Ночь на четырнадцатое февраля

      Ночь на четырнадцатое февраля. Я никогда не любил День святого Валентина — в юности не было человека, с которым я мог бы его отмечать, а чуть позже отношения с той девушкой, которую я тогда считал «второй половинкой», продлились совсем недолго, закончившись раньше этой даты. Во взрослой жизни я относился к любви с презрением и не верил в нее, считал людской выдумкой, химией.       А сейчас лежу и вспоминаю не идеальные, но такие родные черты лица и чувствую, как сжимается сердце. Если бы мне хотя бы лет пять назад сказали, что я влюблюсь в мужчину, для которого люди — лишь способ достижения своих целей, я бы посмеялся и покрутил пальцем у виска. Чтобы я? Влюбиться? Тогда это казалось бредом сумасшедшего. Однако именно я теперь лежу ночью без сна, чувствую, как ноет сердце, и мечтаю лишь о том, чтобы с ним все было в порядке. И я знаю, что любому, кто причинит ему хоть какой-то, хоть малейший вред, пытки средневековой инквизиции покажутся детской игрой. Мой датчанин, возможно, сам того не ожидая, изменил меня тогда, когда, казалось бы, менять уже поздно, заставил забывать о собственной жестокости, заставил тянуться к свету. А вот теперь думаю, что, случись с ним что, мне придется снова вспомнить об этом.       Я не могу спать. Я часами лежу неподвижно, не в состоянии уснуть, и дело тут далеко не в отсутствии привычных объятий, привычного тепла. Я начал пускать в постель собаку, однако ровное сопение и теплая мордочка, лежащая на моих ногах, тоже не помогают мне успокоиться. Все то недолгое время, когда беспокойный сон овладевает мной, меня мучают кошмары. Я просыпаюсь в холодном поту, пытаясь справиться с мелкой дрожью и отгоняя картину увиденного, успокаиваю себя, что это был лишь сон, дурной сон. Что нужно подождать еще немного, и он вернется, выдаст одну из своих язвительных шуток, и все будет хорошо, все будет в порядке…       Не выдерживаю. Сажусь, краем глаза вижу, как проснувшийся пес сонно моргает глазами и, вздохнув, укладывается снова, зарываясь мордой в одеяло. Пересаживаюсь в коляску, направляюсь к окну. Мне не нужно ничего, не нужно возможности ходить, раз его так нервируют способы достижения этой цели. Тогда уж я лучше всю жизнь проведу в инвалидном кресле. Не парализован — и на том спасибо. Открываю окно, закуриваю. Бросаю короткий взгляд на руку, на длинную полосу шрама, рассекающего кисть. Я ведь не хотел тогда покончить с собой. Я хотел просто посмотреть, нужен ли ему, испугается ли он. Испугался… Хоть и пытался это скрыть, испугался, и побледневшее лицо и напряженное «Не молчи» на протяжении всей дороги до врача были тому доказательством. Кажется, я перестарался тогда, порезал руку слишком сильно. Уже неважно.       Черт подери, ну почему, почему он не мыслит жизни без риска, без поиска подчас опасных приключений на проблемное место? Но ведь в отношениях нужно искать компромиссы, да? Хотя откуда мне знать?.. Я стараюсь перебарывать себя. Я знаю, ему скучна жизнь, составляющая собой сидение дома, он начинает хандрить, ему нужны авантюры, да и в преступном мире он чувствует себя как рыба в воде. И вовсе не в деньгах тут дело — их-то хватает, их, на самом деле, довольно легко накопить, обладая умом и хитростью и не испытывая угрызений совести.       Да, мы оба преступники, одному из которых место в тюрьме, а второму — в психбольнице, вот только не просто так мы такими стали. Мы ведь тоже достойны счастья, хоть короткого, мимолетного, но достойны? Я практически ничего не знаю о его прошлом, но уверен, что он, как и я, пережил много бед, это они изменили его. Плевать. Все равно люблю. И буду любить. В сжигающем меня огне жестокого, вечного чувства я готов дожить остаток своей никчемной жизни. Возможно, я встретил не того человека, но для меня он единственный, лучший, самый нужный.       Близится рассвет, ночь на четырнадцатое февраля подходит к концу, уступая место дню. Совсем скоро я буду наблюдать за влюбленными молодыми парочками внизу, за их наивными клятвами, за обменом дурацкими открытками и подарками. Смешно, ведь мало кто из них знает по-настоящему, что такое любовь. Это ведь совсем не то чувство, когда хочется делать глупости, когда любишь весь мир, когда все кажется прекрасным. Это все не любовь.       Я жду. Я вздрагиваю от каждого шороха, от едва слышного звука шагов на лестничной площадке. Ад, рай… Я не верю в это, я не верю, что за все ужасные поступки в моей жизни моя душа будет мучиться после смерти. Но если уж на то пошло, я готов гореть в аду вечность, только бы с ним все было в порядке. Любимый, что бы ни случилось, что бы ни произошло в твоей жизни, я тебя не брошу и не предам. Я уничтожу любого, если будет нужно. Любимый, я буду ждать тебя столько, сколько потребуется.       Только возвращайся скорее. Возвращайся.