Цветы

Так долго находиться в подземелье, что почти позабыла лучи солнца. Так долго страдать, что на губах нет вкуса радости – только вялое облегчение. Так долго плакать, что при виде дождя хочется бежать куда подальше… Белоснежка задумчиво смотрела на девушку в рваном синем платье, сидевшую на краю поля. Худые пальцы бессмысленно перебирали сорванные Белоснежкой цветы, голубые глаза были тусклыми – и пустыми. - Тебя ведь зовут Белль? – тихо спросила Снежка, присела рядом и осторожно прикоснулась к плечу девушки – та вздрогнула, но не отстранилась. – Все хорошо. Регина больше не будет держать тебя в темнице. Она сама теперь пленница. Потрескавшиеся губы шевельнулись – слабая улыбка зверька, на время почувствовавшего безопасность. А затем вновь это молчаливое равнодушие ко всему. - Мы отправим тебя домой. К отцу. И тут-то безучастность спала, голубые глаза лихорадочно заблестели. - Не к отцу. Впервые пленница заговорила, и как же это было хорошо – приходит в себя, не лишилась рассудка в подземелье Злой Королевы. И Снежка ответила улыбкой на взгляд Белль. - Не к отцу, - повторила та, бережно укладывая простые полевые ромашки на землю. – К другому. - К любимому? – нахмурилась Белоснежка – что, если Регина, несчастная, ядовитая в своем горе, разлучила эту девушку с ее собственным прекрасным принцем? Снежка воодушевилась желанием помочь, погладила Белль по пальцам, дрожавшим от волнения, заглянула в глаза, приготовилась радостно утешить… - К любимому, - тень улыбки промелькнула на измученном лице Белль. – К Румпельштильцхену. В Темный Замок. И вот тут-то Белоснежка от неожиданности подавилась слюной и поспешно убрала руку. *** - Этого не может быть. Околдованная? – Прекрасный Принц смотрел на свою супругу так, будто она сообщила ему о готовящемся нашествии огров. Белоснежка развела руками – она столкнулась с чем-то необычным, что не укладывалось в рамки ее представления о мире в целом и о Темном маге в частности. Как можно влюбиться в старого, отвратительного монстра? «Ты не знаешь его…» «Он такой умный, милый, и даже добрый… когда хочет этого…» «Я знаю, он любит меня… У нас был поцелуй… поцелуй истинной любви…» Разве так светятся глаза у околдованных? Разве так поют у них голоса? - Давай позовем его, - наконец, вымолвила Белоснежка вместо ответа, которого ждал Дэвид. И он схватил ее за руку: - Ты с ума сошла, Снежка. - А вдруг это и правда любовь? – сделав над собой усилие, проговорила принцесса и грустно посмотрела на него. - Скорее чары. Белоснежка вдруг подумала о чем-то, и ее грусть сменилась усмешкой: - Зато у нас теперь есть чем отплатить Румпельштильцхену за все его услуги… за его, так сказать, вклад в мое и твое будущее. И теперь уже Дэвид подавился слюной – так холодно и практично прозвучали слова его возлюбленной. *** - Что случилось, дорогие мои? Регина, насколько мне известно, в плену, или у вас вышла другая неприятность, с которой могу справиться только я? Будьте спокойны, сделка есть сделка, все получится, как мы… ах, вы, я хотел сказать – пожелаете! Темный, как обычно, кривлялся, махал руками и вел себя так, будто находился в театре, а не перед коронованными особами. Для него не существовало ни границ дозволенного, ни рамок поведения. Он издевался над всем, зло подшучивал над святым, свысока взирал на окружающих – и был страшен, но временами так необходим, что за спиной Белоснежка уже называла его просто «Румпель», будто старого друга. Друга! Белоснежку едва не передернуло. И она заговорила раньше, чем это успел сделать Дэвид в его прямолинейной манере: - На этот раз у нас есть то, чего пожелаешь ты. Наверное, она не верила в то, что он все-таки может чувствовать, как человек. Пока не посторонилась, пропуская вперед Белль. И тут источник красноречия Темного иссяк, словно по взмаху волшебной палочки. - Белль? Живая, но изможденная, худая и одетая в чужое платье – Белль смотрела узнающими глазами, в которых начали копиться слезы. Она не умерла. И в руках у нее были цветы – с поникшими головками. - Румпельштильцхен, - тихо ответила девушка. Белоснежка и Прекрасный Принц переглянулись. Никогда – никогда они не видели Румпельштильцхена таким. Застывшим на месте, с неловко упавшими руками, с растерянным взглядом, и в глазах его что-то росло, кажется – вот-вот выплеснется наружу безудержным, робким восторгом, перемешанным с изумлением. Как будто сказка, о которой он мечтал, ожила и встала перед ним наяву. Белль не кинулась к нему на шею. Она просто подошла и – протянула руки. Обнимет ли он ее при всех? Признает ли любовь, которую сам же отверг? Цветы упали на пол. Румпельштильцхен несколько мгновений смотрел Белль в глаза, словно боясь чего-то – и, не увидев этого, стремительно притянул Белль к себе – и его руки сомкнулись вокруг нее. Темно-золотые, грубые, изуродованные магией – но самые дорогие на свете. - Не чары, - шепнула Белоснежка своему Принцу. Он ответил лишь кивком. Прежде чем вместе с Румпельштильцхеном исчезнуть в клубах фиолетового дыма, Белль повернулась к Снежке: - Спасибо за все. Белоснежка… знаешь что? Не срывай больше цветы. Они хороши живыми. А Темный ничего не сказал. Но его взгляд был таким, какой бывает у людей, никогда не забывающих о сделанном им добре. - Надеюсь, у них все будет хорошо, - вздохнула Белоснежка, когда эти двое скрылись, унося с собой свою странную и чем-то, наверное, даже страшную любовь. Если только любовь может быть страшной. Наклонившись, Белоснежка подобрала рассыпанные на полу цветы.