Ко Дню Святого Валентина

Сехун любит, когда Лухан невинно хлопает ресницами и говорит «Сехуни». Его забавляет то, что хен отчаянно кричит о своей мужественности на каждом углу, и при этом он самое беззащитное в глазах Сехуна создание на свете. Сехун странным образом чувствует на себе ответственность за своего хена, который старше его на четыре года и в некоторых вещах намного серьезнее Сехуна. По словам Лухана, у макне еще ветер в голове, но он находит это милым, потому что это ребячество так заразительно, что они не могут перестать веселиться, когда находятся вместе. Со стороны они выглядят лучшими друзьями, очень близкими друг другу людьми, которые будто на одной волне. Иногда на публике они не скрывают это, иногда проводят много времени с кем-то другим, уставая от постоянного внимания к их отношениям. Но только другие мемберы действительно знали о том, что между этими двумя происходит на самом деле. Касания. То, что мало кому видно со стороны, но то, что происходит между ними постоянно. Это легкие касания, объятия, иной раз просто невесомые прикосновения, дружественные похлопывания. Сехун любит приобнимать своего хена сзади, испытывая приятное ощущения от их небольшой разницы в росте, чувствуя себя при этом как-то сильнее. При любом удобном случае он касается обнаженной кожи Лухана, и иногда позволяет себе легкие, еле уловимые касания губами, и его хен безумно прелестно краснеет при этом каждый раз. Он вообще реагирует на все крайне эмоционально, и Сехуну это нравится. Намеки. Сказанные как бы между делом слова, которые будоражили кровь – это тоже было тем, что происходило между ними двоими, когда рядом были только свои. Конечно, сказать что-то подобное мог только Сехун, Лухан был непривычен к такому, и иногда он смущался, возмущался, а иной раз давал молчаливое согласие. Сехун любил вскользь упомянуть о нежном голоске его хена, о том, какая у того нежная кожа, и как приятно проводить с ним свободные вечера… Частенько он подходил к хену очень близко и шептал что-то на ухо, касаясь губами ушка, вгоняя Лухана в краску, и другие мемберы начинали над ними похихикивать, особенно не мог оставить подобное незамеченным Бэкхен. За это Лухан мог стукнуть своего парня в грудь, но это было слишком слабо, чтобы Сехун мог всерьез забеспокоиться за свою жизнь. Секс. Конечно, все намеки и прикосновения рано или поздно должны были вылиться в это. Поначалу это были совершенно невинные отношения, и вряд ли кто-то из них задумывался о чем-то, носящем… сексуальный характер. Но Сехун не мог отрицать, что с первого же дня считал Лухана конфеткой для глаз, и часто пялился на него больше, чем нужно. Лухан тоже находил Сехуна красивым, и от этого поначалу чувствовал себя немного неловко, но они быстро сдружились, почувствовав друг в друге родственную душу. Но первоначальное влечение никуда не делось, как раз наоборот, оно со временем усиливалось, что стало причиной частых прикосновений друг к другу, а однажды Лухан чмокнул Сехуна в щеку перед тем, как лечь спать. И оба были как-то взволнованы подобным и заснули не сразу. Испытание расстоянием только укрепило их чувства друг к другу. Постоянные звонки и смски, и в какой-то момент Лухан понял, что просто не может и дня прожить без своего любимого донсэна. Все это дало резкий толчок к развитию их отношений, потому что после очередного возвращения Эксо-М в Корею, едва оставшись наедине, Сехун вжал Лухана в стену, судорожно целуя. Он не думал в тот момент, что это может разрушить их дружбу, он чувствовал только, что все это естественно сейчас, и Лухан не оттолкнет его. Лухан и не оттолкнул. Он задохнулся в этом потоке страсти и привязанности, которые Сехун, наконец, так открыто продемонстрировал ему, проталкивая свой язык во влажный ротик и вжимаясь бедрами в Лухана. Это было как вспышка, искра, и обоим так безумно сильно захотелось разрядки тянувшегося уже несколько месяцев напряжения, что все здравые мысли были оставлены где-то очень далеко. Полустоны, полувздохи, совсем немужественные со стороны Лухана, и то, как призывно он разводил ножки, оказавшись на кровати, под ним, все это сводило Сехуна с ума. Он двигался в нем то медленно, плавно-тягуче, и Лухан что-то бессвязно шептал, пытаясь насадиться, то двигался в нем резко и жестко, заставляя своего хена кричать и изгибаться в экстазе. «Я люблю тебя» - говорил Лухан, и ему вторило тело Сехуна, потому что тот не привык выражать подобное словами, но это и не требовалось. Они двое понимали друг друга без слов и просыпались каждое утро в объятиях друг друга. Когда они были вдвоем, мир как будто замирал, они оказывались в каком-то вакууме, который называли своим миром. ХунХан измерение, как шутили бигль-лайн. «Я думал, что я буду воспринимать тебя как старшего брата. Я допускал, что ты можешь стать самым любимым хеном. А потом я стал допускать в своих мыслях все больше и больше. Мне было так стыдно, ты даже не представляешь, я мучился и боялся. Но мы созданы друг для друга, не правда ли, хен? Спасибо, что сделал меня самым счастливым на свете. Продолжай в том же духе, хен, файтин!»

Из валентинки Сехуна, подаренной Лухану