Голос Неба.

Наше время. — Джудайме, – позвал Гокудера своего босса, голова которого была склонена над бумагами. — Уже пора? – Цуна резко выпрямился, посмотрев на своего друга. Правая рука Десятого босса Вонголы кивнул и придержал дверь для него. Они спустились вниз и вышли из особняка. Сегодня все десятое поколение летит в Намимори. Школа, в которой они все учились, место, с которым было связано много воспоминаний, решило провести «Фестиваль выпускников». И, конечно, их всех пригласили. Свое согласие они не выражали, но после последних событий, когда Хранители подверглись наказанию за свои своевольные действия, Цуна принял решение посетить фестиваль в Намимори. Прошло полгода, а ребята только сейчас стали нормально своему боссу в глаза смотреть. Приехав в аэропорт, Цуна и Гокудера вошли в личный самолет Вонголы, который и должен был доставить их в Намимори. Остальные Хранители уже были тут. — Цунаеши – кун, спаси меня от этого маньяка! – на шатена налетел фиолетовый ураган под именем Рокудо Мукуро. Посмотрев чуть в сторону, шатен увидел, как Хибари с тонфами наперевес движется в их сторону. — Кея, это самолет! – сказал Цуна, не обращая внимания на попытки Гокудеры отцепить иллюзиониста от любимого босса. — Савада Цунаёши… - прошипел сквозь зубы Кея, показывая одним своим взглядом, что его это не волнует. — Если ты его сейчас уничтожишь, в Намимори мы не полетим, – беспрекословным тоном сказал Цуна. Хибари остановился, и, немного подумав, убрал тонфа. Дечимо кивнул и, взяв Мукуро за шкирку, потащил к своему креслу. — Хаято, сядь рядом с Хибари, а то, зная этого жулика, он наверняка место рядом с Кеей забронировал, – сказал Цуна, волоча возмущающегося Мукуро. — Будешь сидеть со мной, – усадил Цуна своего Хранителя в кресло. — Куфуфу, не боишься, что захвачу твое тело, Цунаеши – кун? Цуна зевнул, устроился на своем кресле, и, прислонившись к иллюминатору, сонно сказал: — Разбуди, как только закончишь, – сказал Цуна и тут же заснул. Мукуро пару раз моргнул. — Мне сейчас это не послышалось? – пробормотал, сам не зная, к кому обращается. Вдруг иллюзионист почувствовал на своей шее холодную сталь тонф. — Тронешь зверька - прилетишь в Намимори первым классом, – загробным голосом прошептал Кея. — Да понял я, понял, – поднял руки Мукуро в примирительном жесте. Цуна от этой перепалки даже не вздрогнул. Заботливый Гокудера накрыл его пледом. — Он работал всю ночь, чтобы мы смогли пробыть в Намимори неделю, – сказал всем Хаято. После этого все заняли свои места и самолет вылетел из Италии. Салон погрузился в молчание, все просто решили расслабиться и отдохнуть от утомительных миссий. Гокудера и Ямамото слушали музыку через наушники. Реохей что-то смотрел на телефоне, и ребята подозревали, что очередной чемпионат по боксу. Ламбо спал, так же как и Цуна, ему было пофиг на окружающих. Кея, прежде чем задремать, просматривал какие-то документы. Одному Мукуро было скучно и поэтому он стал дергать Гокудеру. — Скажи, Ураганчик, с чего вообще Савада решил потащить нас в Намимори? Хаято зашипел на иллюзиониста словно рассерженный кот, но все же ответил. — Спроси у босса. А если честно, то именно Десятый был тем, кто провел в Намимори первый фестиваль. — Оу, неужели до этого не проводили? – удивился Рокудо и, покосившись на Кею, добавил: - Кажется, я даже знаю почему. — Умолкни, травоядное, – сказал Кея, не открывая глаз. – Фестивали в средней Намимори были под запретом тридцать лет. — И какая причина? – с любопытством спросил Рокудо. — В это нам не зачем было лезть. Джудайме и мы тогда поговорили с директором, и он разрешил провести фестиваль в день выпуска, – сказал Хаято, глядя на облака. — Да, это было круто, – Ямамото улыбнулся. – Хотя на Цуну тогда всю ответственность взвалили. — С чего вдруг, – пробормотал Мукуро. — Никто не хотел этим заниматься, и фестиваль дело недешевое. Конечно, пришлось бы напрягаться, – фыркнул Хаято. – Но Джудайме тогда был весьма настойчив… — Как он сказал «Мы уедем после выпуска в Италию и можем больше сюда не вернуться. Я хочу, чтобы каждый из вас увез что-то особенное из родного города» - вспомнил слова Цуны Ямамото. — Ну устроили вы фестиваль, что такого? — На этим фестивале мы впервые услышали голос зверька. — То есть именно там Цунаёши – кун впервые спел? – решил уточнить Рокудо. — Травоядное, где ты шлялся, когда это произошло? Ведь он приглашал тебя! – начал выходить из себя Кея. — Успокойся, Кея – кун, был я там, но не помню, чтобы босс пел, – Мукуро погрузился в раздумья. А потом его будто осенило. – Неужели та девушка… — Да, это был Джудайме, – Хаято и другие Хранители погрузились в воспоминания… Десять лет назад. Сегодняшний день стал для выпускников школы Намимори особенным. Именно в этот день проходил фестиваль, которого не проводили лет тридцать. Друзья Цуны, которому и принадлежала идея фестиваля, были удивлены. А сам Савада с удовольствием окунулся в подготовку торжества. Реборн был не против и даже за. С дисциплиной Цуна попросил помочь Кею. Кстати, попросил сам, без помощи и пинка своего любимого репетитора. И вот фестиваль настал и прошел вполне нормально. Если не считать того, что Реохей немного перестарался, играя с новичками боксерского клуба. Но это уже прошлое, а сейчас все ученики собрались на стадионе, где стояла большая сцена. Церемония вручения дипломов прошла и теперь на ней выступали, те кто хотел дать своим друзьям и одноклассникам счастливые воспоминания. Хранители Цуны были вымотаны, но усталость была какой-то приятной. Даже Хибари изредка улыбался, хоть и стоял вдали ото всех. Сегодня Ямамото, Хаято и Цуна выпускались. Это их праздник, поэтому с легкой руки Савады он стал ярким. Последний номер уже должны были объявить, но тут Реохей замечает, что Цуны нет. Нарастающую панику прервала смс, пришедщая на телефон Ямамото. Текст гласил: «это для вас». Зазвучала красивая плавная музыка и свет на сцене погасили. Взгляды всех устремились на девушку, что стояла в свете. Незнакомая на первый взгляд особа подняла опущенную голову и посмотрела на всех. Шоколадного цвета глаза мягко и тепло смотрели на свою семью. Заблудилась, не видно дороги назад, И неважно, кто прав — ну а кто виноват, Надоело стучаться в закрытую дверь, Остаётся лишь взять себя в руки теперь Мягкий голос девушки успокаивал. Никто не мог перестать слушать чарующее пение. Хранители, не отрываясь, смотрели на своего Босса… Это было во сне и останется сном, Никогда ничего не бывает «потом»: То, что было мечтой, оказалось ничем — Значит, время пришло уходить на совсем Я тобою уже не болею, За собою сжигаю мосты, Я смогу без тебя, я сумею, И другой — только жаль, что не ты, Будет самым желанным и нежным, И всегда будет рядом со мной... Я осталась такой же, как прежде — Но уже не болею тобой!.. Равнодушие в глазах, пустота на душе: Поздно что-то менять, всё случилось уже, Я хочу, чтобы ты был счастливым всегда, По-хорошему вспомни меня иногда! Я тобою уже не болею, За собою сжигаю мосты, Я смогу без тебя, я сумею, И другой — только жаль, что не ты, Будет самым желанным и нежным, И всегда будет рядом со мной... Я осталась такой же, как прежде — Но уже не болею тобой! Закончив петь, девушка покинула сцену под гром аплодисментов. А потом настало утро и они покинули Намимори. Но свое слово Цуна сдержал, они и правда увезли счастливые воспоминания. Конец Воспоминаний. Мукуро сел и посмотрел на спящего Саваду, плед с которого чуть съехал, отчего Дечимо передернуло. Рокудо наклонился и поправил плед, погрузившись в свои мысли. Хранители понимающе переглянулись. Каждый из них никогда не забудет голоса своего Неба.