1. Как развеять скуку

Когда все хорошо, скорее всего, это не у вас. Оптимистичный пессимист — Ну, и где они? — Рыцарь подозрительно оглядел чересчур веселого Гериона. — Ммм… на озере, — оборотень оглянулся, — знаешь, водичка теплая, и все равно мы пока никуда не спешим... Вот… и… — Герион? — Да? — Мужчина посмотрел на Алира кристально честными глазами, и рыцарь только махнул рукой. Все равно ничего не выпытаешь. — С ними точно все в порядке? — На всякий случай уточнил Алир. — Даже лучше, чем в порядке! — Поспешил его убедить оборотень со странным огоньком в глазах. — Пойду еще ягод соберу, — добавил он и снова оставил рыцаря наедине с мясом и мрачными мыслями. Точнее, с подозрениями. Их с каждой минутой становилось все больше и больше. Все-таки Алир был интуитом. И сейчас те кусочки мозаики, что он бережно собирал на протяжении всего путешествия, начали потихоньку складываться в общий рисунок. Вот только оставалась небольшая проблема. Интуиция не могла дать все требующиеся ответы, только подсказать, что что-то неправильно, и направить в нужную сторону. И сейчас она прямо таки вопила о том, что здесь не просто что-то неправильно, а что неправильно абсолютно всё. Итак, — рыцарь откинулся на спину, разглядывая небольшую чудом уцелевшую красную ягоду, — надо было хорошо еще раз пересказать самому себе, что он надумал. Первое — подозрительно все просто у них выходит. Все-таки, что ни говори, они на Черных землях. И сколько не пытайся себя убедить в том, что невозможно постоянно злодействовать (ведь и просто жить когда-нибудь надо, и к тому же половина населения темной стороны обычные люди, никак не связанные с Тьмой), остаются те создания, которые полностью поглощены охотой и убийствами. У них же за все время пути было всего несколько стычек, причем каждый раз они выходили сухими из воды. Да, отсюда почти сразу же вытекает второе «но»… — именно с этого все и началось. Каждый раз стычки происходили именно тогда, когда рыцарь начинал раздумывать, что слишком просто у них все выходит. День-два, но именно сразу после таких мыслей. Словно… словно, кто-то пытался усыпить его бдительность. Алир раздавил пальцами ягоду, брызнул красный яркий сок, напомнив кровь, что так же брызгает из раны. Рыцарь понимал, что Темному князю должно быть прекрасно известно об их планах — убить его. Лучше было переоценить врага, чем недооценить. Сколько этот ужас угнетает их маленький Светлый мир, и сколько он уже убил их собратьев, разрушив самые тонкие и изощренные планы… И сейчас Алиру проще было думать, что если они и не находятся под постоянным наблюдением, то всё же хотя бы раз в день их обязательно отслеживают, это точно. И не только. Еще их направляют. Алир не понимал, как это происходит, но мог поклясться чем угодно и поспорить на что угодно, что почти каждый их шаг — не что иное, как воля Темного князя. Это бесило, но в тоже время рыцарь не знал, что с этим можно было сделать. Даже то, что он тут лежит, казалось ему всего лишь частью какого-то плана. Игры. Но не значит ли это, что их планы заведомо обречены на провал? Нет! Алир так сжал кулаки, что побелели костяшки пальцев. Есть какой-то выход. Должен быть. Обязательно, должен. Габриэль сказал, что самый страшный враг князя — скука. То есть его вряд ли заботит то, что Хелена и кинжал представляют для него угрозу. Он наслаждается самим действием. И если они сотворят что-то такое, что резко выйдет за рамки игры, это развеселит князя. Развеселит настолько, что он, возможно, позволит пойти всему самотеком. Скука… это его слабость. Значит, шанс есть. Алир довольно улыбнулся, вспомнив одну идею. Сумасбродную и вполне достойную того, чтобы послужить той самой выходкой, которая качнет чашу весов в их сторону. Только… тут рыцарь одернул сам себя. Радоваться еще рано. Это может сработать, лишь если он не упустил ни одной детали. Интуиция молчала. Но молчание было напряженным и липким, как перебродившее варенье. Что он мог упустить? Вампиры — если б не Леллин — скорее всего, все равно бы отступили. Нападать, если знаешь, что солнце быстро лишит всех сил? Нет. Даже простой хищник поостерегся бы — что уж говорить о таких опасных и хитрых тварях, как вампиры! Они нападали слишком слаженно, заранее зная, что Леллин маг, так как не отпускали его на расстояние заклятия — ведь близко колдовать опасно, в первую очередь, для мага. Сам Алир защищал Хелену, но воин из нее, увы, плохой — только ножи умеет хорошо метать, а вампиры прекрасно могут почувствовать возможности жертвы. Но не зашли ему со спины, чтобы напасть на беззащитную принцессу. Так что, если бы не выходка Габриэля, они бы потом просто отступили бы в лес. Дальше — Лин. Нет, девчонку не стоит подозревать. Он бы почувствовал опасность. Она и драться то толком не умеет, и в разборе идей не участвует. Так что ее стоит подозревать в последнюю очередь. Сонники — это, скорее всего, был неучтенный даже князем фактор. Опасность, которую он проморгал, но, благодаря самим светлым, вскрыл назревающий гнойник. Но одни они бы не справились. Поэтому князь решил выручить новых «игрушек» из неучтенной передряги, для того чтобы продолжить партию. Для этого к ним прислали Гериона. Здесь у рыцаря не было ни капли сомнения, что старый оборотень полностью подчиняется их врагу. Но в тоже время Герион их старательно оберегает. Словно самую вкусную конфету на десерт. Скорее всего, это как раз проявление скуки князя. Так даже лучше. А затем еще одно «но» — Габриэль. Его пытались убить аж дважды. Этого упускать не следовало. Видимо, темный успел прилично насолить князю, что он пытается избавиться от мальчишки всеми силами. Вот только эта «тайна» про бессмертие. Либо князь не знает, что Габриэля нельзя убить, либо сам Габриэль что-то тщательно скрывает. Точнее, не так. То, что он что-то скрывает — это точно, просто масштабность этого «чего-то» может измениться из-за любой упущенной мелочи. В одном Алир не питал ложных надежд: Темному князю его команда не нужна в полном комплекте, и то, что они добрались до самого сердца Тьмы без потерь, исключительно заслуга их проводника. Точнее, уже друга. Рыцарь, поняв, что для того, чтобы увидеть всю картинку, кусочков все равно очень мало, решил просто помечтать. А почему бы и нет? Если все удастся, и они убьют князя, то на Светлые земли вернутся не просто героями… а кем-то, ставшими ближе Светлому князю. Ближе самому Свету. А он просит руки Хелены. Габриэля можно будет взять c собой. Архиепископ, конечно, отметит его заслуги и научит жить без Тьмы. Темному обязательно понравится в столице. А какой дворец у императора! Алир уже начал продумывать план экскурсии по любимому городу, которую он устроит для темного, как вдруг понял, что его интуиция уже несколько раз мягко ему намекала, что вокруг не все в порядке. *** Мы с эльфийкой медленно возвращались в лагерь. Медленно вовсе не потому, что возвращаться не хотелось. Просто было жаль, что теперь еще долго придется ждать вот такого удобного момента, когда вокруг не будет никого, кто может нас потревожить, когда запросто дозволено куда-нибудь улизнуть, чтобы побыть вдвоем наедине. А возвращались — подумали, что нас наверняка скоро хватятся, привлекать же лишнее внимание к нашим с Анабель проблемам, именуемым «отношения», не имело смысла. Те, кому надо, сами быстро все поймут. Остальным лучше пребывать в блаженном незнании, чтобы не отвлекаться от великой миссии ненужными ссорами и драками. А в том, что они будут, нет никаких сомнений. Анабель шла рядом и увлеченно обрывала лепестки на случайно подвернувшейся ромашке. На что она гадала, было непонятно, но, судя по всему, все сходилось на желательном варианте развития событий. Я же пытался понять, что со мной творится. Вроде начинал все это как игру, а теперь понял, что связал себя со светлыми крепко-накрепко. Но крепче всего — с Анабель. Сейчас я уже без особых усилий мог видеть крепнущую с каждой минутой светлую ниточку появившихся чувств. Знаете, как это называется? «Доигрался...» — «Правильно, милая, именно доигрался. И что мне теперь делать с этим ушастым чудом? Ведь очень скоро обман раскроется. Что тогда?! Не то чтобы это будет конец...» — «Ага, скорее, начало громадного скандала.» На этот комментарий я внимания обращать не стал. И так все понятно. Я, знаете ли, не любитель театральных сцен, мол, «я жить без нее не смогу». Смогу, и очень даже неплохо. Просто это уже будет не так, как с ней. Когда появляется такая нить, все остальное уходит на второй план. И стороны, и скука, и любые миссии. Только вот… — Знаешь, что нас выдает, как взрослых людей, уставших от навязанных менестрелями и писателями образов? — Словно прочитав мои мысли, неожиданно спросила Анабель, отрывая последний лепесток. — Нет, — честно ответил я. — Мы не держимся за руки, не переглядываемся, словно знаем самую великую тайну мира, не обсуждаем свое счастье, — она пожала плечами и неожиданно сорвалась с места. — Догоняй! — Но почти тут же остановилась и понимающе улыбнулась: — Вот видишь? Нет таких порывов. Я тебе уже рассказала свою историю, а как с тобой? — Что? — Я отвлекся на какие-то мысли, про которые сразу и забыл. — Ну, тебя ведь, конечно, где-нибудь ждет любимая невеста, а то и жена с тремя забавными карапузами? — Сквозь насмешку и ехидство я явно ощущал в ее голосе волнение. Все женщины боятся быть брошенными. Впрочем — мужчины тоже. — Нет. У меня когда-то была любимая, но она умерла. — Теперь об этом было намного легче говорить. Раньше я всегда отнекивался и всеми силами избегал этой темы, а если не получалось, начинал молчать или что-то придумывать, а когда и безбожно врать. Теперь же все ушло: и боль, и тоска — остался только неприятный осадок, будто если это когда-то и было, то уже не со мной. И угадав готовый сорваться у эльфийки вопрос, сразу ответил: — Нет, это был несчастный случай без каких-либо подтекстов. Вот так. — Грустно. Я-то знаю, что Риль погиб, пытаясь сделать этот мир лучше. — Анабель сорвала еще одну тоненькую чахлую ромашку и принялась обрывать ей лепестки. — И от этого тебе становится легче? Ну-ну. Уж сколько было всех этих желающих сделать и мир и вообще все лучше. Но при этом их «лучше» было совершенно субъективным взглядом на отдельные вещи. Впрочем, я не хочу начинать этот спор. Анабель пожала плечами и, так и не сорвав последний лепесток, бросила ромашку под ноги и призналась: — Не сошлось. Гадала на то же, а получилось по-другому. Я подумала… — и тут я в первый раз увидел, как эльфийка смущенно краснеет, — может, об этом еще рано заговаривать, но если все закончится хорошо, вдруг ты согласишься поехать со мной в Светлый лес? — Сквозь белую шевелюру эльфийки предательски алели острые кончики ушек, а сама она, потупившись, чуть не споткнулась о подвернувшийся камень. — Хм… извини, конечно, но демон в Светлом лесу… это… — я попытался подобрать необходимое определение, — это необычно. Не находишь? И заметь, от Тьмы отрекаться не собираюсь. — Возможно, последнюю фразу я сказал несколько резковато, так как эльфийка поспешила разочарованно отвернуться. — Нет, если на торжественной встрече не будет очищающего костра, плахи или виселицы, а также мрачных мужиков, которые нашпигуют меня стрелами, словно приличная хозяйка праздничного гуся яблоками, а также ядов, дуэлей и всего подобного, то почему бы и не поехать? Особенно, если ты будешь рядом, — поспешил я ободрить тут же улыбнувшуюся сиятельную леди. — Нет, если все получится, ты будешь героем. — Она, приподнявшись на цыпочки, чмокнула меня в нос и счастливо вздохнула. Я только-только собирался сграбастать свое чудо в объятия, как со стороны лагеря донесся вой. Упс… Я очень надеюсь, что Герион никуда не отлучился и сейчас просто поет Алиру серенады на волчьем языке. Потому что если я подумаю, что какая-нибудь мерзость сейчас закусывает нашим рыцарем… Раздался вскрик и непонятный шум. — Вот Тьма! — Забыв про романтику, мы с Анабель наперегонки рванули к лагерю, надеясь, что еще не слишком поздно. *** Алир с удивлением уставился на необычную животинку, что пристально его рассматривала с той стороны провала. Она чем-то походила на большую прямо таки громадную кошку. Нереально яркие рыжие глаза со зрачком-щелочкой, острые пушистые ушки с кисточками, черная густая шерсть с рыжеватым же отливом, длинный хвост со смешной кисточкой, больше походившей на шерстяной шарик. Алир не успел до конца рассмотреть большую кошку, как «мурка» неожиданно завыла. По-волчьи протяжно, но без тех обертонов, что приличествовали обычному серому бродяге. Просто завыла, не собираясь нападать, а что-то явно пытаясь сказать рыцарю. Потом напряженно принюхалась к весело скворчащему мясу и просяще мяукнула. Правда, мяуканьем тот звук, что издала животинка, можно было назвать с большой натяжкой, но рыцарь решил окрестить это именно мяуканьем. — Есть хочешь? — Осторожно спросил он, беря с блюда самый большой кусок. «Мурка» прижала аккуратненькие уши к голове, наблюдая за куском в руке Алира. — Ну, на! — Воскликнул он и кинул мясо так, чтобы животное не угодило в провал. В результате получилось, что рыцарь переоценил свои силы, и кусок улетел не так далеко, как хотелось. А вот «мурка», наоборот, недооценила длину своего прыжка и приземлилась аккурат на Алира. — Ой! Что же ты, свинья пушистая, делаешь! — Возмутился он из-под тяжелой тушки, отплевываясь от шерсти и пытаясь понять, все ли ребра целы. Животное, извиняясь, более дружелюбно мяукнуло и осторожно сползло с придавленного рыцаря, направившись к слегка испачкавшемуся куску еще горячего мяса. — Приятного аппетита! — Алир только теперь заметил, что животинка выглядела изрядно отощавшей. Да и шерсть в некоторых местах выглядела так, словно ее пытались выдрать. — Еще? — осторожно спросил он, кивая на оставшееся мясо, снимая его с огня. «Мурка» посмотрела на него сияющими благодарными газами, лизнула Алира в щеку, позволив ему чуть-чуть погладить мягкую шерсть, и тут же принялась за угощение, довольно урча. Но, несмотря на заметный голод, ела она аккуратно, медленно пережевывая мясо. Когда к месту событий подоспели Габриэль с Анабель, то застали идиллистическую картину. Рыцарь играл с громадной кошкой, пытаясь дернуть ее за шерстяной шарик на хвосте, а «мурка» лениво отмахивалась изящной лапой, не думая выпускать когти, и весело мяукала. — Вот те на! — Пораженно воскликнул Габриэль, рассматривая кошку, что поприветствовала его взмахом хвоста. — А мы-то подумали, что тебя тут доедают… — Проводник на манер крестьянского мужика почесал в затылке и повернулся к запыхавшейся эльфийке. — Могли бы, и правда, в догонялки поиграть, — рассеянно сказал он. — Ну уж фига с маслом и веселого крестьянина наперекосяк! — Выругалась леди, этим поразив Алира до глубины души и недолго думая устроилась прямо на земле, облокотившись на мягкую кошку. — С тобой только в догонялки и играть! Я же чуть не умерла, пытаясь за тобой поспеть! Никогда не видела, чтобы кто-то бегал с такой скоростью. — Она покачала головой, пытаясь погладить «мурку». — Ну, я это… спешил к Алиру на помощь, — смущенно откликнулся темный, заработав благодарный взгляд рыцаря, которому была очень приятная такая забота Габриэля. — И вообще тебе надо поддерживать себя в форме! А то скоро жирком заплывешь, — съехидничал он. — Что?! — Анабель подавилась воздухом и даже не заметила, что «мурка», принюхавшись к ней, начала жевать рукав ее рубашки. — Ты хочешь сказать, что я толстая?! Габриэль хмыкнул в кулак и, переглянувшись с рыцарем, который, кажется, успел обо всем догадаться, задумчиво ответил: — Ну что ты, дорогая, пара складочек — это еще не толстая! Успокоив эльфийку, он с веселым смехом вынужден был броситься наутек от рассвирепевшей красотки. — Стой, темный!!! Стой, кому говорю!!! «Мурка» недоуменно мяукнула, переглянувшись с веселящимся рыцарем, который совершенно неожиданно понял, что чувствует себя очень уютно, словно он находится дома в окружении семьи. Нет, даже еще лучше! — Анабель, ты меня задушишь! — Ты же бессмертный?! — Зато все прекрасно чувствую! — Мяу! — Что здесь происходит, Свет меня забери?! Алир, не выдержав, засмеялся, увидев, как Герион с большой тарелкой ягод неэстетично пучит глаза, пытаясь понять, что это ему не мерещится. Анабель недовольно фыркнула и нехотя слезла с полупридушенного Габриэля, который улыбался счастливой улыбкой мазохиста. Оборотень еще раз обвел всех собравшихся совершенно очумевшим взглядом и остановил его на что-то мурлыкающей кошке. Теперь, глядя на Гериона, можно было легко сказать, что он явно пытается поставить себе неутешительный диагноз. — А что такого? — Спросил рыцарь, удивляясь, как ему удалось придать голосу столь небрежную интонацию, от которой Габриэль, еле-еле сдерживаясь, хрюкнул и уткнулся носом в плечо Анабель, чтобы не засмеяться в голос. — Нам без тебя скучно… вот и развлекаемся в меру своих скромных возможностей. — Не в меру своих нескромных возможностей, — поправила его сиятельная леди, с некоторой долей гордости поглядывая на их проводника. — И поэтому вы приручили логану? — Недоверчиво вопросил оборотень, передавая Анабель тарелку с ягодами. «Мурка» посмотрела на оборотня, лениво приоткрыв один глаз, и, повернувшись к эльфийке, требовательно мяукнула. Сиятельная леди тут же дала ей пригоршню сочных ягод. — Логану? — Переспросил Алир. — Вообще-то до этого дня такие существа считались мифом Черных земель, — буднично заметил Габриэль, блаженно вытягиваясь на траве и жмурясь не хуже «мурки». — Точнее, нет, не так. Вру, — неожиданно перебил он сам себя. — Сейчас попробую объяснить, что это за животное. По легендам, подобный зверь появился далеко не в нашем мире. Какой он имел тогда вид, сейчас не скажет никто, да и не это было важным. Всех интересовали способности этих животных. Согласно легендам, они могли перемещаться с совершенно невероятной скоростью — в более развитых мирах сказали бы, что со скоростью света. Были практически неуязвимы, могли запросто вырастить любую утраченную конечность — регенерация на грани фантастики. Поодиночке легко расправлялись с хорошо вооруженным отрядом. И самое важное — они оказывались фанатично преданы тому, кого видели первым. Точнее, не так. Тоже объясняю. Детеныш рождается слепым, но не открывает глаза либо до того момента, пока не находит то ли по запаху, то ли еще каким волшебством достойного хозяина, чтобы посмотреть на него, либо пока не достигнет определенного возраста, чтобы дальше стать самостоятельной особью. В общем, ценность этих зверей неоспорима. Когда творцы обнаружили такое чудо, они расселили их по многим мирам. Да вот беда — в каждом из миров животные принимали отличный от первоначального облик: где-то становились единорогами, где-то собаками, где-то птицами, где еще кем-то. И набор способностей также изменялся вместе с внешним видом. Так что творцы оставили эту затею с великим переселением. Логаны — один из подвидов тех животных, что сюда притащил князь, точнее, разновидность двух больших псов из довольно странного мирка. И князь не успел уследить, как они изменились. Теперь вы видите перед собой результат тех изменений. — Габриэль объяснял путано, сам себя перебивая и пытаясь что-то еще припомнить. И при этом очень смешно хмурясь, слово ученик перед строгим учителем. — Нам попался самый образованный из всех темных! — Удивленно воскликнула Анабель. — Откуда ты все это знаешь?! Сомневаюсь, что такое можно найти в обычной библиотеке. — А в цитадельской — легко, — Габриэль беззаботно отмахнулся. — И ты там был? — Ну… Алир с Анабель переглянулись. Ну не могли они его подозревать! Было что-то в Габриэле такое, что говорило — «Я вас не трону и в обиду не дам, только доверьтесь». Ну и приходилось доверяться. Где еще такого образованного проводника отыщешь? — Регенерация? Сила? — Скептически фыркнул рыцарь, почесывая логану за ухом, и показал на выдранные клока шерсти и общий истощенный вид. — Ну, видимо, котятам нравится играть. А кормить нескольких крошечных троглодитов — не так уж и просто. Она поэтому и появилась — почуяла угрозу для потомства, но познакомилась ближе и решила, что для нас еще не все потеряно. К тому же мы, точнее, ты, Алир, накормил ее. И выказал общую дружелюбность, — пояснил Габриэль. — Даже я ей больше не кажусь угрозой. — Даже ты? — Анабель перестала любоваться мифическим зверем и шутливо-ехидным тоном произнесла: — Милорд, да у вас мания величия! Рыцарь успел заметить, что их проводник странно дернулся при слове «милорд», даже голову в плечи чуть вжал. Значит, к нему так уже обращались, и ему совсем не хочется этого выдавать… Еще один кусочек мозаики добавился к общему рисунку и все запутал еще сильнее. Алир вздохнул, понимая, что просто припереть Габриэля к стенке и выпытать правду не удастся. Скорее уж сам Габриэль размажет рыцаря по этой самой стенке тонким ровным слоем. Заметив внимательный взгляд рыцаря, проводник подмигнул ему и тут же отвернулся, словно забавляясь и прекрасно понимая, что просто так сам Алир не раскроет эту тайну. «Не больно-то и надо», — обиженно фыркнул рыцарь. Хотя, конечно, все имеют право на секреты, а по поведению Габриэля можно понять, что рано или поздно он обязательно раскроет все свои тайны. И главное, не потребует за это ничего, кроме понимания. Это Алир ясно различал во взгляде темного, который в те моменты, когда разговоры касались каким-либо образом тщательно оберегаемой тайны проводника, становился каким-то тоскливым и обреченным. В любом случае рыцарь был уверен, что сможет понять и поддержать друга. И Анабель тоже. Тайна тайне рознь, но вряд ли это что-то выходящее за рамки. Даже если Габриэль действительно окажется сыном Темного князя — его нельзя за это винить. *** Алир… Добрый-добрый наивный Алир... Я почти дословно мог читать мысли рыцаря, что огромными рунами были вытиснены на его лбу. Если бы все было так просто! Обычный сын… Нет, того, что им откроется, не сможет понять ни он, ни Анабель, ни кто-либо еще из светлых. А может, согласиться с Анабель? Провести сложную игру, взяв за основу трюк с вампирами. Сделать подставу — посадить на трон кого-то другого. Разыграть эффектную сцену смерти Вселенского Зла. Назначить наследниками Элли и себя, провести на трон якобы «старшего сына», который желает мира и согласен на диалог со Светлыми землями. А самому удрать в эльфийские Светлые леса с моим ненаглядным ушастым чудом?.. Как бы было здорово… Нет, это было бы даже лучше, чем здорово. Намного лучше. Я так устал. Но вот оставлять свои земли… ведь подданные решат, что я их предал. И Элли, безусловно, умен и талантлив, но что-то мне подсказывает, что если он и справится с управлением, то с огромным трудом. И никакого удовольствия это ему не принесет. А перекладывать свою ответственность на плечи другого — нечестно. И дело вовсе не в том, что это проснулась совесть или чувство долга. Просто кому как не мне знать, насколько скучно быть Темным князем, и какое это болото — власть?! Нет, плохая идея — ради собственной выгоды сделать так, что остальным придется ох как не сладко. К тому же — долго этот обман точно не продлится. Точнее, относительно. Лет сто-сто пятьдесят, и мне придется возвращаться. А что такое полтора века для того, кто вечен? Нет. Что несколько дней, что несколько лет — все одно. Не буду ничего планировать. А Анабель… Думаю, той ненависти, что возникнет у нее ко мне после того, как все раскроется, хватит больше, чем на несколько столетий. Что ж, значит, буду наслаждаться оставшимися деньками. Потом опять начнутся скучные будни. Только как бы все-таки их заманить в город? Хотя об этом надо думать, когда вся команда окажется в сборе. А то маг с гномом, как воинствующая оппозиция, окажутся категорически против, если выяснят, что Алир решил все без них. — Габриэль? — Анабель легко дотронулась до моего плеча. — Ты погрустнел, что-то не так? — Нет, — я поспешил успокоить эльфийку и тут же переставшего улыбаться Алира, снова отметив, что обо мне еще никто так не волновался. Мама не в счет — это было слишком давно, и из-за небольшого количества лет, что я успел отмерить в то время, я почти ничего не помню. — Я вдруг подумал, что, наверное, буду скучать по этим землям. — Я постарался как можно веселее подмигнуть Анабель и тут же разъяснил для остальных: — Если все получится, то меня пригласят в Светлый лес. Герион тут же засиял от радости, а Алир понимающе ухмыльнулся. «Мурка» мяукнула и попыталась доесть оставшиеся ягоды. Анабель же ограничилась смущенным фырком и уткнулась мне в плечо. Ну просто идиллия! Я даже съязвить ничего не смог, хотя безумно хотелось, а то ведь за несколько чудесных часов потом придется расплачиваться половину оставшейся мне вечности. А мне этого ох как не хотелось, но момент испортить я так и не решился. Внутренний голос тоже тактично промолчал. — Знаете, — оборотень грустно вздохнул и первым нарушил воцарившееся молчание, — а нам уже пора собираться. Чем скорее мы присоединимся к остальным, тем быстрее можно будет продолжить наше дело, быстрее его закончить и осуществить все наши мечты. К тому же — передвигаться-то придется пешечком, лошади благополучно остались у другой части команды. — Тогда собираемся! — Глаза Анабель загорелись лихорадочным огнем, словно она уже убивала Темного князя. Потом опомнилась, что рыцарь, хоть и стал чувствовать себя лучше, все равно оставался пока не в форме, и обратилась ко мне: — Габриэль, ты не передашь Алиру еще силы? Хоть немного? — Конечно. Дай мне руку. Парень не сомневался ни секунды и тут же ухватился за протянутую ему ладонь, а я начал медленно перекачивать в него нейтральную энергию. Теперь выбирать было куда сложнее. Все-таки я, как-никак, управляю Тьмой. Но и чуть-чуть света во мне есть. Только вот не помню откуда. Рыцарь почти сразу заметно приободрился, с его лица стерлись остатки бледности, сине-голубые мальчишеские глаза, никак не подходящие взрослому воину, засияли здоровым блеском. — Спасибо, думаю, мне хватит. — Алир сделал попытку высвободить ладонь, якобы не желая выкачивать из меня весь резерв. Ну, не буду же я рассказывать, что он у меня неисчерпаем, когда вторая сущность полностью разблокирована? Но напоследок я все-таки успел передать ему еще немного жизненных сил, чтобы Алир продержался больше, чем несколько часов — хотя бы до вечера. «Мурка» ревниво мяукнула, напоминая о себе. — Ну, пока! — Я ласково потрепал ее по загривку и минут пять ждал, пока логана терлась об меня в знак благодарности. Напоследок еще и лизнула, а если учесть размеры «мурки» в целом — примерно под полтора метра! — и языка этого милого чудовища в отдельности, то можно представить мой внешний вид после такого ритуала. Анабель ехидно хихикала, пока ее тоже не привели в идентичное облизанное состояние, и тут уже весело фыркал я. Потом настал черед Алира и Гериона. Соответственно, смеялись уже все, после чего единогласно было принято решение сделать крюк к озеру. — Ну, пока, реликтовое животное! — Не без сожаления простились мы. «Мурка» мяукнула, словно прося подождать, и нырнула в придорожные кусты. Мы же принялись за сборы. Затушили костерок, затем эльфийка несколько минут старательно выращивала магией новую траву на месте выжженного пятна. Трава получилась на удивление сочной и ярко-изумрудной. После чего мы скептически покосились на окружавшую ее вытоптанную мелкую и сероватую травку, и Анабель пришлось восстанавливать и ее. А что? Назвался груздем — полезай в кузов. А если эльфом — люби природу!. Вспомнив этот девиз одного из моих наилюбимейших миров, я понял, что чуть-чуть испортившееся настроение вновь приподнимается и требует каких-нибудь действий. Желательно, направленных на то, чтобы напакостить оборотню, эльфийке и рыцарю. Ну, точно как дите малое забавляюсь. И главное — ни капельки не стыдно. Я ведь по-другому почти и не могу. Это не важно, что я прожил чертову кучу лет, если ребяческая сущность во мне сохранилась, и изменяться я пока не собираюсь. Неожиданно из кустов перед нами снова выросла «мурка». В пасти она за шкирку держала крохотного слабо попискивающего черного котенка с таким же рыжеватым отливом гладкой шерстки, как ее собственная. Обвела нас подозрительным взглядом, а потом бережно опустила свою драгоценную ношу в мои руки. Котенок уткнулся носом в ладони и требовательно пискнул. Он был еще слеп и совершенно беспомощен. Хотя если верить легендам, маленькая логана развивается очень-очень быстро после того, как открывает глаза в первый раз. Мне невероятно повезло. Думаю, найдется очень немного похожих существ во множественной вселенной, способных сравниться по силе и преданности с этим зверем. Только вот захочет ли котенок признавать меня хозяином? — Какая прелесть! — Анабель очень осторожно погладила котенка за крошечным острым ушком со смешной кисточкой. Пушистый комочек удивленно поерзал на моей ладони, и глазки маленькой логаны медленно с большим трудом открылись. И первыми, кого она увидела в этой жизни, оказались два лица с идиотски умилительными улыбками: мое и Анабель. Котенок удивленно моргнул, пытаясь осознать, что теперь у него целых два любимых родителя. Ведь, думается мне, такого раньше не случалось, чтобы тот, кто нашел новорожденную логану, столь легко поделился таким защитником. А может, его просто удивили одинаково глупые выражения лиц? Логана еще раз пискнула, теперь уже прося есть, и мы все разом засуетились, пытаясь если не найти, то хотя бы создать молоко для этого рыжеглазого чуда. Осмотрев нашу команду и осознав, как мы бережно относимся к ее детенышу, «мурка» еще раз мяукнула, намекая, мол, вы, конечно, друзья, но если вы хоть что-то, то я вам такое… и исчезла, наверное, вернувшись к остальным котятам. Но ее исчезновение мы почти и не заметили, пытаясь напоить пушистый комочек созданным теплым молоком. Чуть драка не завязалась за право кормить это чудо. Правда, котенок очень настороженно отнесся к Гериону и Алиру, зато между мной и Анабель никак не мог выбрать более любимого родителя. В итоге мы устроились на земле. Эльфийка держала на руках логану, которой, точнее, которому — котенок оказался мальчиком — мы еще не придумали имя. А я держал в руках блюдечко с молоком, из которого малыш увлеченно лакал. После чего он довольно пискнул и уснул. Я взял мешки с тем, что у нас осталось после попадания к Рилю, Анабель уютно устроила котенка на своих руках. Герион помог подняться Алиру, и мы, забыв про озеро, отправились по дороге навстречу остальным светлым и вампирке. *** — Ну дай подержать! Он уже проснулся! Так нечестно!!! — Нет, уронишь. Ты не аккуратен, а он не игрушка. — Я не аккуратен?! Это для тебя он, как кукла, а я… — Что, ты? И вообще он меня больше любит! — Размечталась, он любит нас одинаково! — Он, он… надо хоть имя придумать… — Угу, конечно, знаю вас эльфов — обзовешь его Васильком — Лютиком и будешь гордиться: «Ах, какое я имя придумала!» Или еще хуже — выдумаешь что-нибудь вроде Марсиэля, что, скорее всего, переводится как Песнь Ветра, что запутался в ветвях тополя, растущего на одинокой скале посреди пустыни, которую пометил двухвостый шакал. Анабель обиженно надулась, Алир покачал головой, а Герион осторожно уточнил у Габриэля, который, выбрав момент, все-таки забрал котенка к себе на руки: — А разве такие бывают? — Наверное, — пожал плечами темный и поспешил спрятаться за Алиром от разгневанной эльфийки, которая не хотела расставаться с пушистиком. — Вы прямо, как дети! — Воскликнул рыцарь, устав слушать препирательства эльфийки и проводника на тему — кого же их сокровище любит больше, и как его назвать. — Хорошо, что у вас хоть такая тренировка будет. А то бы я не позавидовал вашим детишкам, — ляпнул он и понял, что его сейчас будут убивать быстренько объединившиеся несправедливо оскорбленные Габриэль и Анабель. — Каким таким детишкам?! — Вкрадчиво и почти нежно вопросила эльфийка, переглядываясь с темным, чтобы правильно окружить замявшего скользкую тему рыцаря. — Ммм… — Маленьким, — с мечтательной улыбкой заявил Герион и добавил: — и желательно, чтобы их было не меньше пяти. Габриэль ошарашенно помотал головой, видимо, у него сломалось воображение, не сумев нарисовать ему такое «счастье», и отодвинулся от Анабель на приличное расстояние. Эльфийка, красная, как маков цвет, тоже поспешила сделать вид, что вообще не знает темного по имени Габриэль, но не преминула съязвить: — Вот для них и побережем Лютика с Васильком. А еще Осинку, Сосну и Дуба! Алир, не выдержав, хрюкнул и попытался скрыть рвущийся наружу смех за приступом истеричного кашля. Котенок возмущенно пискнул, напоминая, что все началась с того, что ему хотели дать имя. — Хм… может быть… — Все принялись вспоминать подходящие имена, старательно хмуря брови: — Рэй? — Триэль? — Мурзик? — Тень? — Так ведь это мальчик! Какая «Тень»? — Не знаю, вырвалось… — пожал плечами Габриэль. — Сумрак? — Тогда уж просто Мрак, — предложил рыцарь, всем своим видом показывая, что не в восторге от последнего предложенного имени. — Заезженно, — скривился проводник, но потом еще раз осмотрел котенка. — Мне не нравится. Анабель? Эльфийка вздохнула. — Не хочу ничего темного. Свет? — Угу… — Габриэль еще раз осмотрел котенка, пытаясь найти хоть одно светлое пятнышко. — Тоже неоригинально. — Блик? — Предложил Алир. Они переглянулись и согласно кивнули. Пусть будет Бликом. Котенок привык к своему имени на удивление быстро. Сразу начав откликаться на «Блик», довольно мяукая, — имя явно пришлось ему по вкусу. А вот расти он и впрямь начал катастрофически быстро. Они шли по заросшей дороге в сторону стены не больше часа, а котенок за это время перестал быть крохотным комочком, увеличившись почти вдвое, и наряду с молоком, которое устала создавать эльфийка, начал есть и мясо. *** — Придушил бы этого темного! — Не замолкая ни на минуту, распинался гном, опасливо поглядывая на флегматичного Алмаза, который за прошлое оскорбление своего хозяин наградил Ибора хорошим ударом подкованного копыта. Теперь же конь только предостерегающе заржал, и гном решил тактично замолчать. — Он ведь поклялся, — осторожно заметила Хелена, не отрываясь от уходящей вдаль ленты дороги, словно надеясь, что пропавшие друзья вот-вот появятся, хотя прекрасно знала, что если они и встретят их, то не раньше вечера, а то и следующего утра. Ее смирная лошадка еле-еле переступала копытами, надеясь, что хозяйка передумает и разрешит ей похалтурить. — В том-то и дело, — встрял в разговор маг. — Поклялся, все правила, все нюансы учел, но что-то мне не нравится. Уж очень просто он второй раз дал столь серьезную клятву. Нет, Габриэль, конечно, нам помогает, но что-то подсказывает мне, что мы с ним еще намучаемся. Леллин посмотрел на молчаливую печальную вампирку, глаза которой после исчезновения Габриэля начали медленно становиться темно-синими. Взрослеет. А уж красивая какая! Маг помотал головой, отгоняя наваждение. В конце концов, на Светлых землях его ждет невеста. — Лин, а ты что думаешь? Девушка отвлеклась от своих мыслей. — Я полностью доверяю Габриэлю, но если вас что-то не устраивает, переубеждать не собираюсь, — быстро ответила она. Принцесса согласно кивнула и вымученно улыбнулась — уж больно она переживала за Алира. — Женщины! — В сердцах воскликнул Ибор, а так и нерасколдованный Радек, который из-за изощрений мага щеголял бирюзовой шерстью и удлинившимися ушами, поддержал его гневным шипением. Хелена с Лин непонимающе переглянулись. Маг с гномом продолжили перемывать косточки Габриэлю. Наконец, принцесса, уставшая от рассуждений гнома «о степени подлости темного», перебила его: — Ибор, все мы прекрасно знаем о нетерпимости твоего народа к существам (девушка тактично не назвала их проводника человеком, чтобы не ввязывать в спор еще и мага) — подобным Габриэлю, но, согласись, что из каждого правила должны быть исключения. — У этого правила исключения быть не может! — Тут же категорично заявил гном. — Хорошо-хорошо, — легко согласилась Хелена, — ладно, я не буду пытаться тебя убеждать, что Габриэль не виноват в том, что родился темным. — Он виноват в том, что гордится этим! — Все-таки встрял в разговор Леллин, тут же приняв сторону гнома. Ибор согласно закивал, радуясь поддержке. — Ты же гордишься, что ты гном? А Леллин, несмотря ни на что, гордится тем, что у него есть дар. — Напоминание о связи с Тьмой заставило мага-недоучку скривиться, будто он откусил незрелый лимон. — Почему же Габриэль не может своим происхождением гордиться? В конце концов, он помогает нам, и вовсе не обязательно начинать считать его другом. Мне кажется, что он заслуживает хотя бы того, чтобы вы, светлые, не обсуждали его. И я считаю, что достойна не слушать ваши разглагольствования. Они мне неприятны, — резко перебила собирающегося что-то сказать Ибора принцесса, напоминая, кто она. — Как скажете, ваше высочество, — пробормотал гном и недовольно отвернулся в сторону. На самом деле Ибор кривил душой. Несмотря на его ненависть к темным, мальчишка почему-то вызывал у него симпатию, чем-то напоминая его младшего племянника. Пусть и отдаленно, но все-таки. — Мы не можем ехать быстрее? — Неожиданно подала голос вампирка. — Всего несколько минут быстрой скачки, зато так будет удобнее, а лошади потом отдохнут… Хелена переглянулась с магом и кивнула — ей тоже не терпелось поскорее встретиться с остальными. Особенно, если учесть, что за это время Ибор с Леллином успели ее порядком достать. Принцесса даже удивлялась, что при всей ее терпимости и спокойствии уже несколько раз ловила себя на мысли, что очень хочет стукнуть гнома с магом чем-нибудь тяжелым. И, возможно, несколько раз. И почему ее никто не предупредил, что к приключениям и опасностям, к которым Хелена относилась равнодушно, прилагаются и два сплетника с прогрессирующими маниями? Дорога стелилась под ногами коней тускло-зеленой лентой чахлых трав, справа тянулся редкий смешанный лес, только изредка им приходилось сворачивать в сторону, чтобы обходить уже знакомые ловушки. Вот этот куст, по словам Гериона, который их вел в ту сторону, усыпляет человека, если до него дотронуться. И сон может обернуться смертью, если человека не успеть напоить травами, что растут вон на том пригорке. Но если таким отваром напоить здорового, он медленно обратится в растение. А вот эта ямка может откусить ногу. Хелена улыбнулась, вспомнив, как старый оборотень с важным видом экскурсовода с удовольствием объяснял им каждую ловушку, задерживаясь у любого мало-мальски интересного места минут на десять. Теперь же они просто молча объезжали эти места, придерживая лошадей на особо опасных поворотах. Вдруг с разных сторон: с одной — из леса, с другой — из густого кустарника — повылезали подозрительные личности разбойной наружности, обвешанные всевозможными железками, и с натянутыми луками. И их было больше двадцати, не учитывая того, что, скорее всего, кто-то из банды еще и сидел в засаде. — Ну, здравствуйте, господа путешественники! — Вежливо поздоровался с ними мужик, скорее всего являющийся главарем. — И тебе не болеть, — тут же откликнулся гном и осторожно, но не пытаясь скрывать, проверил свой топор. Главарь усмехнулся и красноречиво кивнул на лучников. — Разве господа путешественники не знают, что проезд здесь запрещен? И не кем-нибудь, а самой что ни есть настоящей властью, — издевательски протянул он. — А ты, значит, блюдешь? — Ехидно уточнил Леллин. — Блюду, — согласился мужик и улыбнулся уже более дружелюбно, подбираясь к главному вопросу, из-за которого и состоялась их встреча, — но мы ж все-таки люди нормальные. Прекрасно понимаем, что у всех свои дела. Зачем же мешать мирным путешественникам? Так что за небольшую услугу мы вас пропустим. Хелена поймала себя на мысли, что, скорее всего, разбойники обосновались здесь не больше двух дней назад, так как, когда они первый раз ехали к стене, никаких подозрительных личностей не было. — И что же это за услуга? — Уточнил Ибор, понимая, что без хорошей драки тут точно не обойдется. — Деньги оставьте. Девочек ваших, так уж и быть, трогать не будем, — добродушно откликнулся главарь. — И можете ехать. — И все? — Все… Ну, еще вот этого коняшку, — мужик кивнул на Алмаза. Маг печально вздохнул. — Деньги мы бы вам оставили, но этого коня не можем. Это собственность одного нашего знакомого. И без его разрешения честь не позволит нам отдать его собственность вам. Через несколько дней, а может и раньше, мы здесь снова поедем. И вы сами сможете у него попросить отдать вам Алмаза. — Издеваетесь? — Недобро сощурился мужик. — Нет, ну что вы, — это уже Лин решила отвлечься от своих тягостных раздумий и широко улыбнулась главарю чуть-чуть удлинившимися зубками — большего она пока не умела, — мы обязательно поедем обратно этой же дорогой. Если хотите, мы вам оставим в залог этого кота. — Тут она вытянула из мешка сопротивляющегося Радека. Разбойники пораженно уставились на бирюзового кота с заячьими ушами и чуть не забыли, зачем, собственно, вышли на дорогу. Первым опомнился главарь, — Эй, девочка, ты бы сначала охотиться научилась, а потом демонстрировала свои зубки, маловата пока для того, чтобы запугивать народ. А то доиграешься… Светлые и вампирка переглянулись, Хелена пожала плечами, мол, раз уж другого выхода нет… И в следующий момент четыре лучника синхронно посмотрели на небольшие метательные ножи, что попали прямо в сердце каждого из них, и, закатив глаза, осели на дорогу. Следом с крайнего дерева упал тот лучник, что сидел в засаде. Маг активировал приготовленный за время разговора огненный круг, уже опробованный на вампирах, — к сожалению, задел он всего двух разбойников. Радек кинулся на главаря, вцепившись когтями мужику в лицо. Лин разбиралась с теми, кто пытался подобраться к колдующему Леллину. Хоть она и была маленькой, все равно вампирка превосходила обычных людей на порядок, да и уроки Габриэля не прошли впустую. Гном, кубарем свалившись с лошади, уже вовсю орудовал топором, стараясь убивать аккуратно, без летающих внутренностей и голов. Все-таки рядом принцесса. Сама же Хелена задумчиво подбрасывала на ладони небольшой ножик. Вот глаза замечают в кустах разбойника, что со спины подбирается к Лин, смазанное движение изящной руки — и в кустах раздается шум падающего тела с пробитым горлом. В небольшой ладошке принцессы появляется следующий ножик. Внимательные синие глаза ищут следующую жертву. Заметив, что Леллин, уставился на нее, даже забыв про недоделанное заклинание, Хелена спокойно заметила: — Я вообще-то не люблю ближний бой, кровь так сложно отстирывается от одежды, — пояснила она и, рассеянно улыбнувшись, вогнала сумевшему подкрасться опасно близко разбойнику нож прямо в глазницу. — Так и живем, — добавила она, грустно рассматривая то, что осталось от разбойников. Изрядно поцарапанный главарь оглядел оставших в живых бандитов и скромно спросил: — Мы, это… может, пойдем? — Он попытался улыбнуться. — Вот… это… деньги, — он достал из-за пазухи увесистый кошель, — и оружие. Остальные разбойники тоже поспешили расстаться с деньгами и оружием, старательно изображая из себя ангелов. — Идите, — властно разрешил гном, вытирая лезвие топора. И светлые рассмеялись, смотря, как улепетывают насмерть перепуганные мужики. — Прибраться бы надо, — заметила вампирка, разглядывая небольшой порез на ноге. — Задели-таки, вот я неуклюжая. — Лин, а ты мне не скажешь, почему у тебя на губах кровь? — Маг подозрительно осмотрел растрепанную девчонку. — Губу прикусила, — тут же соврала вампирка, быстро слизывая несколько темных капель. Глаза окончательно утратили красный цвет, став насыщенно синими. — Я приберусь, — Леллин снова активировал огненное кольцо, замечая, что неживая материя горит лучше. — Ладно, на обратном пути Анабель уберет это выжженное пятно, — решил гном, протягивая принцессе собранные метательные ножи. Он взобрался на своего коняшку и спросил: — Все целы? Не услышав никаких жалоб, Ибор разрешил ехать дальше. *** Около полудня Алир пожаловался, что чувствует смутное беспокойство за остальных светлых и вампирку. Мы тут же обступили рыцаря, пытаясь из него вытрясти подробности. Подробности упорно не вытрясались, зато через полчаса парень сказал, что все прошло, и никто, похоже, не пострадал. Блик лениво отдыхал на моих руках. Мы с Анабель разрешили ему немного порезвиться на своих четырех, благо логана уже была размером с нормального кота. Пушистик какое-то время порыскал по придорожным кустам, пугая небольших птичек, что свили там гнезда. Одну даже поймал, но по просьбе эльфийки тут же отпустил. Потом жалобно мяукнул, показывая, что он маленький и очень-очень устал и, видимо, обидевшись на мамочку, которая не дала ему подзакусить птичкой, забрался ко мне на руки. И теперь довольно урча, благосклонно взирал на остальных, вынужденных передвигаться самостоятельно. Эх, лошади бы не помешали. — Габриэль, а может, ты и меня понесешь? — Неожиданно предложила Анабель. — Неужели устала? А я думал, что эльфы все выносливые до жути. — Не-е… просто хочется. — Остроухая наивно захлопала ресницами и расплылась в соблазнительной улыбке. Она тоже прекрасно понимала, что дальше так развлекаться не получится, иначе гном с магом прикопают меня под ближайшим кустом, совершенно не обращая внимания на тот факт, что я вообще-то бессмертен. Блик недовольно фыркнул, когда я попробовал передать его ухмыляющемуся Гериону. — Друг, ну, как парень, ты меня должен понять, — упрекнул я его, и котенок все-таки согласился недолго побыть у оборотня, после чего я тут же сграбастал свое чудо. — Тебе не тяжело? — Удивленно спросила Анабель, когда я продолжил идти, совершенно не сбавляя скорости. — Ты что! Конечно, нет. Если хочешь, я тебя буду нести до следующего привала. Хочешь? — Хочу! — Рассмеялась сиятельная леди. — Ты очень необычный темный. Я кивнул. Она даже не представляет — насколько…