догадывается, что я догадаюсь, значит, идти надо в другую сторону. И так до бесконечности. Поэтому я выбрал самый простой вариант: либо этот путь наиболее безопасный, либо мы быстро узнаем, с чем столкнулись. — Веселого крестьянина к теще! — Приглушенно выругался сзади Алир таким голосом, будто сообщал, что его только что убили. Резко повернувшись, я понял, что рыцарь подобрал самую подходящую интонацию. За нами была каменная стена тупика. Проход исчез. — И что нам делать? Я так и не понял, кто задал этот вопрос: может, Алир, сорвавшись на фальцет, может, эльфийка. И хорошо, что не понял, а то бы ответил в рифму. Знаете, мне такие фразы напоминают дурацкие книжки, где главного героя порезали ножом, скинули со скалы, после чего долго били ногами, потом к нему подбегает главная героиня и, испуганно прикрывая ладошкой неэстетично выпавшую нижнюю челюсть (тоже довольно частый прием), восклицает: «Милый, с тобой все в порядке?!». Вот и здесь та же ситуация. Что я могу ответить?! — Идти дальше. — «Не правда ли, логично?» — Те, кто против, могут остаться тут. Со стороны тупика детский голосок произнес красноречивое «Бу!», и желающих остаться почему-то не обнаружилось. Эльфийка, вцепившись мне в руку, старалась не отставать, пугливо озираясь на замыкающего нашу процессию Алира. Герион осторожно, в ожидании врагов, вышагивал впереди. Кап! В наступившей тишине это прозвучало так неожиданно, что я даже подпрыгнул. — Впереди развилка, — тихо проинформировал оборотень. — Капает наискосок от нас. Но мне кажется, что нам слишком уж явно сообщают о ней. — Или там просто протекает потолок, — заметил я, проверяя оставшийся у меня кинжал. Меч и два метательных ножика остались рядом с вещевым мешком в седельных сумках Алмаза. — Может, хозяева ремонт давно не делали? — Ну, тут такие хозяева, — оборотень оглянулся, словно нас могли подслушивать, — что им это простительно. Надо выбрать маршрут. Правильный мы не знаем. Но хоть какой-то план нужен… — Все время прямо? — Осторожно спросил рыцарь. — Предлагаю каждый раз сворачивать в другую сторону. Если тупик… посмотрим по обстоятельствам, — неожиданно подала голос Анабель. Я поспешил согласиться с эльфийкой. Герион тут же согласился со мной. Алир оглянулся назад и просто кивнул. Вдруг из темноты, преследовавшей нас сзади, неожиданно выскочило щупальце и схватило рыцаря поперек туловища, потянув его в клубящийся шипящий сумрак. Боясь оставить эльфийку без присмотра, я просто рубанул по щупальцу призрачным клинком, который создал простым заклинанием — нормальное-то оружие осталось у Алмаза в седельных сумках. Почти не помогло. Щупальце дернулось, но свою добычу не оставило. Что дальше? Огонь? Трансформацию Гериона я даже не заметил — огромный рыжевато-седой волчара размером с быка в два прыжка обогнул меня и набросился на ставшую осязаемой Тьму, пытаясь ее порвать. Анабель пронзительно взвизгнула, когда с ее стороны к нам потянулись еще два таких же щупальца. — Черт! — Неужели придется воплощаться? Предварительно окружив Анабель защитным коконом, я выпустил руку эльфийки и кинулся на щупальца. Никто не смеет натравливать Тьму на ее князя! — Р-р-р-р! Частичная трансформация, рывок вперед. Уклоняюсь от толстого щупальца, перерубаю его когтями, прыгаю дальше. Где-то позади раздается победный вой оборотня. Значит, рыцарь освобожден. Можно возвращаться. Оборачиваюсь и вижу страх в глазах эльфийки. Герион уже вернулся в свой нормальный облик и напряженно наблюдает за каждым моим движением. Думает, я не сумею удержать на грани? Схватка, страх и Тьма. Она зовет меня, просит… Да, наверное, я не смог бы. Частичная трансформация опасна даже для меня. Вот только от эльфийки ко мне тянется тонкая еле заметная ниточка Света. Осторожно дергаю за нее. Больно. Видимо, со стороны выглядит неправильно, что монстр водит лапой по воздуху. Глаза оборотня сужаются. Готовится напасть? Но ведь я только частично монстр. Глубокий вздох, трансформируюсь обратно. Надеюсь, на нас не нападут, пока я буду приходить в себя. Проваливаясь в мою родную темноту, а не в это ее подобие, кажется, я забываю про тонкую светлую нить. *** — Герион, что с ним? — Анабель, забыв про все опасности, бросилась к свернувшемуся в позе эмбриона темному. — Что это с ним было? — Чуть большее, чем частичная трансформация, — сухо ответил старый оборотень, проверяя пульс рыцаря, который в бессознательном состоянии был прислонен к стенке. — ?! — Ну, он же не совсем простой темный. — В голосе Гериона слышалось нешуточное сомнение. Но он все-таки продолжил. — Естественно, и способности у него необычные. Я плохо, если честно, разбираюсь в устройстве демонов. Проблема в том, что настоящая трансформация не изменяет сознание, а неполная замещает часть разума, превращая темного в зверя. Короткие отрывочные мысли, жажда. Не знаю, почему именно так, а не иначе. Ведь по логике — полная должна быть опаснее, но как есть, так и есть. В общем, неважно. Важно то, что он темный, а значит — подданный Тьмы. Видишь, что нас окружает? Анабель обернулась, только теперь понимая, что Тьма могла влиять на Габриэля. — Значит, он мог… — Мог, — согласился оборотень, поудобней устраивая Алира, после чего подошел к тощей фигурке проводника. — Но вернулся. — А почему он полностью не трансформировался? — Нахмурившись, леди установила парочку пищалок — заклинаний, оповещающих о приближении как живого существа, так и неживого. Подумав, добавила пищалку на сущности. — Герион, я задала вопрос? Оборотень усмехнулся, посмотрев на преобразившуюся эльфийку, вышедшую из роли веселой девочки. Осанка, властные движения, холод в суженных глазах. Ни капли привлекательности. Такой красотой можно любоваться издалека, но никак не любить. — Леди, вы должны знать, что теневой облик высших — не самое приятное зрелище. Смею предположить, что Габриэль просто не хотел показывать вам свою вторую ипостась. Эльфийка покачала головой. Что-то в словах оборотня насторожило ее. Дети леса не умеют точно определять, когда собеседник честен, а когда он врет. Но сейчас она услышала во фразе Гериона двойственность. С одной стороны, он сказал правду, и это грело ее, что Габриэль… Но, с другой, была и еще одна правда, о которой оборотень умолчал. А значит, Герион сказал не главную причину. И это настораживало. — Нам надо развести огонь. И почему мы сразу этого не сделали? — Она огляделась в поисках горючего материала, но такого, естественно, не оказалось, пришлось вспоминать заклятие для «огня без всего». Да, на Светлых землях магия была запрещена, но только в людских поселениях. На остальных запрет не распространялся, так как орден считал их особый дар светлым. Язычок зеленоватого пламени лениво лизнул зашипевший мох, окружая небольшую команду очистительным контуром. Эльфийка довольно оглядела свое творение, наконец чувствуя себя нужной. До этого могло показаться, что сиятельная леди выполняет исключительно декоративную функцию, тогда как она была сведуща как в магии леса, так и людей. — Ты, понятно, видишь в темноте, Габриэль тоже. Вам-то свет и не нужен. А я специально заклинание, перенастраивающее зрение, нашла еще полвека назад. Поэтому и не обратила внимания, что тут на самом деле сплошная темень. А Алир почему не сказал ничего? Прислонившись к холодной стене и вытянув изящные ножки в аккуратных замшевых сапожках, эльфийка прикрыла глаза, чувствуя себя не то чтобы в безопасности, но, по крайней мере, хоть немножко защищенной он неизвестной напасти со звонким детским голоском. — Неужели сиятельная леди до сих пор не знает о том, что бок о бок с ней путешествует природный интуит? — Старый оборотень тоже позволил себе расслабиться. Он подтянул мешок Алира, который каким-то чудом остался при рыцаре. — Итак, что у нас есть?.. — Пробормотал он, начиная оживленно копаться по многочисленным карманам. — Интуит… — Эльфийка попробовала слово на вкус и покачала головой: — Не знала этого. Так вот почему он так легко принял Габриэля и Лин. Знал, что опасности они не представляют. — А я? — А с тобой даже чувствовать ничего не надо. Ты нас тогда вывел, ни о чем не спрашивая. В общем-то, странно. Мы шли на Черные земли, думая, что там обитают сплошь одни кровожадные монстры. А вот сначала встретили Габриэля, потом вампирку. Тебя. Сложно менять свои представления, но, надо сказать, мне это даже нравится. Возможно, после того, как мы освободим мир от князя Зла, то сможем даже наладить между нашими землями дружеские отношения. — Анабель мечтательно улыбнулась, наблюдая, как Герион извлекает на свет две фляжки с водой, кусок вяленого мяса, два пакета сухарей и несколько плиток прессованного сахара. — Умеешь создавать подобия? — Осторожно поинтересовался он, протягивая ей сухарь. — Умею. Был бы материал. — Тридцать секунд, и на ладони эльфийки появился сухарь, идентичный первому. Еще тридцать — еще один. С мясом было сложнее, и эльфийка порядком выдохлась, пока смогла создать правильный кусок мяса. Наконец ужин был готов, и они с оборотнем принялись за еду. Анабель за сухари, Герион, соответственно, за мясо. — Знаешь, а ведь князь тоже не чудище невиданное. У него совершенно обычный облик. Даже привлекательный. И ест он не руками, чавкая и пачкая скатерти кровью младенцев. Да, и собственно, младенцев он не ест, — неожиданно продолжил оставленную эльфийкой тему мужчина. — Он — Зло, — упрямо произнесла Анабель. — Он не человек. Очень могущественное существо, опирающееся на Тьму. Ты никогда не слышала фразу: «Тьма не есть Зло»? — Он — и Тьма, и Зло. Если с Тьмой можно мириться, со Злом нет. И я не собираюсь начинать сейчас философский спор на тему «Что такое Зло», — резко ответила эльфийка. — Ты не слышал про клан Лин? Если да, советую замолчать. Старый оборотень пожал плечами и с отцовской заботой покосился на Габриэля. — Хорошо, я не стану продолжать разговор. В конце концов, я на вашей стороне. И просто хочу, чтобы вы свыклись с мыслью, что будете убивать вовсе не ужасного монстра, а очень миловидного мужчину. Можете спать, леди. Я покараулю. — Спасибо. — Анабель закуталась в разорванный местами плащ и уже через пять минут тихо засопела. Герион осмотрел импровизированный лагерь, вслушался, глянув в наплывающую темень, отколол от стены небольшой камушек и резко бросил его через огонь. В темноте что-то хрустнуло, раздался топот маленьких ножек и затем — где-то в отдалении — довольный смех. — Не сегодня, — отрезал оборотень и приготовился к долгой ночи. *** Как же хорошо я выспался. Я чувствовал, что кто-то заботливо укрыл меня плащом и положил под голову что-то мягкое. Даже просыпаться не хотелось. — Милорд, я бы вам больше не советовал частично трансформироваться. Вы подвергаете нас опасности — вдруг кто-нибудь нападет, пока вы будете пребывать в целительном покое? Ага, значит, остальные спят, раз Герион так спокойно обращается ко мне, величая милордом. Я довольно потянулся и выбрался из-под теплого плаща, оглядев зеленоватый круг пламени. Молодец, Анабель! — Не волнуйтесь, милорд, я создал полог тишины. Они ничего не услышат. Вы ведь хотели поговорить со мной? — Хотел. — Я взял из рук оборотня полоску мяса и фляжку с водой. Ага, подобие, ну точно эльфийка молодец. — Но для начала — больше не смей мне ни указывать, ни советовать. — Как прикажете, милорд. — Герион выглядел слегка рассерженным. Ну, конечно, совет-то правильный, если бы не одно «но». — Послушай, мне достаточно минуты, чтобы придти в себя. — Я устроился напротив него, предварительно укутав сжавшуюся от холода в комочек эльфийку вторым плащом. Леди довольно вздохнула и перевернулась на другой бок. — Значит, последние три часа… — Я просто спал, — поспешил я покаяться, ухмыляясь и перебрасывая кинжал из руки в руку. — Что с Алиром? — Без сознания, но жизни ничего не угрожает. — Оборотень отвернулся, понимая, что теперь разговор пойдет о нем. — Прекрасно. А теперь начинай исповедь. Кто ты? — Я с удовольствием еще раз потянулся, похрустев косточками, и, порывшись в мешке рыцаря, достал кусочек сахара, принявшись его грызть. Да, представьте себе, Темный князь — сластена. — Я — специальная программа для наследника. Активировал главный помощник, назвавшийся Элли. Попросил проследить за вами. Все равно я был создан для защиты рода князей. Выбрал сущность, чтобы заинтересовать вас. Сначала думал, что потерял на заброшенном тракте, потом попался сонникам. Прикажете дезактивироваться? Он покосился на меня, ожидая решения. — Оставайся. Потом разберемся. Значит, ты с самого начала знал, кто я? А как хорошо притворялся! — Да, как только вас бросили в камеру, сразу понял, кто вы. Но мне было приказано не выдавать себя, пока не раскроют. — Прелестно! Черт, ну Элли и удружил мне! Знал же, как я ко всему этому отношусь. Похоже, что-то помешало ему связаться со мной, а в Цитадели произошло нечто неприятное. Возможно, они поймали предателя?! А я как раз игрался со своими возможностями. Элли перенервничал, захотел отправить кого-нибудь, чтобы тот проследил за моей драгоценной персоной. Только почему выбрал эту идиотскую программу? Он же знает… Надеюсь, это будет простительно, если я ненадолго отдохну от своей маски и расскажу вам одну печальную историю? Было это давно. Очень и очень давно. Я только обустроил этот мирок по своему вкусу. Земли только поделились на Светлые и Черные, первая и последняя война закончилась всего лишь несколько недель назад. Тогда собирался еще первый отряд. Первый из скольких десятков? Неважно. Для меня игрой это еще не было, и я с удовольствием готовился к чему-то новому и необычному. Еще бы — горстка героев в одиночку через Черные земли. Я «купил билет в первом ряду партера», чтобы не пропустить ни единого момента. Подготовил команду темных рыцарей в противовес светлым. И тут в Светлые земли попала затерявшаяся между мирами и временами смертная девчонка. Языкастая, умная. Совершенно непохожая на девушек этого мира. Послушала, что у меня в Цитадели есть межмировой портал, и собралась идти с командой. Наслушалась сказок и решила, что Зло хоть в этом мире исчезнет, и она к себе домой попадет. Я потом как-то случайно заскочил в ее мир, так там ничего не изменилось. Здесь сколько веков прошло? А там — минут пять. Неважно. Признаться, я откровенно любовался ею. Как она смешно спорила с эльфийским принцем, который состоял в той команде предводителем. Как находила самые невероятные выходы из сложных ситуаций, оставляя моих слуг с носом. Забавная девочка. В какой-то момент я понял, что наблюдение за ней стало чем-то вроде обязательного ритуала. Ну да, влюбился. Не правда ли, смешно? Миром с той командой расстаться так и не получилось. Я уже говорил, что был молод, вспыльчив, все время что-то кому-то доказывал. Пытался казаться хуже, а не лучше. В живых остались как раз эльфийский принц и девчонка. Принца я отправил восвояси, а смертную запер в гостевых комнатах… Не буду перечислять, сколько было всяких споров, криков, битой посуды и выкинутых ваз. Сколько было попыток побегов. И даже один состоявшийся. Потом она вернулась. Что называется — зажили счастливо. В то время я и сделал эту забавную вещичку — насмотрелся в других техномирах всяких штуковин и решил поэкспериментировать. Получилось что-то вроде няньки для будущего наследника. Принимает необходимую для ситуации сущность и может как просто сидеть, следить, обучать, так и выдерживать заскоки чада Темного князя. Спросите, что было дальше? Ничего, я куда-то отлучился. Когда тебя не загрызает скука, кажется, что вокруг столько всего удивительного. Я нашел тропку в какой-то необычный мир и исследовал ее. А мое смертное чудо упало с лестницы. То ли споткнулась, то ли еще что-то. И пока еще можно было что-то исправить, я где-то веселился. И ничего не чувствовал. Вот так. — Милорд? Я встрепенулся, вырываясь из не самых приятных воспоминаний, и посмотрел на оборотня. А ведь похож. Если не знать, что это воплощенная сущность, и не скажешь ничего — оборотень матерый. Ну его, пусть не дезактивируется. Ему, наверное, тоже скучно столько лет без дела. Элли потом сделаю выговор. — Да, Герион? — У вас было такое лицо… — Он помялся и попробовал меня спародировать. — Обычное. Просто вспомнил. Знаешь, чем тебе больше лет, тем больше в голове крутится всяких воспоминаний. И не всегда приятных. Остается только дурачиться и изображать из себя подростка. Пока помогает. Ведь у меня неплохо получается? — Я подмигнул слегка опешившему оборотню. — Неплохо, милорд, — согласил он и тоже улыбнулся. — Знаете, мне иногда жаль, что у вас так до сих пор нет наследника. — Но-но! — Погрозив ему пальцем, я поколдовал над фляжкой с водой. Вино у меня не выходит, но вот что-то похожее на перебродивший виноградный сок — запросто. Я сделал большой глоток и протянул фляжку оживившемуся Гериону. — По крайней мере, не пришлось бы ничего придумывать про вашу родословную. А то знаете, милорд, некоторые личности меня уже порядком достали своими предположениями, — доверительно сообщил он, отдавая фляжку обратно после ополовинивания оной. — Про то, что я «свой собственный сын»? — Увы. — Знаешь ли, дети так просто не появляются на свет. — Да уж — великое открытие. Можно подумать, у вас в Цитадели ни одного представителя женского пола не наблюдается, дурное дело-то — нехитрое, — презрительно фыркнул несостоявшийся нянь. Я поколдовал еще, делая так, чтобы содержимого во фляжке не убывало, и решил признаться: — Понимаешь, я романтик. Вот так. А романтикам так плохо жить на этом свете. — Милорд, это великое открытие! — Воскликнул Герион. — Когда эти господа, — кивок в сторону Алира, — будут вас убивать, расскажите им про это! Кстати, а эльфийка очень даже ничего… Под моим красноречивым взглядом он быстро замолчал, и следующие пять минут мы просто передавали друг другу фляжку. Несколько раз мне казалось, что я слышал чье-то вкрадчивое покашливание за пределами круга. Но нападать никто не думал. А мне в голову постепенно начинали приходить идеи, где мы находимся, и как отсюда выбираться. Вдруг с правой стороны огонь странно дернулся, через него перелетел небольшой камушек и стукнул Алира по носу. — Что за дурацкие шутки? — Я вскочил на ноги, слушая, как кто-то быстро отбегает вглубь коридора. Потом раздались несколько хлопков, будто невидимый ребенок аплодировал нам, и короткий приказ: «Взять!» На какой-то момент я отвлекся, пытаясь рассмотреть это существо сквозь плотную завесу мрака, как вдруг сзади пронзительно завизжала проснувшаяся эльфийка, а Герион, вскрикнув, перекинулся в волка. Поворачивался я не то чтобы медленно. С эдакой ленцой, итак зная, что открывшееся зрелище меня не обрадует. Но не представлял, что настолько! Я чуть сам не заорал, увидев, как медленно поднимается со сваленной совершенно неестественным образом набок головой, с перекошенным ртом и текущей из него ниточкой слюны, с совершенно бессмысленными глазами, испещренными красной сеточкой полопавшихся сосудов… поднимается Алир. — Крестьянин веселый меня за ногу! — Это, между прочим, я сказал. — Десять раз, да в канаву! — Согласился Герион. Эльфийка поддержала нас еще одной пронзительной трелью.