Does anybody know what we are living for?

Нет, это определённо нечестный приём: неприлично пугать тех, к кому пришёл с миром и дружбой. Если бы Мордор действительно хотел дружбы, они бы наверняка прислали кого-нибудь посимпатичнее. Или, на худой конец, кого-нибудь, от кого не несёт угрозой, даже если между вами высота в тридцать метров. Ко всему прочему, я лично всегда считала, что в три часа утра даже маньяки не ходят у чужих ворот, а сидят дома и носа на улицу не кажут. Мне резко захотелось повесить над воротами табличку «Приём лиц по вопросам политики и межгосударственных отношений ведётся строго каждый чётный вторник с 12:30 до 19:00». Судя по лицу Фили, если он думал не так же, то примерно в том же направлении. — И что же твой владыка хочет за эту самую дружбу? — спросил он, не ведясь на красивые слова про мир и прочую чепуху. Мне кажется, или это несколько сбило всадника с толку. Он то ли вопроса не ожидал, предполагая, что тут одни дебилы сидят, то ли растерялся, не помня, какие инструкции ему дали на этот счёт. Посланник начал нести всякую чушь про выгоду и так далее, но лапши у меня и без того на ушах навалом, ещё пару кило несчастные уши просто не вынесут. Я больше следила за тем, чем всадник при этом занят. Как показала практика, говорить некоторые могут что угодно, а делать при этом какую-нибудь пакость. Нет, это определённо можно глаза сломать, от всадника в темноте один силуэт был виден, даже несмотря на факелы, которыми была усыпана гора. Вот же пакость какая… — Ус-с-слугу, — наконец прошипел всадник. — Маленькую ус-с-слугу. З-залог вашего рас-сположения. Услугу ему надо. Нет, вы посмотрите. Это, между прочим, очень уж растяжимое понятие. Услугой можно назвать торжественное преподнесение чаши с вином в знак вечной дружбы или чуть менее торжественное проткновение коллекционным кинжальчиком спины лучшего друга. Учитывая специфику страны, откуда пришёл всадник, я больше склонялась ко второму варианту. — А подробнее? — вклинилась я. — Что за услуга неожиданно понадобилась твоему владыке от нас презренных? И тут же прикусила язык. Зря я это сказала, ой зря… Всадник уставился на меня, и, хотя лица его я не видела, мне очень сильно захотелось куда-нибудь спрятаться. А лучше закопаться куда-нибудь поглубже под Эребор, чтобы меня никто там не нашёл. И это от одного только взгляда. Нет уж! Не на ту напал! Я уставилась на него в ответ, тем самым взглядом, от которого охрана обычно начинала нервно пятиться, но на всадника это взгляд, казалось, не произвёл никакого впечатления. Впрочем, на мне он не стал задерживать взгляд. Я выдохнула с облегчением, в повисшей тишине мне казалось, что я могу слышать, как пульс стучит где-то у меня в черепушке. Вот это, блин… как будто только что кувалдой по башке получила. На мой вопрос всадник отвечать не спешил, молчал и Фили, кажется, они играли в гляделки. Как он только это выдерживает? Если он чувствует примерно то же, что и я, то я ему ой как не завидую. Однако, если смотреть со стороны, справлялся он куда лучше. — Так я получу ответ на свой вопрос? — не выдержала я тишины. Меня сперва проигнорировали, но потом Фили как-то странно развёл руками — видимо, это был такой жест, означающий, что вопрос резонный, и он тоже был бы не прочь услышать ответ. Интересно, а если я считаю этот игнор величайшим оскорблением меня любимой? Можно всадника послать куда-нибудь к Морготу на блины? — Владыке С-саурону известно, — как же он шипит противно, а? — что некогда ты знал одного хоббита. Видимо, я всё-таки не котируюсь. Надо будет потом спросить, что за это можно посланнику впаять. Может, получится ему какую-нибудь пакость сделать? Не то чтобы меня это сильно нервировало, но такое явное неуважение обычно показывают, когда уверены, что у противника нет другого выхода. Вопрос появился сам: что знает всадник, чего не знаем мы? Учитывая, что знали мы куда больше, чем нам положено знать, это выглядело немного странно. Так, нет, с этим нужно заканчивать. — Ну да, мы знали одного хоббита. Но хоббиты — народ мирный. В чужие дела не вмешиваются, и то, что происходит за пределами их страны, совершенно не интересует полуросликов. Чем же они так заинтересовали твоего господина? — Один из-з них украл нечто, принадлежащ-щ-щее С-саурону. Владыка не терпит воров. Он много дас-с-ст за этого вора или инф-формац-сию о нём. Ага, так вот мы взяли и всё выложили. Размечтался. Что я там говорила про нож в спину друга? Ведь именно об этом нас сейчас просят. По мне, так с куда большим удовольствием я понасажала бы арбалетных болтов в этого мордорца. — Что ты с-с-скажеш-ш-ь, король? Мне показалось, или это прозвучало несколько насмешливо? Был бы на месте Фили сейчас Торин, он бы просто прогнал всадника, ещё и послал его куда-нибудь очень далеко вдогонку. На этой почве у меня родилась идея… — Слушай, может, найдём камушек побольше? Ну, такой, чтобы этот овощ не сразу откопался? — предложила я, впрочем, на положительный ответ не рассчитывала. — Нет, Вест, не сейчас. — Ну давай хоть пошлём его? — Позже поговорим. Я хотела было обидеться, но потом вспомнила, что это бесполезно, скорее всего, он очередной раз прав. Но желание сбросить на посланника камушек размером с Луну никуда не ушло. Увы и ах. Пока я об этом думала, всадник перечислял все бонусы сего предательства. Начиная от оставшихся с давних времён гномьих колец и заканчивая головой вождя вастаков. Честно говоря, если бы я не знала, как сия страна действует, я бы всё равно решила, что где-то меня дурят. Потому что, когда столько всего обещают — по-любому отдавать не собираются. — Я подумаю, — наконец ответил Фили, поморщившись, будто только что перец разгрыз… хотя нет, перец он жевал нормально, скорее уж, как если бы ему по зубам дали, и они теперь адски болели. — Думай, король. Только недолго. Вс-с-скоре я верну-с-с-сь за твоим ответом. — Моё время принадлежит лишь мне. — До поры. Это угроза? А камнем в нос? Камнем в нос не вышло: всадник почти сразу развернул коня и очень быстро скрылся, будто растворился в темноте. Скатертью дорожка! — Ну и что это было? — поинтересовалась я. — Что это за «я подумаю?» — Нам нужно время. Эребор не готов к войне прямо сейчас. К тому же нужно предупредить Бильбо. Будет лучше, если они подумают, что есть шанс на положительный ответ. Я почесала затылок. Ну, как обычно, он прав, а я дура. Ну и ладно. Выдохнув, понимая, что в запасе у нас пару недель спокойствия теперь есть, я тут же об этом забыла. — Думаешь, они не устроят слежку? — Может, и устроят. Но лучше так, чем если завтра у наших ворот возникнет из ниоткуда десятитысячная армия. Ну… да, тут и не поспоришь. Тяжело вздохнув, я кивнула, признавая в этом споре своё поражение. Всё это происходило будто во сне, смысл всего только что произошедшего доходил до меня очень и очень схематично и нечётко. Нет, ночь — явно самое лучшее время для визита. Кто-нибудь определённо просчитается спросонок, и вот вам выгодная сделка. Благо, мы не ложились ещё, и мозг у одного короля ещё пока на месте. — Утром соберём Совет. Нужно будет написать Бранду и Трандуилу. Я поняла, в чей огород камень, сразу. Письма писать Фили до сих пор терпеть не мог. Опять с остроухим ругаться, ну да ладно. — Я напишу, — ответила я, заранее предполагая, что переписка будет долгая и муторная. Как бы ещё Даину не пришлось писать. Хотя, может, при таком положении вещей стоит написать ему сразу. Скорее всего, он единственный с помощью тянуть не будет. Родня всё-таки. — Бильбо… — начала я, но белобрысый меня перебил: — Ему я напишу сам. Ну, сам, так сам, я ничего против не имею. Как всегда, то, к чему должен был быть готов, потому что, по идее, знал о том, что это случится, все равно приходит неожиданно и бьёт тебя по заднице. Видимо, жизнь так развлекается. Прекрасно понимая, что ждать активности от меня в таком состоянии не стоит, Фили за руку отбуксировал меня в комнату. Но, в отличие от него самого, мне уснуть так и не удалось.

***

На следующее же утро был созван Совет. Большинство, конечно, проголосовало за то, чтобы потянуть время как можно дольше, а потом послать этого посланника к чёрту на рога. Правда, нашёлся и тот, кто не считал это мудрым, однако его никто не слушал, да и чего он возмущался — непонятно. Решение всё равно за Фили. На все сто процентов. Он может выслушать, но так или иначе никто ему палки в колёса здесь, в Эреборе, ставить не имеет права. Разве что я, но я этого, разумеется, делать не стала бы в любом случае. Однако советник и не пытался ставить палки, пока он пытался только переубедить. — Ваше Величество, нельзя допускать войну, если есть возможность её избежать. Давайте сдадим им хоббита и отделаемся малой кровью, — вещал гном. Вещал он явно в пустоту, потому что Фили не просто молчал, судя по выражению его лица, он то ли вообще отсутствовал в этот момент в Тронном зале, то ли был слишком увлечён разглядыванием противоположной стены. Судя по тому, что на противоположной стене за десять лет ничего не изменилось, скорее всего, Фили был занят планированием дальнейших действий. Гном же уставился на него ожидающе. Понимая, что белобрысый сам из задумчивости выходить не собирается, я его пнула, но он так уморительно-растеряно на меня посмотрел, что стало понятно — он давно уже забыл, о чём речь. Пришлось брать ситуацию в свои руки. Распустились, понимаешь ли, как Фили как-то говорил, тут нам не демократия. — А если после он потребует голову твоего короля? Ты тоже предпочтёшь отделаться малой кровью? Я, конечно, сказала это специально. Бунтарей не держим, мы их обычно казним. Гном растерялся и надолго замолчал. Видимо, так он вопрос ещё не ставил. А я была уверена, что едва выпадет возможность, такое предложение поступит. И не факт, что оно пройдёт через нас, скорее уж, оно будет сделано кому-нибудь втихаря. — Мы исчерпали этот вопрос? — поинтересовался белобрысый с присущей ему вежливостью, а потом с выработанной в последние пару десятков лет сноровкой выпроводил гнома восвояси. И слава Эру, а то это ещё вопрос, придумал бы тот отговорку или нет. Хотя, уже один образ его мысли меня насторожил, всё-таки прожив в окружении гномов столько лет, начинаешь понимать, как они думают. Так вот: гномы так просто не сдадут даже своего злейшего врага. Очень просто: мой враг — сам зашибу, что уж про друзей говорить? — Вот заладил, — буркнула я, садясь на подлокотник трона. Некрасиво, неудобно, но тащить сюда стул мне было откровенно лень. А стоять я уже задолбалась, я весь последний час маялась с ноги на ногу, чтобы они так не затекали. — Он боится, — как-то сокрушённо покачал Фили головой и встал, забродив по комнате, как потерянный. Пользуясь тем, что место освободилось, я плюхнулась на трон и закинула ногу на ногу, тут хоть подушка лежит. "Попа встала — место пропало" — это не просто такие слова прикольные. Обычно именно они с делом не расходятся. — Все боятся. Страх — вполне нормальное чувство в преддверии войны. — Нет, Вест. Это не тот страх. Он панически боится. Обычно из такого страха вырастает мысль о предательстве ради спасения своей задницы. Тоже мне новость. У нас как будто мало предателей было за всё это время. И думается мне, сейчас очень много кто подумывает о том, чтобы свалить куда-нибудь в Синие горы, где не в пример безопаснее. — Не удивил. — Ты всегда думаешь обо всех плохо, я помню. — Зато я никогда не разочаровываюсь. Всегда лучше приятно удивиться, чем смертельно разочароваться — не исключено, что в прямом смысле «смертельно». Белобрысый улыбнулся, но как-то рассеянно, будто не здесь находился, а где-то далеко. Второй раз за вечер такое выражение лица — это уже перебор. Я всё понимаю: война на носу, гномы мнительные вокруг и, вообще, общая усталость, но не до такой же степени! — Ку-ку! Ты в каких облаках витаешь? В ответ Фили что-то пробурчал, а потом и вовсе направился к выходу из зала. Это как называется? А как же я? — Эй, ау, есть кто в плавильне? Ты куда? — Хочу найти Двалина, нужно понять, что именно нам нужно делать. Вот и весь ответ. За мужем я не пошла. Во всех этих стратегиях и тактиках я всё равно не шарю. Даже при учёте, что в меня всё-таки пытались что-то вбить. Ну не умею я просчитывать ходы соперника. Наверное, именно поэтому мне никогда не удавалось играть с ним в шахматы больше трёх минут…

***

В дверь постучали, крикнув «открыто», я глотнула давно остывший чай и отложила письмо, которое до этого держала в руках. Снова Трандуил мутит воду. Я всё понимаю, к нему Мордор располагается куда ближе, чем к нам. Но не думаю, что они осмелятся сунуться в Лихолесье. Хотя, кто знает? Может, и осмелятся. Но это не повод влезать во внутренние дела Эребора! Порвать бы это письмо к чёртовой бабушке. Гном, стоящий в дверях, про которого я, честно говоря, забыла, откашлялся, привлекая к себе внимание. Я вспомнила, что, вообще-то, должна его выслушать, может, он что-то важное пришёл сказать. У нас тут каждая новость могла стать решающей. Мало ли. — Ваше Величество, разрешите обратиться? — Разрешаю, говори. — Прибыли ещё люди. С полсотни. Куда их прикажите разместить? Места на третьем ярусе уже почти нет. А там… эм, почти все друг другу родня и отказываются разделяться. Ох уж эти люди. Тоже мне… разделение. Подумаешь, одна лестница, длинная, правда, но только одна. Как их при таких вот замашках всех разместить? — Вчера освободили для них четвёртый и пятый, но тогда какую-то из последующих групп придётся дробить. Проследи, чтобы всем хватило места. — Слушаюсь, Ваше Величество. Гном поклонился и тут же ушёл. Надеюсь, исполнять свои обязанности. В горе было беспокойно. Особенно на жилых этажах: люди со всех окрестных деревень стекались в Эребор, под защиту толстых слоёв породы. Дейл и укреплённый Эсгарот не могли принять всех жителей округи. А если учитывать, что люди тащили ещё и скотину, продовольственные запасы на случай долгой осады, личные вещи. И до кучи сверху эльфийское посольство, наезжающее в Эребор с каким-нибудь очередным предложением лесного короля. Как будто нам без них нечем было заняться. Третий уровень мы заселили почти полностью, четвёртый и пятый расчистили, но я боялась, что этого будет мало. Всё-таки гномам тоже нужно немало места. Много нас тут очень. Допив чай, скорее для того, чтобы он меня не смущал, чем потому что действительно хотелось, я забрала чашку, вышла и заперла дверь кабинета. Поздно уже. Да и шарики уже за ролики едут. Нормально поспать в последнее время не удавалось даже Ник, не то что мне или кому-то из высокопоставленных гномов. Слишком часто менялось и без того шаткое положение вещей. А ещё праздник летнего солнцестояния на носу. Уже дойдя до комнаты, я запоздало вспомнила, что дверь заперта, а ключа у меня с собой нет. Блин. Кто лох? Правильно, я лох! Выругавшись на весь мир и на богов, которые не дали мне чуть больше внимательности по утрам, я потопала в сторону зала переговоров. Скорее всего, Фили сейчас там, раз уж его в кабинете нет. Когда идёшь по коридору, в котором живёшь вот уже незнамо сколько десятков лет, никак не ожидаешь подвоха. Но неожиданно одна из дверей прямо перед моим носом распахнулась, едва меня не зашибив. Я не сдержала вопля «вашу…», отскакивая сразу на полметра. — Матушка, а ты что тут делаешь? Сын, который едва не зашиб меня дверью, удивлённо глядел на мою ошарашенную рожу. Кажется, он тоже совсем не ожидал, что за дверью может кто-то идти. Вот бы щас ему… Но это всё равно будет бесполезно! Позади Фрерина маячил Нави, явно посмеиваясь. Блин, напугали, засранцы такие. И если сын, видно было, в этом раскаивался, то племяннику было скорее очень смешно. Зуб даю, сейчас побежит рассказывать брату, а через час об этом будет знать половина горы. — Уж и по коридору пройти нельзя? — спросила я, уперев руки в бока и принимая как можно более строгий вид. Нави тут же исчез, боясь попасть под горячую руку. Весь в Кили, а? Фрерин же смутился и скосил взгляд на дверь. Ага, есть контакт. А потом он поднял руку и почесал затылок. О, блин. Перекрась его и будет вам Фили. Со всеми манерами и привычками. И как на такого злиться? Мысленно плюнув на только что произошедшее, я подивилась очередной раз, как быстро бежит время. — Прости, я не знал, что ты идёшь, — наконец выдал он, протягивая мне руку. — Я сильно тебя ушиб? — Проехали, — буркнула я, игнорируя вопрос. — Где папка твой? — Как обычно, в зале заседаний. Он попросил не беспокоить и заперся там с час назад. Ну и почему я не удивлена? Пойду его оттуда выкуривать. Придумал, понимаешь ли, новую фишку. Засядет в зале с кем-нибудь и скажет охраннику, чтобы тот никого не пускал. — Понятно, ладно топайте, оболтусы, смотрите, не шляйтесь до рассвета, завтра рано подниму. Я шутливо пригрозила сыну пальцем, он только улыбнулся, загребая меня в объятия, и чмокнул в щёку. — Мы недолго. Только до купален и обратно. Я фыркнула, потрепала его по макушке и пошла за мужем. А то я знаю, пока я его не пну, он ни за что не ляжет. В последнее время я приноровилась его отвлекать от дел. Правда, периодически дела приходили сами и будили среди ночи, но не настолько часто, как можно было подумать, учитывая ситуацию. По пути мне, слава Эру, никто не попался, наверное, сегодня вечером удача, наконец, повернулась ко мне рожей. Честно говоря, я задолбалась уже её задницу созерцать. Охранник прегородил было мне дорогу, но, спохватившись, тут же отошёл в сторону. Толкнув дверь, я услышала окончание фразы: — …Ривенделл. Я помогу, чем смогу. Всё, что нужно, спишем уже по факту. В зале помимо Фили находился ещё и Глоин. Как-то я этого не ожидала. — Как скажешь. Я возьму Гимли, Лости и Керта. — Дрори и Брори пойдут с тобой. Если нарвётесь на кочующий отряд орков, вшестером у вас больше шансов, но при этом вы не привлечёте много внимания. Глоин кивнул и взял что-то со стола. Я прокашлялась, привлекая к своей персоне внимание. Фили вздрогнул, повернул голову и, казалось, выдохнул с облегчением. Что это он? Кого-то опасался увидеть? — Что-то произошло? Ты чего такой дёрганый? Привет, Глоин. Гном кивнул и, попрощавшись, добавил, что к завтрашнему утру все будут готовы, ушёл. Фили откинулся на спинку стула, закрывая глаза. — Так что случилось? — повторила я свой вопрос. — Завтра они уходят. Нужно предупредить Бильбо, потому что письма до него явно не доходят, и дать знать, что здесь происходит, в Ривенделл. Я надеюсь на совет Элронда, он куда лучше знает, на что способен Мордор. Советы Трандуила слишком уж… — Фили замялся, не сумев подобрать правильного слова. Я кивнула, давая понять, что поняла и так. Мне тоже казалось, что Трандуил как-то всё усложняет, и вообще… то, что хорошо эльфам — гномам кажется неприемлемым, и наоборот. Так было уже очень долгое время и так будет, наверное, всегда. Уж слишком разные народы. Подойдя ближе, я положила руки мужу на плечи, аккуратно потёрла. Мы справимся. Нужно просто поменьше нервничать. Ожидание выматывает даже больше, чем какие-то действия. Когда живёшь, как на иголках, поневоле начинаешь становиться полным параноиком, а это ещё никого до добра не доводило. — Давай-ка заканчивай думать на сегодня. А то я слышу, как у тебя что-то закипает в черепушке. Белобрысый хмыкнул. Уж не знаю, было это согласие или опровержение, но спорить он со мной в кои-то веки не стал. Даже слова не сказал. Что? Можно падать в обморок от счастья? — Что? — с подозрением спросила я. — И не будешь спорить и отнекиваться? — Не буду, — фыркнул этот обормот, притянув меня одним движением к себе и чмокнув в кончик носа. — Только в кухню заскочу. Потому что в последний раз я ел ещё до полудня. Я даже немного обалдела. Иначе говоря, счастье в дом привалило. Быстро, пока он не передумал, я развернула его за плечи и подтолкнула в сторону двери. Фили расхохотался так громко, что в зал даже заглянул стражник, всё время караулящий у дверей. Дав ему отмашку, что всё в порядке, и дождавшись, пока тот скроется за дверью, Фили сел на стол, переводя дыхание. Я на всякий случай приняла самый обиженный вид, на который только могла собраться. Потому что смеялся он всегда так заразительно… — Что я такого сделала, что ты смеёшься, как полоумный? — Ты бы видела своё лицо, Вест, ты бы видела. «Кажется, он всё-таки того… совсем ку-ку со своими королевскими проблемами», — подумала я, не зная даже, что сказать. Пока я размышляла над этой очень важной проблемой, он, вообще, схватил меня в охапку, впечатав носом в своё плечо. — Со мной всё хорошо, и крыша у меня не поехала. Просто я так устал, что не могу видеть больше все эти бумажки. А тут ещё твоё выражение полного недоумения на лице, и меня прорвало. С другой стороны, лучше уж пусть надо мной смеётся, чем опять о всяких проблемах думает. Говорят, это хорошо успокаивает нервы и помогает отвлечься. Не придумав ничего лучше, я уткнулась носом ему в ухо, мне на момент показалось, что я этого целую вечность не делала. Как-то разрушился в последние месяцы весь оплот спокойствия. Всадник ещё, уже трижды этот гад приходил с того первого раза. И всё некогда да некогда, а оказалось, так приятно на момент перестать бегать, просто успокоиться и насладиться тишиной. — Малыш, — смеясь, отвлёк меня Фили от мыслей, погладив по спине. — Я тебя тоже очень люблю, но я всё ещё ужасно голодный. Голодный он, понимаешь ли. Есть вовремя надо! У меня тут приступ нежности, а он… тьфу на эту семейную жизнь! Отстранившись, я указала жестом на дверь. — Топай, пока я не передумала. — Ты не пойдёшь? — Я, в отличие от тебя, помню, что надо хоть иногда есть. Поэтому я как раз поужинала, — огрызнулась я, но потом выругала себя и смягчилась. — Я подожду в комнате. И, чмокнув его в щёку, ушла, зная, что в противном случае он ещё полчаса будет мяться и в результате на кухню попадёт не раньше чем через час. Только на полпути я вспомнила, что ключ так и не взяла. Вот ведь чёртов склероз!

***

Наутро Глоин с небольшим отрядом ушёл. Путь им предстоял неблизкий и опасный. Раньше пути ещё были свободны, сейчас же почти все торговые дороги были перекрыты. Кольцо медленно сжималось, хотя пока ещё нам никто напрямую войну не объявлял. Отправляли их на рассвете, знали об этом только самые доверенные гномы, Фили надеялся, что об этом станет известно не сразу. И если у нас всё-таки есть хоть какие-то шпионы, это даст время отряду отойти подальше. — Это всё, что пока мы можем сделать. С этой минуты нам остаётся только ждать, — сказал он. Это, наверное, единственная фраза, которую я слышала от него до самого полудня. Правда, потом выяснилось, что в принципе больше сегодня заниматься вообще было нечем, что повергло меня в шок. Всё-таки дела хороши, когда ты находишься на грани войны, потому что не дают тебе погрузиться в раздумья над судьбами этого бренного мира. А тут дел не осталось, зато времени было куча. — Только не говори, что вообще ничего не осталось, — простонала я, роясь в бумажках, надеясь найти хоть что-то. Я себя знаю! Если меня срочно чем-нибудь не занять, я начну переживать. А если я начну переживать, то тут и до помешательства недолго. — Неа. Вообще ничего. Мы сделали всё, что могли сделать. Даже то, что могли бы в принципе не делать. Поэтому предлагаю пойти и пообедать, — сказал белобрысый, вид у него был такой довольный, что я даже и не знала, что думать. — Что ты такое задумал, что у тебя такой довольный вид? — Ничего. Просто это первый день за последние три года, когда у меня целых полдня свободных. И чего ты только ворчишь? То ты недовольна, что я занят, то тем, что я свободен. Ну и как ему объяснить, что именно у меня творится в голове, если я и сама себе это толком не могу объяснить? Меня грызла тревога. Что-то мне казалось неправильным. Но что именно? — Прекрати думать, — посоветовал Фили, глядя на моё лицо. — Просто наслаждайся. Со всем остальным мы потом разберёмся. Ну и как тут отказать, когда так просят?

***

Дни тянулись, словно расплавленная резина. Очень медленно. Каждый день мы ждали плохих новостей. Но пока, слава всем богам, они обходили нас стороной. Лето прошло, наступила осень, мы ждали хоть каких-то вестей. В последний раз всадник из Мордора обещал вернуться ещё до наступления Нового года. А значит, он мог явиться в любой момент. И тогда уже нас ждёт настоящая война. Без всякого промедления. Наконец, в самом конце ноября вернулся Глоин, его сопровождали всего два гнома (и это из пяти первоначальных сопровождающих). Единственное, что он сказал, скатившись с пони: «Началось». Что именно началось, он не уточнял, но вот уже три часа они сидели, заперевшись с Фили в кабинете и что-то обсуждая. День Дурина должен был быть завтра. И все боялись, что именно завтра и придёт всадник. Тем не менее праздник решили не отменять. Всё-таки столько месяцев ждать в напряжении без единого повода на радость… это всё плохо влияет на психику, особенно тех, кому в скором времени предстояло выйти на поле боя. Я как раз занималась подготовкой: мы расставляли столы, все, которые могли найти, потому что людей тоже решили привлечь к празднику, а для этого нужно было очень много места, когда неожиданно ко мне подбежал запыхавшийся охранник и срочно вызвал в кабинет. Я отдала скатерть стоявшей рядом гномке и пошла за ним. Интересно, что случилось такого, что я срочно понадобилась? — Закрой дверь. Я послушно закрыла дверь, посмотрев на присутствующих. В кабинете были: Фили, Глоин и, неожиданно, Кили с Двалином. Я настолько удивилась, что едва не прищемила себе руку. — Что случилось? По какому поводу кипиш? — Вест, если ты знаешь что-то ещё: откуда они придут, сколько будет или что-то подобное, лучше скажи сейчас? Я захлопала глазами, даже не поняв, о чём он, а потом меня стукнуло. О войне. Она всё-таки идёт… — Если бы я знала, я бы уже тебе сказала, — огрызнулась я. Меня саму удивило, почему я так себя веду, но меня почему-то обидело, что он мог подумать, что я что-то могла утаить. — Успокойся, девочка. Но сейчас такая ситуация, что каждая минута дорога, — сказал Двалин неожиданно спокойно. Я досчитала про себя до десяти. Нужно было успокоиться. — А что говорят разведчики? — спросила я, садясь на свободный стул. Попробуй напрячь память и вспомнить, что было шестьдесят лет назад, блин. И главное, именно от этого, возможно, зависят наши жизни. Почему у людей не такая хорошая память, как у гномов, а?