Если ваш парень - русалка?

1. Длог всегда это знал. С момента первой встречи. Веснушчатое чудо проникло в его пещеру, стремясь украсть камни. Надо сказать, что он переоценил свои силы, равно как и свою магию. В его глазах почти потемнело, когда Длог окружил его чернилью. Ей можно убить, а можно дать возможность дышать. Черниль - самая сильная магия этого мира. С ней соперничает только Лунная. Человек очнулся, и этот человек не боялся его. Да, он был безмерно удивлен, но страха в нем не было. И тогда Обас сделал то, что не делал никогда в жизни. Отдал один из своих камней странному человеку. Что-то в нем было. Что-то притягивало чернильную душу к этому весельчаку. Поэтому он так и поступил. Это было в каком-то смысле забавно. Спать и видеть сон о похождениях веснушки через камень. Две войны, зеленоволосый верный друг, и, в конечном счете, великая любовь. Сейчас Длог видел то же, что и они все. Но, в отличие от них, он не проваливался в воспоминания. Отнюдь не потому, что в суровой битве его не было. Ты знаешь, что меняет Судьбы. Ты умеешь их менять, как менял не раз. Знакомый голос звучит в сознании. Как иначе? Ведь сейчас в мире рождается Грань. И если ее не остановить… Я дам тебе всего один-единственный шанс. Но дам. В силах ли ты использовать его? В силах разорвать Судьбу и направить ее по другому пути? Обас Длог уверенно кивает. Один раз он не смог. Не успел. И за это он чувствовал свою вину. В каждой жизни, стоило коснуться Грани, он вспоминал свою боль. То известие, когда в его руки попала та газета. Исход войны. Гибель Портгаса Д. Эйса. И он, его брат, ничем не помог. Луффи боролся в одиночку и проиграл. Проиграл, потому что рядом не оказалось верного плеча. Человека, который просто обязан был быть там. Обас Длог знал, что свершившуюся жизнь не исправить. Но эту Судьбу еще можно было изменить. 2. Дофламинго замолк, чувствуя что-то необычное. Эйс смотрел на Акаину, готового нанести последний удар. - Отступай! – закричал Дофламинго лавовому аммахи, но тот даже двинуться с места не мог. Портгаса обнимала черниль, она же схватила Акаину, и тому пришлось отпустить Эйса. - Обааас! – зарычал Дофламинго. - Почему ты вмешался?! Ты спасаешь человека, идиот! Тебе никогда не было до них дела! Голубые глаза уставились на Донкихота, и тот сглотнул. Черниль нехотя, частично приняла форму человека, но молчала, сжимая Эйса в своих объятьях, и крепче опутывая Акаину. - Отпусти меня, дрянь! Мерзость! – рычал тот. - Что, – сказал вдруг Обас, и Дофламинго с Акаину уставились на него. - Это все, на что способна твоя магма? Портгас же замер. - Сабо? – Эйс еще не до конца вынырнул из видений прошлой жизни. - Возможно. Так меня и звали в той жизни. - Как же я хотел, чтобы ты пришел за мной тогда… - вдруг сказал Портгас. - Я сказал Луффи, что ни о чем не жалею, но я приврал… Я жалел, что не смогу поговорить с тобой… - Устроили тут! – рявкнул Дофламинго. - Акаину! Донкихот аж вскрикнул. Черниль сжала аммахи, буквально раздавив – жестокость Обаса поразила даже Хита. Длог впитал в себя останки, поглотив не задумываясь. Луффи тут же пришел в себя. Ло отпустил свою Сеть, и магия, его и Судзуран, смешанная с магией этого места, рванулась во все стороны. Это было весьма опасно. Но Луффи сейчас был не менее опасен. - Дофламинго! – прорычал он. Обас поглотил Эйса, как можно быстрее убираясь с пути разъяренного Белого Криза. Волосы Луффи развевались под водой, и, казалось, температура воды вокруг него повышалась. Он был в ярости. А проклятое место признало его, даруя свои силы. - Из-за тебя, - Луффи шипел сквозь зубы. – Я чуть не потерял своего брата снова. В каждой жизни я спасаю его. Мне всегда это удавалось, кроме этого проклятого Маринфорда. И ты. Ты специально сделал так. Сделал так, чтобы я ничего не мог сделать. Дофламинго делал вид, что ему не страшно. Однако это было не так. Перед ним был не просто Белый Криз. Перед ним был человек, который легко мог бы стать Существом Грани. Хочешь победить Луффи? Ты? Который всего один раз видел Грань, против того, кто в каждой жизни ходит по ней? - тихий смех настоящего Небесного Дьявола тогда вывел Дофламинго из себя. - Ну хорошо же. Я дам тебе этот шанс, как отвечаю на просьбы любого, кто достаточно силен, чтобы увидеть меня. Однако подумай хорошенько. Он - тот, кто рано или поздно займет мое место. - И, надо сказать, что у меня почти получилось, - весело сказал Цван. Трафальгар коснулся ногами морского дна, бросился к Монки. - Да, - Луффи сжал руку в кулак. – Почти. Ты не заслуживаешь того, чтобы жить, не заслуживаешь разговора с Моне. Тот, кто никогда по-настоящему не любил, как смеет он смеяться над чужими чувствами?! Ло схватил его в объятья. - Это западня! Лу! Западня! Но Луффи оттолкнул его, безумная Энергия переполняла его. Трафальгар судорожно оглянулся. - Зоро! Мы не должны ему дать убить Цвана! - Почему? – пожал плечами Ророноа. - Потому что тогда он уйдет за Грань! Уйдет к Небесному Дьяволу! И мы его больше никогда не увидим! Ни в одной жизни! Он будет вне круговорота Душ! - Может, и пусть, - сказал вдруг Зоро. - Я пойду следом… И тут же получил увесистый удар в челюсть. - Черт! Что ты творишь?! – однако этим Санджи удалось привести его в чувство. - Луффи! – Зоро бросился к нему. - Ты не имеешь права нарушать свои Обещания! Если ты их нарушишь, ты уйдешь за Грань! Ты станешь Существом Грани! - А почему нет? – рассмеялся вдруг Дофламинго. - Он же станет безумно силен! Как тот Небесный Дьявол. Так почему нет? Почему вы хотите удержать человека, который вам не ровня? Которому нужно стремиться дальше? Вы – обуза! - Луффи! – Зоро отвернулся от Дофламинго, схватив друга за плечи. - Если ты его убьешь – ты никогда не увидишь Трао. Больше никогда в жизни! Ты будешь помнить о нем, но никогда больше не встретишь! Твое желание убить Цвана, оно стоит этого? Ты хочешь оставить нас, оставить Ло ради этого ублюдка? - Луффи! – Трафальгар притянул его к себе, вырывая из рук Зоро. Монки опустил руки и прижался к Ло. Его плечи слабо вздрогнули. Дофламинго смеялся, просто сгибался пополам. - Заткнись, - услышал он. - Обас! – Длог принял форму человека, а Эйс стоял позади него – живой и невредимый. - Я не собираюсь драться с тобой! - Почему же? – весело улыбнулся Длог. В форме человека у него оказались кудрявые светлые волосы и ожидаемо голубые глаза. - Потому что я сильнее тебя. Верно? - Почему ты защитил человека? – рыкнул Дофламинго. - Потому что я внезапно вспомнил, что это мой брат, - пожал плечами Обас. - Тебе сказал Небесный Дьявол, сказал ясно: “На каждое действие судьбы есть противодействие.” Он дал тебе шанс заманить Эйса в ловушку, дал шанс сломать Луффи, а мне дали шанс изменить Судьбу. - Что? - Портгас не должен был погибнуть в Маринфорде. И не должен был погибнуть здесь. Ты пытался расшатать судьбу – а мне дали ее исправить. Нет смысла пытаться переиграть тех, кто сам является Судьбой. Они лучше других знают, как работают ее механизмы. Судьба с радостью встала на привычные рельсы – это куда проще, чем ломать ее. - Зачем… Зачем ему это? Он получил бы Луффи себе! Сделал бы его одним из них! Зачем ему мешать самому себе?! Длог усмехнулся. - Мы говорим о Небесном Дьяволе. Об Итомии Нель*, - Обас развел руками. - О человеке, который уважает тех, кто умеет играть с Судьбой. Думаешь, он поступил бы так низко с Луффи? - Он… Да он сам дьявол во плоти! Я видел, кто ему служит! Я все… - Заткнись, - повторил Обас. - Я решил, - сказал Луффи. - Ты поговоришь с Моне. И если ты ее не услышишь… - Что? Убьешь меня? – весело бросил Дофламинго. - Нет. Отдам Итомии, пусть забавляется. Дофламинго сглотнул. Откровенно говоря, Небесный Дьявол его пугал. Донкихот смотрел на мальчишку, в глазах которого светилась Воля. Белый Криз тому виной или нет – сейчас было неважно. Монки Д. Луффи был силен. Силен сам по себе, и силен еще больше от того, что верные друзья всегда готовы были подставить ему плечо. В данный момент Ло и Зоро крепко сжимали по одному плечу этого мальчишки, не отрываясь смотря на Дофламинго. - Однажды Итомия даровал мне крылья. И я уверен - он не подставит меня. Для меня он такой же друг, как все они. И Луффи взмахнул рукой. Сила, которая была в нем, сила, которая пришла извне, обратилась в мощнейший круговорот, в центре которого оказался Дофламинго. Вода там исчезла, и его выбросило из Ущелья на поверхность и, скорее всего, выше нее. Моне, несомненно, это заметит. И, схватив когтями Донкихота за плечи, как добычу, потащит в свое гнездо, чтобы наконец поговорить по душам. Она верила, что она у него есть.