Глава 20.
5 апреля 2014 г., 00:40
Никогда не знаешь, кто может оказаться твоим врагом.
Жизнь, вообще не справедливая штука, как оказалось. Ты отдаешь всего себя, заботишься, лелеешь, стараешься лишний раз не сделать чего-то такого, о чем можно пожалеть потом. А в итоге, остаешься ни с чем. Один, как перст. Как замызганная, старая игрушка, выброшенная за ненадобностью в мусорный бак. И так гадко и больно на душе, что хочется плакать. Но ты же мужик, блеать, ты должен все пережить, скрывая в себе всю боль и обиду, чтобы ни кто не заметил, как паршиво тебе на самом деле. А любовь... Что такое любовь? Любовь — это беспощадная тварь, которая сваливается на тебя, как снег на голову, проникает в каждую клеточку твоего тела, напрочь отключая мозги, затягивает в свой омут с головой, заставляя совершать безумные и необдуманные поступки, возносит до небес, даря ангельские крылья, чтобы потом, в один «прекрасный момент», шандарахнуть тебя об землю со всей дури, превращая в сгусток дерьма. И тут ты начинаешь понимать всю суть реальности. Такие мысли сейчас разрывали больную головушку Даниила, который уже не известно какой день подряд пытается залить свое безграничное горюшко крепкими спиртными напитками. А еще, кажется, он совершил огромнейшую ошибку в своей жизни, когда согласился помочь Эльвире Царевой. Теперь парень был на грани нервного срыва или норовил стать шизофреником. Диалоги с самим собой до добра не доведут. «Ты получишь свою драгоценную Варечку, правда, в не очень радужном виде, а я получу Никиту. И все будут довольны и счастливы» — раз за разом проносились в его голове ехидные слова брюнетки. И зачем он это сделал? Он же не простит себе никогда, если Варе причинят боль. Но итог один: идиот... Идиот, что пошел на поводу у ненормальной дамочки, с мазохическими, маниакальными наклонностями. И как ему в голову только могло взбрести такое? Он прекрасно знал план, уготовленный для Нестеровой этой сумасшедшей. Что им движило в тот момент? Месть? Ненависть? Чувство несправедливости? Или просто банальная безысходность..? Но теперь шатен хорошо осознавал, в какое дерьмо вляпался. Отступить и начать собственные действия по спасению любимой? Может тогда он станет для нее героем? Глупо звучит... Глупо на столько, что Даниил громко смеется от своих нелепых мыслей. Глаза больно жжет от слез, которые он отчаянно пытается подавить. Грудь больно сдавливает противным жжением, которое, как яд медленно растекается по венам, заставляя парня чуть ли не биться головой об пол. Судорожно проведя рукой по волосам, зачесывая их наверх, для лучшего обзора, Даниил достал из кармана практически севший мобильник и перечитал сообщение, которое несколько дней назад отослал тому, кого в первую очередь ему хотелось убить собственными руками. «Смотри в оба глаза за Варей, пока будете развлекаться в Вегасе. Это не шутки. И никому не говори, что я что-то тебе писал.» Швырнув телефон на кровать, парень через силу поднялся, скривившись от боли, которая присутствовала, чуть ли не в каждой клеточке его тела, и отдавала отбойными молотками в его голове. Пора завязывать с непробудным пьянством и начинать действовать. Шатена разрывало на две части. Одна отчаянно стремилась спасти возлюбленную, но какой из этого получится итог, он не знал. Вторая — хладнокровно жаждала заполучить девушку себе всеми возможными способами. Со злостью пнув попавшийся на пути стул, который с грохотом влетел в стену, Даниил вышел из спальни и поплелся в душ. Холодная вода отрезвит его затуманенный разум, и тогда он сможет мыслить рационально. Скинув с себя всю одежду, уже не первой свежести, шатен залез под душ, включая прохладную воду. Хорошо... Так хорошо, что не хочется никуда выходить. Не хочется выползать из-под лечащих струй, которые словно мега крутое лекарство, заставляет тело и мозг оживать. Но огромные проблемы, свалившиеся на Даниила, словно тяжелый булыжник, не дают ему расслабиться. Не дают забыться... Перед глазами всплывает образ улыбающейся Вари, и на глаза невольно наворачиваются слезы. Он сломлен, обездушен, раздавлен, растоптан и выжат, как грязная половая тряпка. Слезы текут по щекам, противно обжигая лицо. Шатен с силой ударяет по холодной плитке душевой, разбивая кулак в кровь. Больно... но не от удара. Больно от безысходности, в которую он позволил себя собственноручно вогнать. Решение пришло само собой. Даниил не позволит причинить Варе вред. Но для этого, нужно все рассказать Матвееву. Выключив воду, шатен выскочил из душа и помчался в спальню за телефоном. Главное успеть. — Алло. — в трубке послышался вялый голос брюнета, так раздражающий Даниила, но нужно затолкать всю обиду и ненависть глубоко в задницу. — Ты где? Варя с тобой? — голос шатена дрожал, был запыхавшимся, что явно выдавало его чрезмерное беспокойство. — В толчке. Чего это тебе вздумалось бабло тратить и звонить мне? — Ник явно негодовал от звонка своего противника. — Заткнись придурок, я не шутил, когда писал тебе. Я поступил, как последний мудак. Эльвира приготовила месть для Вари и тебе не стоит выпускать ее из виду. — Месть? Что значит не выпускать из виду? — в этот момент, брюнет забыл, зачем пришел и выскочил из туалета, как в жопу ужаленный. — Ее нет! Ее нигде нет! Слышь, ублюдок, вы что сделали с ней? — Блядь, не успел. Срочно вылетай, насри на билеты и покупай новые. Вероятно, Варю уже депортируют в Россию. — Даниил сильно нервничал, но старался не показывать это собеседнику. Хотя какое тут к черту не показывать? Парень уже наспех натягивал на себя шмотье, пох какое. — Мразь, если с ее головы упадет, хоть один волос, я тебя убью. Я не шучу. Говори, куда нужно будет прибыть? — Матвеев просто рычал в трубку. Рычал, орал до охрипшего голоса, и несся сломя голову в отель. Плевать на вещи. Нужны только документы и деньги. — Я к Эльвире, разведать обстановку. Информацию скину с другого номера. — Шатен выскочил из дома с мокрой головой и, не прогревая машину, сорвался с места, задев чью-то тачку. Насрать. Это лишь мелочь, по сравнению с тем, что может случиться с Варей. — Ладно. Я вылечу ближайшим рейсом. А ты, мудак, старайся задержать все это дерьмо. Брюнет отключился. Он уже был в своем номере и искал, куда Нестерова убрала все документы. Голова совершенно не соображала. Брюнет со злостью раскидывал все тряпье в разные стороны, ища злосчастные бумажки, проклиная тот день, час и минуту, когда оставил любимую одну. А ведь Матвеев не придал особого значения той смс-ке. И сейчас ему хотелось выть, как собака. Растерзанная, задолбленная камнями собака. Сердце болезненно ныло. Кровь шумела в ушах. Тело сковывало от панического страха. Страха за жизнь любимой девушки. Pov Влад. Я как всегда сидел в своей комнате и рисовал. Рисовал маму и папу. Рисовал нашу счастливую жизнь. Домик, деревья, солнышко, речка, я, мама и папа. Я всегда мечтал жить где-нибудь подальше от городской суеты. Наверное, это всего лишь детские наивные мечты. Было уже темно за окном, а родителей все не было. Но я особо не волновался, ведь они часто задерживались на работе. Я привык быть самостоятельным. В восемь лет не каждый сможет даже сделать себе чай и бутерброд, а я уже мог накормить ужином своих родителей. И в эти же восемь лет, твоя жизнь может навсегда стать ничтожной и безразличной. В одиннадцатом часу вечера, в комнату влетел папа. Он выглядел подавлено, испугано, паника и ужас светились в его глазах. Он плакал. И я понял, что что-то не так. — Собирайся, мы едем в больницу. — прохрипел отец, схватив меня за руку. Больно схватив. Я испугался. — Что случилось, пап? — еле выдавил я из себя, когда он тащил меня уже по коридору. Его действия меня сильно пугали. — Маму сбила машина. Она в больнице. Я должен быть там, но не могу тебя одного оставить. — слова отца, словно острие ножа, резанули по моему сердцу. Я заплакал. Ведь я всего лишь ребенок. Восьмилетний мальчишка, живший до этого момента в безмерной любви и заботе. Не смотря на то, что родителей целыми днями не было дома, я чувствовал их любовь. — Не время рыдать. — холодно бросил отец, дернув меня за руку. Я замер, смотря на него большими, округлившимися глазами, полными страха и непонимания. Он впервые так вел себя. — Прости. Послушай меня, — он опустился на одно колено передо мной, сжимая мои ладони в своих руках. Такие холодные. — чтобы не случилось, я всегда буду рядом и буду заботиться о тебе. Ты мой сын. Наследник. Ты мужчина. Эти слова крепко засели в моей голове. Через два дня мама умерла. Ее травмы были не совместимы с жизнью. И тогда я понял, что жизнь не так легка, как я ее себе представлял, когда рисовал все эти дурацкие картинки. Начались насмешки. В школе я стал изгоем. Я не понимал, как могут быть люди настолько жестоки. Как могут быть дети на столько жестоки. Я стал сиротой, и вместе с этим приобрел полнейшее одиночество. Но это лишь закаляло меня. Ни кто не может тебе помочь, кроме самого себя. Вскоре и отец забыл о своем обещании. Он был полностью разбит и начал пить. Страшно пить, уходя в месячные запои. Он бил меня, орал просто так, вымещая на мне всю злобу, которая копилась в его душе. А через год он привел в дом женщину с маленькой девочкой на руках, и сказал, что это моя новая мама. В один миг вся жизнь перестала иметь смысл. Все краски поблекли, и я видел все в черно-белых тонах. Отец променял меня на другую семью. Он предал мою мать. Годы шли, я рос, и вместе с тем росла моя ненависть и обида. Эта девчонка стала номер один во всем. Родной отец боготворил ее так, как должен был боготворить меня. И я всем нутром ненавидел их всех, но особенно эту маленькую девочку. Она отобрала у меня семью. Но однажды я спас ее от хулиганов. Тогда, ей было 14, а я уже был вполне состоявшийся молодой человек. Внутри что-то перевернулось, когда она благодарила меня сквозь слезы, смотря на меня большими испуганными глазенками. В тот вечер отец взял с меня обещание, что я буду защищать ее всегда, везде и повсюду, когда бы не потребовалось. Я согласился. Но лучше бы я тогда оглох и ослеп. Сейчас бы я так не страдал, как страдаю. Девочка росла, и вместе с ней росли потребности и капризы. Отец, как умалишенный потакал ей, а я лишь удивлялся и с каждым днем все больше ненавидел свою жизнь. Потом, в связи с болезнью отца, я встал на его место. И тут вроде бы все поперло, как надо. Вроде бы жизнь стала налаживаться, и даже была любимая девушка. Но сюрпризы судьба мне не перестала преподносить. Вскоре Эльвира стала и мне показывать свое истинное лицо. Она ухватила моего отца за ту нить, за которую не смог ухватиться я. Она была для него превыше всего и именно это, позволяло ей помыкать мной. Сестрица открыто призналась, что влюблена в меня и делить ни с кем не собирается. Я — ее собственность. А если решу по-другому, то потеряю фирму, потеряю ту жизнь, которую имею сейчас. Она цепко ухватилась своими когтями за мое шаткое положение, и вот уже многие годы я в ее власти. Не спорю, сначала мне было с ней забавно. Я даже стал испытывать к ней какие-то иные чувства, наплевав на то, что, по сути, девушка мной нагло вертит. Ее красота и фигура сводили с ума. И я просто поддавался животным инстинктам, присущим каждому мужчине. Но потом я понял что из себя представляет сестрица. Шлюха, одним словом. Она стелилась под всех, у кого есть деньги. Зачем, не знаю, ведь сама очень богата. Алчность... Ее сгубила банальная алчность. Чем человек богаче, тем больше становится жаднее. Увы, я тоже не приспешник нищеты, раз уж угодил под влияние Царевой. Но всему есть границы. Недавно сестрица вышла за грани всего дозволенного, втянув меня во все это дерьмо. Это же чистой воды криминал. Меня обуял панический страх. Страх перед законом. Страх перед тем, что могу потерять свой статус. Страх перед самим собой. Сейчас я выгляжу жалко, мечась от неизвестности к неопределенности. Держа на руках хрупкую, невинную девушку, волей не волей, начинаешь осознавать, что ты творец ее судьбы. *** Сознание медленно и болезненно начало проясняться в голове бедной девушки. Веки затрепетали, в попытке раскрыться. Резкая боль пронзила все тело. Варя судорожно простонала, открыв глаза. Темнота... Ее тело задрожало от холода. Хотя, холодно не было. Это страх проникал в каждую клеточку. Девушка решила пошевелить руками и ногами — не вышло. Что-то их крепко связывало. Она дернулась от ужаса, который пронесся в ее мыслях. Ее похитили? Хотят убить? Но разве так бывает в реальной жизни? Нет, это сон. Всего лишь очередной кошмар. Шатенка встряхнула головой, зажмурив глаза, и снова их распахнула. Все та же темнота. Глаза завязаны черной тканью. — Мммм... — Варя хотела что-то произнести, но губы тоже не слушались. Рот заклеен? Да что же происходит? Кому она могла понадобиться, а главное, зачем? А вдруг ее решили продать на органы? Или хуже того, в рабство? Какие мысли только не посещали несчастную девушку, когда она отчаянно пыталась высвободить хоть одну конечность. Вдруг, что-то теплое опустилось ей на щеку. Шатенка дернулась в панике, мотнув головой. Ладонь. Она здесь не одна? Панический страх новой волной промчался по ее хрупкому тельцу, заставляя биться сердце в учащенном ритме. Снова теплая ладонь легла на ее щеку, нежно поглаживая кожу, от чего кожа девушки превратилась в гусиную. Маньяк? Убийца? Кто там, за гранью неизвестности? Кто, за черной пеленой ужаса? Шатенка снова дернулась, и резкая боль пронзила тело. Варя упала на пол и больно стукнулась головой. Противный звон раздался в голове, словно тысячи стеклянных бокалов разбились в один миг. Глаза зажгло от подступивших слез. Нет, нельзя показывать свой страх перед похитителем. Нельзя показывать свою слабость. — Мммм... — девушка задергалась всем телом. Волосы, словно паутина, опутали ее лицо. Трудно дышать. В носу неприятно защипало, и шатенка, сморщившись, мотнула головой, снова ударяясь головой. Резкий рывок, и кожу вокруг рта засаднило. Варя разомкнула слипшиеся, пересохшие губы, и сделала ртом жадный глоток воздуха. Такого необходимого воздуха, словно это какое-нибудь целебное лекарство. Но говорить она не осмеливалась. Наступила гнетущая тишина. Казалось, стало еще тише, чем было. Шатенка лежала на полу, лицом вниз. Лишь частое рваное дыхание, шум крови в ушах и собственная сырость от слез и соплей, которые текли сами собой, которые Варя даже не замечала. Руки, связанные за спиной, сильно затекли, вплоть до онемения. Ноги еще девушка хоть как-то, но чувствовала. Единственный вопрос, который застрял в ее голове: «За что?» Где-то сбоку послышалось шебуршание и чьи-то шаги. Девушка повернула голову на звук, но потом вспомнила, что все равно ничего не увидит. Она усмехнулась собственной глупости. — Эй, если уж собрались меня убивать или продать на органы, то почему бы не показать свое лицо? Мертвые ведь не умеют говорить. — наконец-то Нестерова решилась подать голос. Охрипший, жалкий, без доли храбрости. Но все же она заговорила, а значит, не такая уж и не смелая. — Тебя не собираются убивать. — проследовало в ответ. Мужской голос, не грубый, не вызывающий страх, но немного странный, словно говорят через что-то, что изменяет истинный голос. Ну конечно, кто же покажет себя настоящего. — Тогда зачем я вам? — шатенка снова повернула голову в ту сторону, откуда доносились звуки, и приложилась щекой об пол, больно ударяясь скулой. Она совершенно обессилена, даже не в состоянии держать голову несколько секунд. — Я не обязан перед тобой отчитываться. — не вызывающий страха голос, сменился равнодушным, резким, озлобленным ледяным тоном. Варя вздрогнула, словно тысячи мелких иголочек пронзили ее тело. Ужасное чувство безысходности, смешанное с паникой, отчаянием и неизвестностью. Лицо уже все щипало от жгучих слез, которые все это время не переставали самопроизвольно течь. Волосы, прилипшие к коже лица, ужасно раздражали, что хотелось их просто вырвать. Шатенка с силой дунула на лицо, пытаясь хоть немного облегчить свое положение, но напрасно. Противно... — Мне нужно в туалет. — произнесла Варя, опять поворачивая голову в ту сторону. Неожиданно ее резко поставили на ноги. Нестерова взвизгнула от неожиданности. — Как только я развяжу тебе руки, выстави их вперед. — все тот же ледяной тон. Мурашки огромным табуном промчались по ее спине, сопровождая себя холодным потом. Девушка рвано кивнула, и ее руки освободились от веревок. Спустя несколько секунд она почувствовала жизнь в руках, а затем миллион иголочек пронзили их, волоча за собой противное ощущение. Встряхнув руками, Варя выставила их вперед, как ей и приказали, и мгновенно почувствовала холодный металл на запястьях. — Наручники? — удивленно спросила шатенка. Хотя чему тут можно удивляться? — Нет, я тебя так отпущу в туалет. — толчок в спину, и Варя чуть не упала, но в ту же секунду ее подхватили сильные руки. — Зачем же спас? Разве тебя не должно заводить от вида моих страданий? — Варя усмехнулась. Она уже не чувствовала такого страха, как испытала, очнувшись. Один хрен, ей не избежать мучений. — Ты приняла меня за сексуального маньяка? — неожиданный смех, обескуражил девушку и она на мгновение замерла в руках похитителя, уловив при вдохе еле ощутимый запах парфюма, который показался шатенке знакомым. — А как по другому мне расценивать свое положение? — Нестерова дернулась в руках мужчины и впечаталась спиной во что-то твердое, предполагаемо, стену. — Мы в туалете. — похититель развязал девушке ноги. — Попытка ударить меня, выйдет тебе не радужными последствиями. Шатенка рассмеялась, что ввело незнакомца в ступор. — Я ничего не вижу из-за этой гребаной повязки. — уже серьезно проговорила она, пытаясь нащупать руками, скованными в наручники, унитаз. — Осторожно! — крикнул похититель и Варя, вздрогнув, застыла. — Ладно, я развяжу тебе глаза, чтобы ты по-человечески сходила в туалет. Зажмурься, и не смей подглядывать. Шатенка покорно выполнила приказ, хоть изнутри и распирало неимоверное любопытство взглянуть на своего похитителя. Повязка тотчас была удалена с лица, так же резко перед девушкой захлопнулась дверца в кабинке. Она быстро затрепетала ресницами и распахнула веки. Глаза резанул яркий свет. Он был ярким от того, что шатенка неизвестное количество времени провела с завязанными глазами. Варя осмотрелась. Идеально чистое место. Нежно голубого цвета кафель и такого же цвета унитаз. И пахло даже приятно. Это девушка только сейчас почуяла. Кое-как сняв трусы, она уселась на унитаз и с облегчением выдохнула. Низ живота болезненно заныл, видимо, шатенка давно уже хотела по маленькому. — Я все. — выкрикнула Нестерова закончив сие мероприятие, очень приятное, как оказалось, после стольких часов терпения. — Зажмурь глаза, и отвернись к стене. — все тот же ледяной тон, но уже, как показалось девушке, более лояльный. Она выполнила приказ. Дверца кабинки открылась и глаза снова погрузились в мрак. Возвращаясь на прежнее место, Варя не проронила ни слова. Ее мозг отчаянно пытался запомнить сколько шагов она сделала по длинному коридору и сколько поворотов потом еще преодолела. Ее усадили на что-то мягкое, возможно, диван или кресло. — Есть хочешь? — спросил похититель абсолютно добродушным голосом. Что-то дзынькнуло с левой стороны. — Нет. — буркнула шатенка, словно обиженный ребенок. Обида? Какая может быть сейчас обида? Разум твердил, что нужно поесть, да и желудок больно скручивало от голода. Сил совсем нет. Без еды ее организм долго не протянет. — А зря. Очень даже вкусно. — послышалось совсем рядом. Затем, до ее носа донесся приятный аромат еды. Рот наполнился слюной, а желудок издал долгий, протяжный рык, как бы умоляя: «Покорми меня хозяйка.» — Я не голодна. — пересилив весь свой организм, нуждающийся в подкреплении, Варя отвернула голову, недовольно хмыкнув при этом. — Странно, мне показалось, или я слышал молящее урчание твоего желудка? — похитителя забавляла эта упрямая девчонка. Столько храбрости и бесстрашия откуда-то взялось в этом хрупком тельце. — Показалось. — снова недовольно буркнула шатенка, пытаясь скрестить руки на груди, но они скованы в наручники. Чертыхнувшись своей короткой памяти, девушка устало покачала головой и вздохнула. — Если можно, то дай мне воды. Моментально ее пересохших губ коснулось что-то стеклянное. Варя приоткрыла губы и наполнила прохладной жидкостью рот. Прополоскав его, девушка сглотнула воду. Затем осушила весь стакан. — Спасибо. — она протянула стакан обратно похитителю. — А давай ты наденешь маску, а мои глаза отдохнут от темноты. Серьезно, болят ужасно. — на свою просьбу шатенка услышала заливистый смех. Что смешного она сказала? — Ты такая забавная. — успокоившись, произнес мужчина и подошел к Варе. — Хорошо, пусть отдохнут твои глаза. — он снял с девушки повязку, но отходить не спешил. Шатенка тоже не спешила открывать глаза, все же страх еще присутствовал в душе. — Ну, что же ты ждешь? — Не знаю, а вдруг я испугаюсь? В какой ты маске? — не ожидая от себя, выдала Нестерова. Повисла долгая пауза. Похититель все так же стоял рядом, точнее, теперь он опустился перед девушкой на корточки, и раздумывал над ее, казалось бы, глупым вопросом. Попросту сказать, маски-то на нем и не было, лишь капюшон немного прикрывал его лицо. Он не должен был развязывать ей глаза, но мужчине было так жалко девушку, что он не смог противостоять себе. — Открывай, и увидишь. — наконец произнес похититель и поднялся, выпрямляясь в полный рост, успев побольше натянуть на лицо капюшон. Нестерова медленно открывает глаза, а у самой все поджилки трясутся. Первое, на что упал ее взор — это белые дорогие конверсы. Взгляд ползет выше, по длинным ровным ногам, одетым в спортивные штаны фирмы «Адидас». Далее серая толстовка, которая плотно облегает накаченный торс. Вместо лица темное пятно, так как оно хорошо запрятано под капюшоном. Мужчина сделал шаг вперед, приближаясь к шатенке, отчего она с испугу отшатнулась назад по инерции. — Теперь ты меня боишься? — спросил незнакомец тихим голосом. Девушка прищурилась, будто что-то вспоминая. Определенно, голос мужчины ей казался знакомым, тем более теперь, когда ни чем не искажен. — А ты бы не боялся, будь на моем месте? — Варя понуро опустила голову. Каштановые волосы снова закрывали ее милое личико, хотя, в данный момент оно было опухшим от слез. Мышцы были полностью ослабевшими. Девушка ужасно хотела есть, но гордость... Гордость не позволяла ей попросить. Тем более, мало ли чем ее еще могут накачать. — Не знаю. Но я не в лучшем положении. — похититель раздраженно передернул плечами и отвернулся. Ему было больно смотреть на девушку, как она страдает. Как бы не пыталась скрыть свой страх, он читался в ее глазах. Глаза... так похожи на те, в которые когда-то был влюблен Рождественский. Грудь больно сдавило от нахлынувших воспоминаний. А он и забыл, как выглядит та, которую когда-то любил. Та, которую он безжалостно бросил, заставив страдать. Хрупкая, белокурая, с глазами цвета ясного неба... Ее звонкий смех пробирал до дрожи. До приятной дрожи, заставляя сердце трепетать. Во что же он превратился, поддавшись влиянию сводной сестрицы? Ничтожество, имеющее высокий статус в обществе, но не имеющее людского счастья. — Я накормлю тебя, и даже не вздумай отнекиваться. Война войной, а обед по расписанию. — блондин улыбнулся и встряхнул головой, разгоняя грустные мысли. Еще не хватало этой девушке свою душу изливать. А он ведь был уже на грани. — Постой. — Варя резко вскочила на ноги, и от этого закружилась голова. Она стала падать лицом вниз и уже приготовилась к очередной порции боли, но Влад быстро среагировал, подхватив девушку. Капюшон слетел, обнажая его лицо. Он замер, не зная что делать. Шатенка все еще жмурила глаза, не осознавая, что ее поймали. Заметя это, парень быстро усадил ее на диван и резко отвернулся, надевая капюшон. Но девушка успела увидеть его белый хвост. — Осторожнее. — холодно бросил блондин, и подошел к столу, где была еда. — Хорошо. — Варя внимательно всматривалась в фигуру напротив себя. Этот голос, парфюм, белые волосы — где-то она уже видела этого человека. Только вот где, шатенка не могла вспомнить. — Расстегнешь наручники? — спросила шатенка, чем заставила похитителя развернуться на нее и ошарашено посмотреть. Глаза... Она увидела его глаза. Этот цвет... цвет кофе с молоком. Она их видела, когда теряла сознание после укола. А еще, Варя видела их в отеле. Неужели... — Влад?
