Прежде, чем сделать важный шаг, подумай:
а так ли он для тебя важен?
Я лежал на кровати в своей комнате, уткнувшись лицом в подушку, и чувствовал себя просто паршиво. Он попросту дал мне шанс и тут же оттолкнул. Я приподнялся на локтях и положил лицо на ладони.
За окном уже начало темнеть, а я всё лежал, поглощённый раздумьями. Я не хотел быть отвергнутым, не хотел больше испытывать эту ноющую боль в груди, но я не мог не видеть Гарри. Просто вновь и вновь, забывая, выискивал его взглядом среди остальных учеников. Я казался себе жалким, не способным на большее, чем причинять другим вред, человеком. Я ненавидел свою сущность, я ненавидел свою жизнь.
Повинуясь странному чувству, сдавливающему истерзанное от безутешности сердце, я взял лист пергамента, чернильницу и новое перо. Руки дрожали и не слушались, но вскоре кончик пера зацарапал по листу, вырисовывая неровные буквы. Я то в порыве писал откровенные строки, то, злясь на себя за столь опрометчивую глупость, перечёркивал всё, скомкав пергамент и почти с яростью отбрасывая в сторону. Последний лист лежал передо мною, раздражая ещё больше. Я перехватил поудобнее дрожащее в ослабших пальцах перо и вновь заскрипел им по пергаменту:
«Дорогой Гарри!
Гарри Поттер!
Гарри.
У меня было время всё переосмыслить, и я понял, что люблю тебя
ненавижу
нам нужно увидеться, чтобы я ещё раз всё решил для себя
просто поговорить.
В 00:00 в запретном лесу
В гостиной Гриффиндора
Слизерина
В башне для сов.
Драко.
Малфой».
С неким облегчением я вздохнул, откинулся на спинку широкого, мягкого кресла, обитого чёрным бархатом, и устало прикрыл глаза. Когда злость оттаяла, я, положив в карман свёрнутое письмо, направился с ним на урок ухода за магическими существами, где и надеялся встретить того, кому адресовал письмо.
Гарри стоял в окружении Уизли, Грейнджер и ещё нескольких ребят, и подойти к нему не представлялось мне возможным. Совершенно поникнув, я отошёл к остальным слизерницам, присел на камень и наблюдал оттуда за воркующей о чём-то троицей, которую обступили несколько учеников из Гриффиндора.
Весь урок я нервозно косился на того, кто причинял мне так много неудобств, думая, как бы незаметно передать письмо. Выход нашёлся по окончании урока, когда основная масса учеников уже разошлась: Гарри стоял совершенно один, занятый поиском чего-то. Я, поджав губы, вручил ему записку и энергично зашагал в замок, но был остановлен.
- Может, хватит бегать? – раздражённо произнёс парень. Я обернулся нехотя. – Ей богу, как девчонка малолетняя. Почему ты всё время прячешься?
- Я не прячусь, - зло ответил я, сверля собеседника взглядом.
- Да ладно? Ну, что ж, тогда… – Он усмехнулся. – Гермиона, Рон, - крикнул он вслед уходящим друзьям. – Драко передал мне весьма любопытную записку.
Я буквально зарычал от возмущения – надо же так жестоко подставить… Мальчик-спаситель угнетённых. Ага, как же… Такой же жестокий, циничный и зависящий от чужого мнения… Я был по-настоящему зол на него, готов был уже ударить, но палочка грязнокровки вмиг уткнулась в мою спину.
- Ты… - прошипел я. Обида сжала стальной хваткой сердце. Как мог я поверить в его доброту? В носу неприятно закололо от подступающих слёз, которые я просто не мог себе позволить. – Придурок!
С этими словами я резко развернулся на пятках и побрёл к замку, даже не сомневаясь, что завтра о письме будет знать уже вся школа.
Правильно говорят, что любовь слепа. Моя ещё и глуха. «Не сейчас, ладно?» - вспомнил я с ироничной усмешкой. Как я мог поступить так глупо? Горло сковало удушье, шагал я уже исключительно по инерции, так как разум медленно отключался под воздействием недавнего разговора. Дурак…
