Любить, значит, жить

Утро начиналась как всегда с солнечных лучей, которые бесцеремонно лезли в глаза. Вика, аккуратно, чтобы не разбудить сладко спящего рядом парня, поднялась с постели и, обув сланцы, вышла из домика, щурясь на свету. Навстречу ей из соседнего дома «выползла» зевающая Даша. - Доброе утро, страна – зевая, поприветствовала Вику подруга, плюхнувшись на скамейку. -Ага – только и смогла ответить девушка. -Слушай, а что у вас с Максом ночью за разборки были? – поборов сонливость спросила Даша – мат-перемат на всю базу стоял. -Это у Макса разборки были не со мной, а со ступеньками, с которых он чуть не навернулся, вот он и наградил их «хорошими словами». -А я думала, что это вы с ним тут ругаетесь – протянула Старкова, но тут она некстати поглядела Вике в глаза – ты что плакала? -Нет. С чего ты взяла? – Вика пыталась спрятать красные от ночных слез глаза. -Можешь обманывать кого угодно, но только не меня – стаяла на своем Даша – Вик, я тебя знаю лучше, чем себя и поэтому не пытайся меня обмануть. -Даш, это не важно – отмахнулась Вика, отвернувшись. -А что важно!? – взорвалась Дарья и вскочила со скамейки – для тебя всегда окружающие важнее самой себя! Постоянно думаешь, о том, чтоб всем вокруг было хорошо, а о своем счастье никогда не думаешь! Вика, так нельзя! Надо когда-нибудь и о себе подумать и высказаться хоть кому-нибудь, а не держать всегда в себе! – девушка плюхнулась на скамейку. -Мои проблемы это мои проблемы, а никак не ваши! – тихо сказала Вика. -Нет, твои проблемы это и наши проблемы, в этом и есть некоторый смысл дружбы – Даша бессильно опустилась на скамейку. -Просто, Даш, мне нужно время отойти от этого кошмара и – девушка нервно сглотнула – привыкнуть к тому, что мамы и папы больше нет, это так тяжело, я не представляю, как я буду жить без их поддержки - Вика села на скамейку рядом с Дашей. -Мы всегда рядом - Даша ободряюще улыбнулась и обняла подругу за плечи – и всегда поддержим. -Что у вас тут за посиделки? – раздался сначала сонный голос Макса, а потом и сонное шарканье его ног. -А вот это не тое дело – улыбнулась Даша и встав с лавки и отвесив Максиму легкий подзатыльник отправилась будить Авдеева так сказать для профилактики. Через две недели компания покинул базу отдыха. На вокзале их встретил неизменный Илья, который помог парням вынести из вагона Вещи. -Привет, аборигенам – улыбнулся мужчина. -Сам ты абориген – среагировал Макс – торчишь среди своих кастрюль, моей мамы и общественной Галины Васильевны. -А кто ж еще, как ни я – вздохнул Илья – вы в школу? -Они, да – Максим кивнул на друзей – а мы, нет. -А вы куда? По Красной Площади соскучились и решили на экскурсию сгонять? – спросил Илья. -Я потом объясню – кинул Макс, заметив, как глаза у Вики потускнели, и повел девушку к стоянке такси. Кладбище. Место, где боль жива каждую секунду. Здесь скорбь и слезы смешиваются в гремучую смесь, приобретая суицидальный оттенок и горький вкус. Бездушные надгробия смотрят веселыми глазами с фотографий умерших на ныне живущих. Тяжело представить, что все эти люди когда-то были рядом с нами ходили по одной земле и дышали одним воздухом. Фотографии на памятниках смотрели веселыми глазами, в которых когда-то было полно жизни, а теперь тот, кто сфотографирован, спит вечным сном на глубине двух метров. Смерь не щадила ни кого ни невинных младенцев, которые не успели прожить и года, ни подростков, ни молодых людей, ни пожилых людей. Она не смотрит на факторы, почему человек должен жить, она просто бездушно и холодно, смотря ему в глаза, забирает его. Девушке становилось трудно дышать, шаги давались с большим усилием, если бы не рядом шедший Максим, который сжимал ее ладонь в своей руке, она бы давно упала бы на дорожке среди могил, которые тянули из нее жизнь. Она с силой сжимала в руке две алые гвоздики, перевязанные траурной лентой. Нищий скрипач, будто сидевший в ее душе, затрагивал самые болезненные струны своим смычком. Она, заметив знакомые лица на фотографиях, которые висели на одном кресте среде цветов и венков. Сделав глубокий вдох и глубокий выдох, девушка направилась к могиле. Максим остался ждать девушку на тропинке. Вика, приблизившись к могиле, не смогла сдержать слез. Утрата, которая грызла ее все время изнутри, вырвалась наружу. Несколько капель, сорвавшись с ее щек, упали на землю могилы. Вика подняла глаза. С фотографии на нее смотрели улыбающиеся мама и папа - они стояли в обнимку, а позади них сияла Москва-река. Вика помнила это фото, ведь именно она делала его, вместе со слезами наружу вырвались и воспоминания связанные с этим фото.. Над кладбищем парили две птицы, которые с печалью смотрели на девушку и на парня, который с сожалением смотрит на нее. Голубое небо никак не вписывалось в этот сюжет. Слезы, которые тяжело падали на сыроватую от ночного дождя землю могилы, не прекращали свой поток. Пока что еще летний ветер развевал волосы девушки и ленточки на венках. Смесь жгучей боли и ощущение рядом чего-то родного давила на психику. Но то, что это родное так близко и так далеко, давало эффект замедленного ядерного взрыва. Сейчас вспоминались даже самые мелкие детали проведенных минут рядом с родными. Глаза девушки метались от неба к фотографии, а губы что-то неуемно шептали. Птицы, парившие, в небе уже улетели, оставив девушку один на один с печалью. Больно, не выносимо, так что хочется умереть. Не нужно уже даже голубое небо, ничего не нужно. Такое никто не сможет сыграть в театре. Вике было все равно, что на нее смотрит Максим, она села на колени и пальцем написала на песке могилы «Я вас люблю». Слеза, которая скользнула со щеки девушки прямо на надпись, подтвердила, что секундой порыв девушки был искренним, и в нем не было ни грамма фальши. Вика поднялась с колен и еще раз вгляделась в лица родителей на фото, она хотела, чтоб черты их лиц со временем не стерлись из ее памяти, а всегда были с ней. Проведя рукой по фонографии и, аккуратно положив цветы на могилку, девушка отошла от могилы и, не подождав Максима, направилась к выходу с кладбища. Посмотрев на могилу, а потом на небо Максим, что-то прошептав, направился к машине такси, которая ждала их у ворот кладбища. Вика уже сидела в машине. Максим попытался ее обнять, но девушка отстранилась от него. -Не трогай меня сегодня, пожалуйста – тихо попросила парня девушка и уставилась в окно, чтоб ни Максим, ни водитель не видел предательски текущие по щекам слезы. Машина тронулась с места и повезла ребят в «Логос».