Победителя никто не спросит, правду он говорил или нет.

       Удар в отдалении. Ещё один. Ещё. Ещё. И ещё. И ещё один. Кажется, они доносятся из вестибюля, что у парадных дверей холла. - Что-то часы слишком много стучат. Полагаю, они вышли из строя, - негромко замечает Белла, и её голос эхом разносится по пустому залу для собраний.        Она сидит на полу у моего трона, в руках она сжимает мою кисть, а я в ответ крепко, - насколько у меня хватает сил, конечно, - держу её прохладные пальчики. Её голова покоится на моих коленях, она задумчиво смотрит куда-то вдаль. Грудь под корсетом мерно вздымается, темные юбки расстелились по мраморным плиткам.        Я второй рукой медленно перебираю её черные кудри с несколькими седыми прядками. Сижу я на своём троне не как на собраниях, а расслабленно, опершись на один массивный подлокотник, не держу плечи расправленными, как обычно. Такая поза больше подходит для кресла у камина поздним вечером, а не для трона с высокой спинкой, или для тяжело больного в Мунго. Но какая, собственно, разница? Белле всё равно, а мне тем более. - Наверняка опять Рабастан валяет дурака. Ты же знаешь, у него всегда до невозможности глупые шутки, - отзываюсь я.        Беллатрикс улыбается и кивает, а потом начинает задумчиво поглаживать мою кисть. Я всё так же наматываю на пальцы её волосы и смотрю на её бледное лицо.        Что-то ударяется в окно, мы оба едва заметно вздрагиваем, но стекло цело, защитные чары Малфой-менора иногда срабатывают даже на сов. - Вероятно, это опять донесение из Министерства от Абраксаса, - предполагает Белла. - Надо будет приказать Эвену Розье расшифровать его, - киваю я.        Вновь удар где-то внизу. И затем целая очередь ударов, которую завершает один особенно громкий. - Опять что ли Люциус тренирует сыночка? - хмыкаю я, презрительно глядя на огромный гобелен над камином, изображающим семейное древо Малфоев. - Очевидно, Милорд, - согласно кивает Белла, плотнее прижимаясь к моим коленям, когда до нас доносятся ещё несколько громких ударов. - Кажется, их тренировка продолжается уже на втором этаже в гостиной. - Я думаю так же, - киваю я.        Моя рука скользит на тонкую шею Беллы, мне нравится ощущать её гладкую кожу. Я натыкаюсь на цепочку подвески. Перетягиваю её с груди Беллатрикс и разглядываю отлитый из серебра череп птицы. - Интересное украшение. Не помню, чтобы дарил тебе его. Откуда? - с вежливым интересом спрашиваю я. - Ну как же, Повелитель, это мне преподнёс Рудольфус на приёме у Уилкиса, - с мягкой улыбкой напоминает Белла. - Припоминаю. Это на том, на котором Гиббон повздорил с Руквудом? - Именно, Мой Лорд.        Грохот ударов раздаётся ещё ближе, уже всего лишь в нескольких лестничных пролетах от нас. Теперь помимо него можно разобрать ещё и боевые крики. - Регулус и мой дорогой Барти опять не поделили очередную газетную вырезку обо мне? - я испускаю короткий смешок. - Ох уж эти юнцы, сколько же от них шума… - Долохов ненавидит их дурачество, - усмехается Беллатрикс. - Ох, дождутся они от него с Трэвэрсом!        Я опять негромко смеюсь.        Удар. Заставляю себя не вздрагивать. Ещё один. И вновь удар. Совсем близко, кажется, уже на этом этаже, всего в нескольких комнатах. И громкие крики. - Вы же бессмертны, Мой Лорд? - немного взволнованно спрашивает Белла, поднимая на меня глаза. - Прошу вас, скажите, что это так!        Я немного грустно улыбаюсь и наклоняюсь к ней, чтобы оставить легкий поцелуй на её бледном лбу со свежими царапинами. - О да, моя великолепная Белла, разумеется, - с абсолютной уверенностью говорю я, и на несколько мгновений ко мне возвращается мой властный громкий голос. - Я нашёл ещё один путь к бессмертию.        Её нахмурившееся лицо разглаживается, она широко и ясно мне улыбается. - Путь для нас двоих, - добавляю я.        Грохот и крики уже слышны в соседней комнате, но не так-то просто пройти через мои защитные заклинания.        В стекло опять что-то ударяется, на этот раз расшибая его вдребезги. Защита менора пала. На гобелене Малфоев под именем Люциуса Малфоя появляется надпись после «4 апреля 1954». Вновь появившиеся буквы и цифры складываются в «-3 мая 1998». Сразу после этого под именем Драко тоже добавляется новая дата, и тоже 3 мая 1998. - Правда? - улыбаясь рассеянной улыбкой спрашивает Белла, не замечая этого.        Победителя никто не спросит, правду он говорил или нет. А я победитель. Я это знаю, и Беллатрикс это знает. - Разумеется, - немного оскорблено отвечаю я. - Разве Лорд Волдеморт не держит своего слова?        Беллатрикс не сводит с меня взгляда, полного обожания. Она, кажется, даже не замечает того, какой мой голос опять слабый и тихий. - Когда мы достигнем бессмертия, мы же выиграем, не так ли? - уточняет она, и тень сомнения ложится на белоснежное лицо. - Разве ты когда-нибудь сомневалась в моей победе? - с удивлением спрашиваю я. - Никогда, Мой Лорд! - с готовностью и горячностью восклицает Белла.        Я опять наклоняюсь к ней, обнимаю за талию, и заставляю приподняться ко мне на встречу. - Я люблю тебя, Том… - едва слышно выдыхает в мои губы Беллатрикс, и в её глазах становятся слёзы. - Взаимно, Белла, - не громче отзываюсь я, прежде чем поцеловать её.        Действительно, почему бы не сказать хотя бы сейчас то, что хочет услышать она?        Моя рука скользит вдоль её тела, добирается до кобуры на поясе и достаёт волшебную палочку. Даже палочка у нас осталась всего одна на двоих… Отполированная деревяшка на мгновение упирается между лопаток моей любовницы, я, не разрывая глубокого поцелуя, невербально произношу всего два слова.        Зеленый свет окутывает тело мадам Лестрейндж и она, даже не поняв, что случилось, обмякает в моих объятьях.        Я разрываю поцелуй, и голова Беллы бессильно откидывается назад. На её губах всё ещё играет прекрасная счастливая улыбка, - и совершенно не безумная, пусть остальные думают, что хотят, - которая так сильно мне нравится, что я провожу пальцем по мягким нежным губам.        Когда я отпускаю Беллу, она, как тряпичная кукла, падает мне на колени. Совсем в той же позе, в которой сидела несколько минут назад.        Удар в дверь. Но она ещё выдерживает натиск.        Я беру в свою слегка дрожащую руку расслабленную ладонь Беллы и крепко сжимаю её. Потом откидываюсь на спинку кресла и прикрываю глаза. - Ты проиграл! У тебя нет шансов! - доносится до меня голос Поттера из-за двери. - Тебе уже никуда от меня не деться!        Ни при каких обстоятельствах нельзя сдаваться - и тогда ты выиграешь.        Ошибаешься, мальчишка. Я Темный Лорд Волдеморт, у меня всегда остаётся выбор. И если мне суждено умереть сегодня, то уж точно не от руки этого щенка или грязнокровок. Ему ещё повезло, что у меня совсем нет сил после того, как предатель крови убил Нагини. Иначе я бы ещё потрепал мальчишку. А сейчас я настолько слаб, что не уверен, что смогу подняться с трона. Если бы не Белла, прорвавшаяся через рыжее семейство и прочих врагов, и не аппарировшая со мной в Малфой-менор, всё бы закончилось раньше. Да и что, в сущности, значили эти несколько часов, на которые мы отсрочили конец?..        Мерлин, как же я боюсь Смерти… Боялся всегда. Всю жизнь.       Поднимаю волшебную палочку Беллатрикс. Шумно втягиваю воздух, когда её холодный кончик упирается мне в висок.        Скоро дверь не выдержит. А я всё ещё медлю, держа волшебную палочку у лба. Ох, если бы не страх позора и плена, я бы не смог сделать этого. Но смерть Темного Лорда от рук этого отребья? Никогда!        Крепко сжимаю холодеющие пальцы Беллы. Ей было легче, чем мне. Ей не нужно было убивать единственного верного и дорогого человека. Не нужно было убивать себя.        А ведь я обещал ей золотые горы и весь мир… Что ж, хотя бы избавил от поцелуя дементора.        Интересно, что Поттер собирался делать со мной? Он же слабак, на Аваду силенок не хватит. Он у нас святой, чтобы убивать. Или всё-таки сможет убедить себя в том, что убийство на благо мира во всём мире не грех? Не знаю. Да и не хочу проверять.        И что бы он там не думал, но я не проиграл. Я никогда не проигрываю. Вот и сейчас я не сдаюсь. Я остаюсь свободным и не позволяю никому решать мою судьбу. - Авада Кедавра.        Мне слышится взрыв чьих-то воплей. Это мои Упивающиеся меня приветствуют. Я могу отчетливо разобрать хохот Беллы и радостные крики Барти Крауча младшего. Они чествуют мою победу.        Никакой боли. Это хорошо. Только зеленый свет. Цвет Слизерина. Мой цвет.