Does anybody know what we are living for?

POV Вест

Даже при самом лучшем раскладе в ночь идти — глупость. Все устали. Да и Кили ещё не до конца оправился. Это было видно по тому, как он периодически начинал припадать на ногу или морщиться, впрочем, это довольно быстро проходило. Но Кили — ладно, молодой ещё и упёртый. А вот Оину было тяжеловато столько активничать. Он, конечно, ещё был воин хоть куда, но возраст даёт о себе знать даже у гномов. О чём этот усатый идиот только думает, гоня их вперёд, будто мы опаздываем на пожар? — Чёрт, Фили, имей совесть, выплыви из своих раздумий и подумай хотя бы о брате. Или, на худой конец, об Оине. Ты как хочешь, а я объявляю привал! Я злилась. Очень. И хотя мне казалось, что вся ситуация складывается просто до бредовости глупая, я уступать не намерена! Нет уж! Я и без того ему потакала кучу времени, полностью идя вразнос с мои обычным поведением. Пока он не сделает хоть что-то, чтобы переубедить меня в том, что не пытается вести себя прилично, то ни черта не буду извиняться! А то понимаешь ли. То ему нежности подавай, то к оркам не суйся, то ещё и не огрызайся. Может, мне ещё и дышать, только когда он мне скажет? Хрен там! Не на ту напал! Или пусть любит такой, какая есть, или пусть катится к тем, кто научил его, что женщина должна быть нежным и трепетным цветочком! Но вместо этого он злится и срывается на всём остальном отряде. — Со мной всё в порядке. Правда, Вест, не нарывайся на очередной скандал, — шепнул Кили, проходя мимо. По дороге мы с Фили и правда умудрились поцапаться. Потому что не надо, блин, указывать кому и что делать. Включил, мать его, режим наследника! И пошли все эти замашки. Слушайся его, понимаешь ли. Не дорос! Вообще-то, повод был дурацкий. Он меня выбесил: то не бери — тяжёлое, то — неудобное, я огрызнулась в ответ, послав его. Далеко очень… ну, и не совсем прилично. В результате мне было выдано «Хватит ругаться, ты достала» и... ничего не изменилось. Конечно, мне это не понравилось. И я сделала назло, забрав самую тяжёлую сумку, и с независимым видом потопала к горе. Это было глупо, ну и пофиг! Я всю жизнь глупости делаю. Теперь Фили на меня ещё и дулся… так до кучи. К слову, сумка была вообще не тяжёлая. Потому что, по факту, тащить нам было просто нечего. — Заткнись, — рявкнула я на мелкого. — Здесь не только ты или я, усатый. Поумерь шаг. Оин отстал от нас на добрые пятьдесят метров. Хочешь дуться — дуйся, тебе даже мешать никто не будет! Но они-то не виноваты! Хватит загонять других из-за своих проблем. Фили, не зная, куда деть эмоции, шлёпнул небольшую сумку с припасами о землю. Вот. Не знаю, с чем это связано, но мне было обидно, а когда мне обидно, я злюсь и срываюсь на источнике своей обиды. А когда я злюсь… со мной, вообще, не очень приятно общаться. НО! ОН! ВИНОВАТ! САМ! — Перестань вести себя, как маленький капризный ребёнок, — прошипел Фили сквозь зубы, проходя мимо, чтобы помочь Оину. — Тоже мне взрослый нашёлся, — огрызнулась я в ответ. — По твоему поведению, ты никак не старше меня! Глупый упёртый гном! Чтоб ты провалился! Я взвыла про себя и села, где стояла, не собираясь двигаться с места ближайшие пару часов. И вообще. Блять, что за хрень происходит? Может, у меня мозги поехали? Кто-нибудь, шибаните меня чем-нибудь тяжёлым! Так, ну нахрен всё это. Я развалилась на земле, сунув под голову сумку и закрыла глаза, усиленно делая вид, что меня тут нет. По-моему, меня надо где-нибудь запереть на тот период, пока я не приду хоть в какую-то норму. На моё поведение у меня рождался только один ответ — нервный срыв. Но как его переболеть? Во всех смыслах. Я какая-то социально опасная стала. Надо меня куда-нибудь в белую комнату на недельку. А что? Тишина, покой, кормят, не разговаривают… Красота! Может, после нее я и разберусь хоть в чём-то. — Ужин холодный, но хоть что-то. Я перевернулась на живот и уткнулась носом в сумку, на которой лежала. Нафиг! Я не хочу есть. Я хочу оказаться подальше отсюда. Кто-нибудь, вправьте мне мозг на место! — Вест, ты идёшь? — спросил Фили совершенно безразличным тоном. Я не буду с тобой разговаривать. Иначе всё это опять закончится руганью. — Послушай. Ты можешь обижаться на меня столько, сколько тебе вздумается, но это не повод… — Фили, отвали, а? Я. Хочу. Спать. Просто, мать твою, не трогай меня. Мне хотелось выть. Я была эмоциональна выжата. Надо взять себя в руки уже, а? Ты — размазня, Вест. Давай-ка, откатывайся назад, пока всё не закончилось совсем плохо! Просто откатись назад. Так вдох-выдох, успокойся. Чёрт! Надо подумать. Есть же у моей обиды причины, верно? Надо только их найти. Но на это нужно время, которого у меня нет. Немного времени. Эта его последняя замашка… она застала врасплох, открыв мне глаза на моё же поведение. Во всей этой истории мы оба виноваты, только вот кто больше? И на кого я всё-таки злюсь? На Фили или на себя? Я чуть не свихнулась окончательно, пока искала ответ на этот вопрос. Так и не нашла, в результате перевернулась на спину, засыпая с мыслью, что если ответ так и не найду, то всегда могу просто свалить.

POV Фили

— Братец, что ты такого натворил? Она так сердится, что даже есть отказалась, — присвистнул Кили, толкая меня в плечо. Я хмуро посмотрел на него, отворачиваясь к горе. Нашёл время и место. Хотя… Кили никогда не отличался тактичностью. Сейчас всю душу опять вывернет. — Ну? Вы как дети малые. Дуетесь, огрызаетесь, вы ещё подеритесь, я, конечно, посмеюсь, но это не значит, что мне не будет при этом вас обоих жалко. Я не стал отвечать. Ситуация складывалась отвратительно. Вест так просто неожиданно сделала вид, будто ничего и не было, что я бы подумал, что это всё была игра… если бы мог в это поверить. Но верить не хотелось. Однако её поведение… я еле сдерживался, чтобы не накричать на неё, когда она начинала откровенно хамить. — Это не твоё дело, Кили! — Ну, снова ты за старое, значит, скорее всего, виноват именно ты! — Вот только умных нотаций от младшего брата мне не хватало. — Вот когда со своими симпатиями разберёшься, тогда и будешь оценивать мои действия, — огрызнулся я. — А я уже разобрался, — нагло ухмыльнулся Кили, солнечно улыбаясь в тёмное небо. — И что решил? — хмуро спросил я, надеясь перевести тему. — Что мне нравятся обе, но ни одну из них я не люблю. По крайней мере так, как ты любишь одну нашу общую знакомую, которая, кажется, всё-таки уснула. — Не испытывай моё терпение, Кили. Закрыли тему меня и Вест, пока это не обернулось дракой. — Вот заладил, почему он не может просто помолчать? Кили закатил глаза, а потом расхохотался. — Ты такой идиот, братец, может, тебе нужно усы сбрить, чтобы ты выглядел как раз на свой умственный возраст? Я не удержался и двинул брату в бок. Сейчас он доиграется и отправится к праотцам. Его это, правда, ничуть не задело, он развалился на земле, сложив руки под головой. — Тебе бы всю щетину сбрить, чтоб не в свои дела не лез. — А вот и нет. Мне не за что. Это ты у нас ребёнок, наследничек. — А ты просто умственно отсталый. А теперь будь милым мальчиком и заткнись. Пока я и правда не двинул тебе. — Вместо того чтобы на неё дуться, лучше бы подошёл и выяснил, на что она дуется, и что не так ты сделал. Но тебе больше нравится диктовать ей какие-то свои условия, на что реакция у неё только одна без оглядок на то, что она и к кому испытывает. — Она менялась, а потом неожиданно взъелась на меня, будто я виновник всех её проблем. — Это называется не «меняется», Фили. Это «подстраивается». Как у нас и Фари было, помнишь? Мне тогда матушка сильно много сказок на ночь читала. Вот я на Фари их все и выплеснул, типа женщина такая, такая и такая, а моё дело защищать, добывать и работать. Мы так и делали, пока ей не надоело. Так вот, сомневаюсь теперь, что маленький тут я, потому что я этот возраст переболел, а ты, похоже, нет. — Кили… — Ты же знал, что с ней такое не прокатит даже близко. Ещё скажи, что не знал. Скорее всего, было дело так: она сунулась к оркам, а ты потом прочитал ей гневную тираду о том, как это глупо и опасно. Я даже рот открыл от изумления. Чего я не ожидал, так это того, что Кили сам придёт к этой мысли. Самое отвратительное, что он был прав. Я знал и всё равно с упорством барана давил. Но она же уступала? — Это элементарно, братец, — продолжал он. — Ты же у нас приученный обо всех вечно заботиться. Только вот Вест это не нравится. Она привыкла быть самостоятельной и ни за кем не следовать. Может, со временем она и перевоспиталась бы, когда ей самой надоело бы влезать в неприятности, да ты давишь, она тут же встаёт в оборонительную позицию, и под удар попадаешь ты, а удар у неё крепкий. И надо было думать твоей бараньей башкой, что виноватой она себя чувствовать терпеть не может. И однажды ей это надоест. Слышал я пару ваших разговоров. Особенно пока у Трандуила сидели. Вот Моргот его подери. — «Тяжело чувствовать себя мужчиной…» — передразнил меня Кили. — А она не привыкла вести себя как женщина. Ты же вместо того чтобы поддержать её и дать ей время решить этот вопрос для себя, тащишь вперёд, призывая позволить тебе решать за неё. И то, что ты её каждый раз доводишь до внутреннего конфликта, подкрепляя свои слова фразой типа «Ну это же нормально», её раздражает. В конце концов, она научилась под тебя «подстраиваться» в том числе и мысленно, чтобы избежать скандалов и ссор. Возможно, она и сама толком этого не понимала, а когда поняла — разозлилась. Так перестань на неё давить, и она сама и придёт, и перевоспитается со временем, а так ты её бесишь, однажды ей надоест, и она от тебя смоется. — С каких это пор, братишка, ты стал таким умным? — съязвил я, хотелось ему двинуть, меня останавливало только то, что он недавно был ранен. — Я просто сообразительный. Ну и, возможно, Настя мне прочитала парочку трактатов об этой… психолагии… психолапии… о, точно! Психологии! Ко всему прочему, так быстро и кардинально не меняются, особенно такие самодостаточные личности, как Вест. Что и навело меня на эту мысль. Сейчас, рассуждая, Кили стал похож на Балина… или, скорее, пародировал его. — Думаешь, это всё была ложь? — Неа, — выдал брат, запутав меня окончательно. — Это просто она тебя слишком сильно любит, что привыкла тебе потакать. Но есть вещи, которые она тебе не простит ни за что! Например, попытку сделать из неё пародию на Настю, а именно этим ты и занимаешься. Будь с ней рядом, а не тащи её за собой. Если хочешь, конечно, а если нет — то брось это дело, пока она не пришпилила тебе яйца к первому же попавшемуся на её пути дереву. — С чего ты, вообще, взял, что она делает это потому, что любит. Я уже начинаю в этом сомневаться. — Не любила бы — уже бы пришпилила. Или отомстила бы тебе уже сейчас так, что потом месяц бы выл! Ты что свою невесту плохо знаешь? — Раз ты такой умный, то объяснишь мне, тупому идиоту, её поведение сейчас? — Всё просто. Ты злишься, да ещё и, отвечая за нашу часть отряда, ведёшь себя несколько… начальственно. Когда причалили, у тебя и началось. Тот тащит это, тот — это. И вообще, всем слушаться, шаг влево, шаг вправо — попытка к побегу — обезглавливание. Она тут же в штыки, потому что за главного тебя не считает. Кстати, за это ты обязан любить её ещё больше, потому что она одна из немногих женщин, которые тебя будут любить не за то, что ты принц, а за то, что ты это просто ты. Так что, братишка, оставь свои закидоны и вернись к тому, что было до того, как у вас всё это понеслось. Скажем, куда-нибудь в Мглистые горы. Только с бонусами вроде совместного сна и поцелуев. — Только это не так просто, — покачал я головой. — Проще некуда. Подойди, да извинись. — Я уже, знаешь ли. Я только и делаю, что извиняюсь. — Эй! Потише, Фили, я не глухой. Потому что тебе есть за что извиняться. И потому что в ваших ссорах виноват именно ты, а не она. Ты знал же её до того? Знал! И нечего увиливать от последствий своих действий. Потому что не прокатит. Вот будь мужчиной и пойди, выслушай о себе гневную тираду, а потом уже смотри по ситуации. Скажи только за что извиняешься. Одним «прости» ты не отделаешься. Вест умнее тех девочек, с которыми ты в человеческих поселениях заигрывал. А теперь ложись спать. Завтра с ней поговоришь, и всё встанет на свои места. — Всё равно не усну. — Так в чём проблема? Как дети, право! Шлёпай к ней. Если она проснется первая, даю волосы на отрезание, сделает вид, что ничего не произошло. А если ты, то просто смоешься, пока она не проснулась. — Она не… — Да. Да-да. Как дети вы. Это не разрыв, Фили, иначе её бы тут уже не было. Она бы уже свалила куда-нибудь. Настя её не держит, никаких обетов она не давала, и вообще, ты её контракт видел? Она там пару строчек заштриховала аккуратненько, после того, как впуталась в эти ваши «отношения». Так что никто никому ничем не обязан. Тем не менее она ещё тут. — Настя… — Вест одна бы добралась до горы быстрее нас в три раза. А потом смылась бы. Ты действительно думаешь, что она стала бы ещё и об Оине беспокоиться, если бы могла так сделать? Перестань думать об этой ситуации хуже, чем она есть на самом деле. А теперь я ложусь спать. А ты, братец, как был идиотом и бараном, так им и остался. Я даже не знал, что думать. С одной стороны, я всё ещё злился… и на Вест, а теперь ещё и на Кили. С другой, это было так невыносимо. Да и сама ситуация глупая же. Но что мне ещё тогда делать? Просидев ещё с час, я, наконец, понял, что братишка прав, как бы мне ни хотелось думать обратное. Я полный кретин. Может, ещё можно в действительности что-то исправить? Я плюнул на всё, ложась рядом с моей девочкой. Моей ли ещё? Я притянул её спиной к своей груди, зарываясь носом в пряди на затылке. Невероятно, но я УЖЕ успел соскучиться. В сон меня затянуло почти мгновенно.

POV Вест

Проснулась я… в объятиях. Фили храпел мне в ухо. Как, впрочем, всё последнее время, исключая лишь прошедшую ночь. И как мне это расценивать? Он весь день вчера на меня злился, а теперь у него «обниматетельный» период? И как реагировать? Блин. Не знаю, как у гномов, а у людей, видимо, с приходом «большой и чистой» атрофируется такая важная часть организма, как мозг! Потому что, честно говоря… Это пиздец, товарищи. Я потихоньку выбралась. Мало ли… Ещё решит, что я всё простила и можно дальше хренью страдать. Тоже мне «Поставь себя на моё место» пусть сначала себя на моё поставит, может, тогда что-то дельное и выйдет. Зевая, я размяла затёкшие конечности. — Доброе утричко, — солнечно улыбаясь, сказал Кили. — И тебе не хворать, — буркнула я. — Ты до безобразия счастлив с утра пораньше. — Ну, в общем-то, так и есть. Кстати, спасибо! Я растерянно захлопала глазами. Меня много раз благодарили, но просто так? Да ещё и Кили. — Мелкий, ты не заболел? Тебе же стрела вроде в ногу попала, а не в голову? — Да ну тебя. Ну да… Ну меня. Ну и пойду… куда-нибудь. Только подожду ещё пару дней и проверю, всё ли хорошо с Настей. Обещала же. — Ладно, расколюсь. За вчерашнее. Я вроде на эмоциях решил, что влюблён, и ты меня спасла от провальной по своей сути и очень позорной ошибки, — протянул мелкий. — Только брату не говори. — Ай, он всё равно со мной не разговаривает, так что забей. Так что за ошибка, от которой я так дальновидно вчера тебя спасла? — Её зовут Тауриэль, и она эльф. — И? — Что-то я не врубилась. — Ну, вроде пока мы плыли я подумал и понял, что на самом деле её не люблю. От те раз. То люблю, то не люблю. — Сам со своими любовями разбирайся. — Ага. Ты даже со своей разобраться не можешь. Щас я ему врежу и не посмотрю, что раненный. Что бы ему такое язвительное ответить-то? — Ты, травмированный на мозг, ляг поспи и всё пройдёт. Или найди себе занятие. А то щас получишь в бубен, и даже брат тебя не спасёт. — Неа! Ты же подобрела. — Проверим? — угрожающе спросила я, стягивая ботинок. — О, вот теперь я вижу старую добрую Вест. Сначала делает, а потом думает. — Да пошёл ты! — рыкнула я и кинула в Кили ботинок. Ботинок пришёлся точно куда я и целилась. В лобешник. Кили даже моргнуть не успел. И поделом. — А теперь верни мне ботинок, — как ни в чём не бывало, сказала я. Кили его повертел и запустил обратно, намереваясь, видимо, вернуть мне моё же последнее слово. Но увы, я ботинок прекрасно поймала. Да и не жалко было бы, даже если бы не поймала. Ботинок-то он свой, родной… — Мерси. А теперь будь добр, заткнись. У меня было не самое лучше настроение для разговоров о всяких там усатых. А Кили, видимо, заметил и теперь третировал брата, но тот, скорее всего, не раскололся, и мелкий сунулся ко мне. А вот не пройдёт. — Смотрите, там печи горят, я даже отсюда вижу, — неожиданно вклинился Бофур. Я подскочила. Чёрт, Вест, будь внимательнее. Такими темпами ты скоро начнёшь ещё и в своих ногах путаться. — Завтрак и в путь. Если печи горят, то наши живы! Хоть кто-то. — Ну и отлично. — Толкни Фили, Вест, а то мне подниматься несподручно, — довольно улыбаясь, выдал Кили. Это был вызов? Мелкий, ты нарываешься. Я хмыкнула и, подойдя к храпящему Фили, пнула его в сапог. Тот аж подпрыгнул, тут же принимая вертикальное положение. Похоже, стадию «сесть» он просто пропустил. — Рота подъём, — усмехнувшись, сказала я. — Хавку дают. Я выиграла. Мелкий просто не понял, с кем связался. Я же сделаю просто из принципа. Ха!

***

Позавтракали опять быстро, как-то криво, и вообще, холодная еда — невкусно и не питательно. Шли быстро, никому не хотелось останавливаться ещё раз. Соответственно, и до горы мы дошли, когда солнце ещё только собиралось садиться, даже несмотря на то, что отдыха Оину явно не хватило. А перед мостом Фили с Кили переглянулись и бросились вперёд. К огромным воротам. Точнее, к огромным сломанным воротам. Или это не ворота? Вообще-то, это было похоже на груду камней. Ну мать вашу. Опять бегать? В Эребор мы вбежали. Мда… тишина, покой… мертвенный такой. И запах… сбивающий. Вот чёрт… фу, гадость какая. — Эй! — закричал Бофур, вызывая в ответ лишь эхо. — Бомбур! Бифур! Кто-нибудь! Но… то ли нас не слышали, то ли игнорировали… то ли мы ошиблись. О последнем варианте я не хотела думать. Перебравшись через завал у бывших ворот, парни опять куда-то рванули. Ну, блин. Куда вёл Фили было не очень понятно, но да ладно. Я в этой горе вообще ни черта не понимаю пока. Мне только запах не нравится. Но, нужно признать, внутри Эребор хоть и носил следы разрушения, но был безумно красив. И величественен. Даже в упадке, он оставался великим королевством, со своими тайнами… — Стойте! Стойте, — послышался сбоку голос, немало всех напугав. К нам на всех парах нёсся… не верю своим глазам! Мистер Бильбо Бэггинс! Вот ведь везучий хоббит. — Это Бильбо! Он живой! — обрадовался Бофур. — Стоп. Стоп, — задыхаясь, сказал он, пытаясь отдышаться и, почему-то не пустить нас дальше. — Батюшки, мистер Бэггинс, вы не устаёте меня удивлять, — выдала я. — Вы должны уйти. Мы все должны уходить отсюда. — Мы же только что пришли! — Бофур больше всех недоумевал. — Я пытался с ним поговорить, он не слушает. — Ты о чём, парниша? — спросил Оин, найдя-таки свою слуховую трубку. — Торин, — попытался объяснить Бильбо. — Торин. Он там уже несколько дней. Он не спит и почти ничего не ест. Он сам не свой, совершенно. Это гора на него так влияет. Краем глаза я заметила, что Фили смотрит совсем не на Бильбо. Я, конечно, обижаюсь, но не настолько, чтобы это перебило моё любопытство. Однако… лично я ничего особенного не вижу. — Я думаю, на ней лежит проклятие, — продолжил Бильбо. — Проклятие? Какое проклятие? — не понял Кили. Я так, вообще, растерянно хлопала глазами. Так. Давайте-ка поподробнее, что тут происходит? Неожиданно Фили тронул за руку брата, кивая куда-то, и бросился вперёд. — Фили? Фили. Фили! — Бэггинс бросился следом за ними. — Усатый! Тебе что, в жопу пропеллер вставили? Мать твою, может, подождёшь? Неожиданно он встал, как вкопанный, и я чуть в него не вписалась. Ну ёкарный бабай, а? Я ему стаю ёжиков в зад запихну. Ой… Нихуя себе! По-другому и не скажешь. Я даже глаза потёрла. У меня от золота в этих самых глазах рябило. Его было не просто много… а как-то чересчур много. Не поймите неправильно… деньги хорошо… но когда их много. Нафига такие проблемы? — Золото… — неожиданно раздалось снизу, вызвав эхо… — горы золота. Оно стоило пролитых слёз… и крови. На поверку это оказался Торин… но какой-то странный Торин. Он тут, часом, от счастья не свихнулся? Сам с собой разговаривает, бред какой-то несёт. Это когда это золото стоило крови и слёз? Меня это насторожило. — Узрите, — заорал он, — великую сокровищницу Трора. А потом зашвырнул что-то через весь зал, и это что-то чуть не вписалось мне в морду. И вписалось бы, не поймай Фили камень прямо перед моим носом, я только глазами хлопнула от растерянности. Это меня убить хотели, наградить или что? А может, это такое древнее гномье приветствие? Ну так как-то… «дам я драг-камнем по морде тебе, весело будет гномьей семье». Блин, опять бредятина какая-то в голову лезет. Это, наверное, у меня от испуга. — Бля, напугал, изверг, — в шоке выдала я. — Я, конечно, понимаю, что не самый вежливый и симпатичный персонаж, но по мордасам камнем-то зачем? Отойдя от шока, я перегнулась через плечо Фили и отобрала у него камень. Ох, ну них… это огромный, мать его, рубин. Размером с полторы мои ладони! Повертев его в руках, я вернула его гному. Так. Это надо переварить. — Добро пожаловать, сыновья моей сестры, в королевство… Эребор. — Не поняла наезда, — выдала я, когда повисла смысловая пауза. — А со мной поздороваться? А вообще… что-то тут не то. Мне это золото не нравилось. Я в принципе равнодушна, пока у меня есть определённая сумма, необходимая для жизни — то да, а вот от такого количества начинает подташнивать. История насчитывает сотни случаев, когда из-за таких богатств убивали. У меня с детства несварение от таких историй. В реальности бы такую не получить. А то сейчас потянется паломничество… вооружённое. Правда, Торин улыбнулся. Странно как-то, но улыбнулся. И даже поклонился… ну, в таком, королевском режиме. Сразу чувствуешь себя дерьмом… Ну, что я могу сказать? Эй, а я только привыкла. И что нам теперь с ним делать? — Спускайтесь, что же вы стоите там? Пришлось спускаться. Кстати, кроме меня и Торина, никто больше ничего не сказал. Торин же обнял племянников… но веяло от этого совсем не родственной нежностью. И, к слову, Фили не видела, а вот Кили посмотрел на дядюшку как-то растерянно, будто не понимал, что тот делает. Было что-то странное во взгляде Дубощита. Холодное. Он больше смотрел на золото под своими ногами, чем на кого-то из нас. И да… идти по горам золота очень неудобно, постоянно в него проваливаешься по самую щиколотку. Ага, а в одном месте ближе к свободному пространству я, вообще, по самое колено провалилась. Вот блин, теперь придётся монеты из сапога выгребать. — Вест! — раздался жуткий вопль, а потом на мне что-то повисло. — Ипать дивизию спецназа, разве можно так пугать? — Эй, Балин! — закричал Бофур. Мы тут же все оказались в одних больших человечески-гномьих объятиях… и я попала в середину. Подождав минут пять для вежливости, я попыталась выбраться. — Мать вашу, у меня сейчас разовьётся клаустрофобия. А ну-ка, парни, дайте я выползу, а то вы меня раздавите! Не то чтобы я не рада обнимашкам, я рада, правда. И ещё больше я рада, что они все живы, но… ох, воооздух. Несвежий, но зато воздух.