Рождество для Ренесми.

" Дорогой Санта. Мой папа самый занятой человек на всей планете! Каждую минуту у него звонит телефон, и он громко кричит в трубку на какого-то Элвиса. Даже во сне повторяет это имя. А еще, дорогой Санта, мой папа совершенно в тебя не верит. На прошлой неделе, когда мама украшала ель, папа закричал, что никакого Клауса- Мауса нет, и что мы зря тратим время на весь этот Рождественский хлам. Мама плакала, но старалась не показывать этого. Моя мамочка верит, что ты есть. Она всегда ставит тебе молоко и печенье. Дорогой Санта. В этом году я была очень хорошей девочкой. Пожалуйста, сделай так, чтобы мой папа поверил в тебя. Ренесми Каллен, 8 лет. Форкс." " Дорогая Ренесми. Эльфы передали мне твое письмо, так как оно было в красном конверте, что свидетельствует о его срочности. Очень грустно, что твой папа совсем в меня не верит, но это поправимо. Милая Ренесми, вместе мы можем помочь твоему папе снова обрести дух Рождества, но для этого тебе нужно будет следовать моим простым указаниям, которые я прикрепил дополнительным листом. Санта Клаус, Северный Полюс. P.S. Не забудь передать своей маме спасибо за чудесное печенье. " *** - А-а-а-а-а! - Вопила Ренесми на весь дом. - П-а-п-а-а-а! - Белла, сделай что нибудь с ребенком! Эдвард Каллен как всегда это бывало с утра, оказался не в духе. Рождественский корпоратив лег тяжелым камнем на печень и желудок. Праздничные колокола отзванивали совсем нерадостную мелодию в висках. А эти издевательски яркие фонарики, которые мерцали на подоконнике за окном, просто убивали. Во рту словно кто-то умер, но это не помешало Белле проспать всю ночь рядом, а утром поцеловать. Эдвард подумал, что жена просто святая. - П-а-п-а-а-а-а-а! - Надрывалась Ренесми, но, судя по звукам, любимая дочь колотила маленькими кулачками по полу. Шажков Беллы не было слышно, так что Каллену пришлось самому разбираться с бушующим ребенком. Войдя в комнату дочери, Эдвард застыл в изумлении. Все оказалось перевернутым вверх тормашками. Пол устилала разорванная бумага, на боку лежала тумбочка и игрушки, которые Ренесми подвесила, словно висельников. Посреди этого бардака маленькая девочка от души колотила ручками и ножками в желании привлечь внимание. - Я тут, дорогая, что случилось? Ренесми прекратила крик, глубоко всхлипывая, словно задыхаясь. Слезы же девчушка растирала по щекам, покрасневшим от напряжения и постоянного трения. - Ну, что такое? Эдвард сделал еще одну попытку, помня о том, что дети это дети. С ними надо мягко и нежно, даже если хочешь убить. За спиной раздались легкие шажки жены. Белла встала в проеме двери, скрестив руки. Эдвард даже не обернулся, но сразу стало легче. Жена умела держать ситуацию под контролем, но раз взялся... Ренесми насупилась, взглянула на мать, потом на отца и провозгласила: - Я больше не верю в Санту. Эдвард оторопел от такого заявления. Рано или поздно это должно было случиться. Однажды ребенок понимает, что под елку подарки попадают не из волшебного мешка бородатого дедушки, а из кошелька папы и мамы. Сам Эдвард разочаровался в Санте лет в тринадцать, когда увидел, что подвыпивший отец спал под елкой, используя подарок как подушку. Тогда маленькому Эдварду показалось, что его предали. Причем все: папа, мама, Санта. Он больше не писал письма, не упрашивал маму налить молока и испечь печений. Да и сам праздник для него исчерпал свою волшебную прелесть. Эдвард больше не ждал от этого дня чуда. Но Ренесми другая. Белла трепетно хранила в девочке веру в чудо. Каждое Рождество написанию письма Санте отводился один день. Белла записывала все, что говорила малышка Несс, а затем они шли на почту отправлять письмо. Последние два года Несси писала письма сама, не позволяя маме заглядывать в послание. Но они по-прежнему ходили на почту, как и раньше. Эдвард редко составлял им компанию. Занимая должность финансового директора в фирме, производящей праздничные игрушки, мужчина совсем потерял вкус к праздникам. Каждое украшение теперь связано только с работой. Когда Белла украшала ель на прошлой неделе Эдвард, взглянув на размашистого монстра посреди гостиной, уже знал примерную стоимость всей этой красоты. А ведь за все платила не Белла, сидящая целыми днями дома, а он, впахивая каждый день для того, чтобы семья ни в чем не нуждалась. Но при этом Эдвард никогда не пытался разубедить дочку в абсурдности веры в Санту. В восемь лет надо иметь что-то, что дарит надежду в чудо. Может быть, когда Несс станет старше, Эдвард расскажет правду, а пока... - Ну, ты молодец, Эдвард. - Выплюнула Белла, после секундной паузы. - Я-то тут при чем? Но Белла уже спешила к Несси, обнимая ребенка за плечи и прижимая к себе. - Ну что ты, дочка. Санта существует, разве ты не писала ему письмо на прошлой неделе? - Писала. Но теперь все кончено. Санта Клаус - это дядя Джон с соседней улицы. И борода у него из ваты. А еще от него пахнет чем-то кислым. От Санты должно пахнуть какао. Заявила Ренесми с видом доктора, защитившим кандидатскую по Санта Клаусу. Эдвард поймал разгневанный взгляд Беллы, означавший только одно: впереди его ждал разговор за закрытыми дверьми. - Но милая, почему так внезапно? Что случилось? - У каждого ребенка должны быть тайны от родителей. - Продолжила эта несносная и не в меру умная восьмилетняя пигалица. - Так говорил дядя Джаспер. Белла обреченно вздохнула, пронзив Эдварда еще одним весомым взглядом. Мужчина был готов собирать вещи и бежать из дома, лишь бы не разговаривать с женой. Джаспер Хейл, брат Беллы, детский психолог. В редкие посещения сестры, Джаспер успевал промыть мозги не только Белле, но и Ренесми. В итоге обе женщины чего-то требовали от Эдварда, а Джаспер сочувственно похлопывал Эда по плечу, призывая к смирению. Каллен просто ненавидел Джаспера, но ненависть была взаимная. В очередной раз Эдвард мысленно послал Хейлу пламенный привет, обещая придушить мерзавца. - Милая, возможно, ты ошибаешься... - Нет, мама. Это абсолютно точно. Санты не существует. - Ну, что мне сделать, чтобы ты мне поверила? - В отчаяние воскликнула Белла. Ренесми отодвинулась от мамы, при этом смотря на нее не по-детски умным взглядом. Затем дочка положила свою маленькую ручку матери на щеку и погладила, словно утешая. - Мамочка, я знаю, что эта новость для тебя тоже печальная, но такова правда. Боюсь, папочка прав и Санты не существует. - Ну, мы это еще посмотрим. Теперь Эдварду хотелось просто провалиться под землю. Мужчина быстро просчитал всю глубину катастрофы, и план о побеге стал сильно привлекать к себе внимание. Первое, что сделал Каллен, это сбежал из детской, ища место, где бы спрятаться и переждать бурю. Выбор пал на гараж. Для Эдварда старенькая пристройка, именуемая "гараж", служила некой "безопасной" территорией. Беллу сюда не заманить, как в туалет после ужина с фасолью. Поэтому, как только дверь закрылась, Каллен почувствовал себя защищенным. Прежде чем вступить на тропу войны с Беллой из-за разбитых иллюзий Ренесми, стоит собраться с мыслями. Ситуация вырисовывалась не из веселых. Нет ничего хуже скандала в канун Рождества. Предсказать поведение жены оказалось легче легкого. Во-первых - крики. Так сказать, первая фаза, зажигание. Затем, дыша огнем, Беллз ринется в обвинение о том, что ребенку восемь, а Эдвард все по-прежнему не уяснил одной простой вещи... Даже не важно - какой, фраза всегда начиналась именно так. Ну, а под конец, женушка вздернет подбородок и выселит мужа на диван в гостиной, дней так на пять. Так что в это Рождество Эдварду предстояло на практике узнать, существует ли Санта или нет. Открыв старенький холодильник, отдавший концы лет так сорок назад, Эдвард выудил из бывшего морозильника пачку сигарет. Курить он бросил на следующий день после свадьбы, но в гараже заначка " на черный день" пополнялась каждую неделю. - Нет, все таки нельзя прогибаться под женщин, - думал Эдвард, выдыхая дым в узенькое окошко над резачным столом, - вот как курил так и буду курить. А Ренесми... Не маленькая, переживет. Приятные, успокаивающие душу мысли текли легко. Сигаретный дым, клубясь, заполнял воздух и легкие. Эдвард совсем расслабился, уверился в непоколебимом мужском слове. - Ну. Ты. Скотина. Эдвард вздрогнул, стул зашатался, а пол внезапно скрипнул старыми досками, встретившись стремительно с задом Каллена. - Я дочь успокаиваю, спать укладываю, а он сигареты смолит! Белла четко вырисовывалась в дверном проеме как Ангел Смерти. Глаза метали молнии, руки подпирали бока, а одна нога в раздражении отчеканивала похоронный мотивчик. Эдвард в секунды постарел лет на десять. Мужское слово забилось в угол сознания, признавая свою некомпетентность в общении с разгневанными женами. Словом, на Эдварда стало жалко взглянуть. Под огненным взглядом Беллы мужчина скукожился, потупил взор, напоминая нашкодившего котенка. - Да я так... - сказал Эдвард, ногой загоняя потушенный бычок под резачный стол, - это, в общем... Белла закатила глаза, поджала губы, разворачиваясь, чтобы уйти. - Пять минут. Жду тебя наверху. *** Эдвард стоял перед дверью в спальню в полном оцепенении. Ладони предательски вспотели, над губой выступила испарина. Белла не кричала на него, как делала обычно. Даже не взглянула своим фирменным. Просто дала пять минут для приведения себя в чувство. Подготовится. От этого становилось только хуже. Грела не просто буря. С наскоком через сугробы с гранатометом вперевес надвигался капец. За любимую дочку Белла спокойно растерзает даже родного отца. Что уж говорить о любимом муже. Вздохнув полной грудью, Каллен отворил дверь. Белла сидела перед туалетным столиком, намазываясь кремом. Заметив мужа, женщина не обернулась, только кивнула в сторону собранного узла постельного белья. - До Рождества пять дней. Пока Ренесми снова не поверит в Санту, будешь спать в гостиной. - Белла... - жалобно протянул Эдвард уже представляя, как будет ворочаться на слишком мягком диване. Как новогодние украшения станут переливаться, мигать разноцветными огоньками. Пять дней - это пытка раскаленным железом по нервам! - Наломал дров, будь добр исправить. - Но рано или поздно Несси все равно узнает, что мы врали ей. Однажды мы не сможем подарить ей то, что она загадает... Белла обернулась. Слова застряли в горле Эдварда, толкаясь в гортани, но язык просто примерз к небу. Взгляд жены испепелял, он уничтожал все живое в радиусе мили. Ягодички Каллена трусливо сжались, в предчувствии беды. - Хорошо любимая, сладких снов. Эдвард унижено схватил кулек, быстро ретируясь в гостиную. Можно сказать - легко отделался. Пять ночей на диване. За что это все в канун святого праздника? Как же неудачно Ренесми решила разочароваться в Санте. Неужели сложно было подождать до лета, или хотя бы весны? Но нет. Упрямый ребенок выбрал именно канун Рождества. Укладываясь на диван, Каллен разглядывал ненавистную ель, мигающую огоньками, размышляя, как же заставить упрямую дочь снова поверить в Санту? Может быть, спустится через дымоход, нарядившись в Клауса? Или заказать упряжку оленей... Огоньки мигали, приторный запах свежей ели забивался в нос, а Эдвард, подложив ладошки под щеку, сладко спал. Снились олени, с отклеивающимися рогами, заснеженные улицы, а еще незабываемый смех Санты Клауса где-то в небе. А вопросы вполне могут подождать до утра. - Папа вставай. Папавставайпапавставай! - Ренесми запрыгнула на крепко спящего мужчину. Диван с готовностью продавился сильнее, каждый раз всхлипывая старыми пружинами, когда Несси особо наседала. - Несс, отстань. - Отмахнулся Каллен от дочери, словно от назойливой мухи. - Там снег выпал, папа! Погляди! Настоящий снег! Толчки - прыжки стали активнее. Теперь Ренесми старалась растолкать отца чисто из упрямства, понимая свою безнаказанность. Эдвард обреченно застонал, понимая, что проиграл. Девчушка радостно заголосила, когда отцовские руки крепко обняли, утягивая в недра одеяла и диванных подушек. - Снег говоришь? Не видать тебе снега назойливая девчонка! Ты посмела разбудить самого графа Дракулу! Уууууу. Ренесми глухо захихикала, отпихивая отца руками. Эдвард же слегка прикусил запястье дочери, та изобразила обморок и обмякла. Каллен привычно поднял малышку на руки, неся " бездыханное тело" на умывание в ванну. Проходя по лестнице, Эдвард заметил в окне огромные пушистые снежинки, мягко пикирующие на подоконник. Солце вовсю играло на белоснежной глади, разбрасываясь разноцветными искрами. В такой прекрасный день Эдвард просто не мог проиграть восьмилетней дочурке. Он обязательно убедит малышку в существовании Санты. В ванной их встретила Белла. Жена молча забрала дочь, отвесив Эдварду хороший подзатыльник. Ренесми сдавленно засмеялась, наблюдая, как лицо отца обиженно насупливается. Дверь перед носом Каллена захлопнулась, показывая, что мужчинам дальше вход воспрещен. У Эдварда было полчаса, чтобы придумать хоть что-то. Мысли мешались в голове, не сортируясь на факты и вымыслы. Но когда дверь подвала приветливо скрипнула, Эдвард понял, что нужно делать. Этот трюк однажды показывали в кино, какая-то рождественская передача. Взяв скорлупки от кокосового ореха герой оставлял следы на снегу, убеждая ребенка, что это копыта оленей Санты. Малыш поверил. Перевернув треть ящиков, Эдвард нашел желаемое. Но к сожалению в распоряжении изобретателя оказался всего одна половинка скорлупки. Сколько там у Санты оленей? Кажется восемь, нет, девять, нельзя забывать про самого молодого из всех - Рудольфа. Эдвард застонал, подсчита,в сколько отпечатков надо оставить. Разве такое успеть за пять минут? Поэтому, не теряя времени, мужчина выбежал во двор, судорожно печатая на снежном ковре отпечатки. Пальцы быстро замерзли, в тапочки набился снег, а сам Эдвард чертыхался на весь двор. Едва последний отпечаток был поставлен, как из дома выбежала Ренесми, увидевшая отца в окно. - Папочка, а то ты тут делаешь? - Погляди, Несс, Санта приходил! Вот следы от его оленьей упряжки! Выражение лица Ренесми стало совершенно неопределяемым. Оглядев затоптанную лужайку, где с оленьими следами остались отцовские отпечатки тапок, Несс укоризненно взглянула на отца. - А почему вокруг все затоптано? Эдвард стушевался, неосторожно почесав висок скорлупкой. - Ну, наверное, Санта искал твой подарок и никак не мог найти. - А почему нет отпечатков полозьев от саней? - продолжал допытываться этот излишне внимательный ребенок. - Ну, так сани же летающие! - Пап. А почему Санта остановился у порога, а не на крыше? Эдвард собирался, что-то сказать, но Ренесми его опередила. Подражая Белле, маленькая Несси скрестила ручки на груди и неодобрительно покачала головой. - Ах, папа, папа. - Начала Нес, чем сильно смутила отца. - Ты хотя бы прячь орудие преступления. А Санта никогда не паркуется у порога. У него своя фишка. Оставив отца краснеть от стыда, Ренесми развернулась и пошла в дом. Отогреваясь в ванной, Эдвард размышлял о следующем шаге. Идея с наемными санями не давала покоя. К концу водных процедур Каллен точно знал что делать. Поэтому никому не говоря ни слова, Эдвард пропал до вечера. Площадь кишмя кишела народом. Рождественская ярмарка пестрила разношерстным людом от всего сердца поздравляющим всех и каждого. Лотки с подарками, разноцветные елки, праздничные гимны. Эдварда закружило в водовороте счастья, веселья, обещающих сумасшедшую надежду. Рассматривая огни веселящегося города, мужчина думал о чуде, которое обязательно должно случиться с его малюткой дочкой. Нет, теперь это не только страх перед женой. Для Эдварда вера дочери стала чем-то крайне важным, волшебным. Ведь сама малышка явилась божественным подарком для него. Умная, красивая, обаятельная малютка каждый день делала праздником. Жизнь больше не казалось бессмысленной, ведь у Эдварда есть, для кого жить. И не важно, что на достижение цели уйдут все средства. Главное, чтобы Несси стала счастливой. - Извини, Эдвард, но оленей нет. Конюшни Джона Симма располагались на самой окраине города. Под Рождество старый приятель всегда запрягал лучших лошадей, позволяя богатым клиентам пользоваться ими за бешеные деньги. Но так же Симм содержал оленей, считая, что эти гордые животные приносят удачу. - А где те, которых ты обычно запрягаешь для мэра? - Они у мэра. Канун Рождества, ты не заметил? Эдвард тяжело вздохнул, в отчаянии морщась. - И когда он их вернет? - После Рождества, как и всегда. Ты же знаешь, его дочка просто обожает мою волшебную девятку. Мэр убедил малышку, что я выкармливаю оленей Санты до самой Рождественской ночи. - Ох, какая неудача. - Простонал Эдвард. Джон потоптался, с сочувствием наблюдая за другом. - Но у меня есть сани и лошади. Может, что нибудь придумаем? - Что можно придумать? - Ну... – улыбаясь, протянул Симм. - Пошли, покажу. Только увидев предлагаемые Джоном сани, Эдвард воспрял духом. Несси просто не устоит. Джон обещал все подготовить к Рождеству. Эдвард горестно вздохнул, подбрасывая на ладони весьма полегчавший кошелек, думая, сколько всего мог бы купить. Но каждый раз, стоило грустным мыслям забраться в голову, всплывало счастливое лицо Несси. Радость дочери от осознания чуда покрывала все расходы. В любом случае деньги уже уплачены. Насвистывая приятную мелодию, Эдвард медленно шагал по заснеженному городу. Ночь зимой наступала стремительно. Солнце даже не успевало лизнуть крыши домов, как скрывалось за горизонтом. Особенно в Рождество. Казалось, улицы наполнены золотыми огнями, разливающиеся в фиолетово-черной тьме. Каждое окошко отбрасывало теплый блик на белоснежный снег. Воздух наполнялся запахами готовящихся угощений, а люди спешили кто куда. Голоса не смолкали даже ночью, и если толпа не галдела, то обязательно над городом летел звон Рождественского хора. Стройные голоса возносили хвалу Господу за этот волшебный день. Уже подходя к дому, Эдвард взглянул на лужайку, где возвышался огромный снеговик, укутанный в шарф. Посреди головы торчала морковь, по бокам черные бусинки. Грозный снежный страж смотрел прямо на Эдварда, мужчине показалась угроза, таящаяся на дне безжизненных бусинок. Блики развешенных по фасаду дома гирлянд, гуляли по холодному лицу, складывая странные узоры. Каллену стало жутко. - Ну, что пялишься? В морковь хочешь? - Сказал Эдвард громко, разгоняя внезапный приступ страха. - А если нет, так стой и не рыпайся. Снеговик остался молчаливой жертвой перепадов настроений главы семьи Каллен. Даже не обернулся в след обидчику, одним взглядом выражая глубину своего призрения. С неба посыпался мелкий снежок, через пару часов превратившийся в настоящую пургу. Снеговик же начал превращаться в сугроб, вскоре совсем перестал быть различимым. Ко дню Рождества семейство Каллен забыло про его существование. *** Над городом гремели колокола. С шумом и смехом Рождество опускалось на тихие улочки. Оно шагало размашисто, посыпая подоконники снегом, задувая сквозняком в камины, даря людям чудеса. Эдвард проснулся спозаранку. Старый диван довел суставы Каллена до старческого хруста, который он надеялся не услышать лет так до шестидесяти. Каждая косточка вопила о невыносимой боли и просто умоляли вернуть их на привычное ложе. Жена оставалась неприступной. В ход шло все: уговоры, аргументы, шантаж, что Эдвард уедет к маме... Ничего. Белла издевательски изгибала бровь, скрещивала руки и наблюдала. Когда же Каллен выдыхался, жестокая женщина закрывала перед ним дверь. Но сегодня все изменится. Ренесми просто не устоит перед санями, которые пригонит Джон. Да если бы Эдвард не знал, что сам заказал эти сани, то обязательно бы поверил в Санту! Что сотворит с лошадьми находчивый хозяин, Эдвард не знал, но уже одни сани многого стоили. План прост, как чиркнуть спичкой. Белла и Несси, как обычно, уходят на площадь петь гимны и радоваться фейерверку. Тем временем Эдвард дожидается Джона, маскирует подъездной путь с улицы, чтобы выглядело будто сани сели около дома, а сам присоединяется к семье. Осталось только придумать причину задержки. В прекрасном расположении духа Каллен спустился в гостиную. Семья уже сидела за столом, радостно переговариваясь. Играл телевизор, куда Несси постоянно скашивала глаза, при этом что-то отвечая матери. Белла в сердцах плюхнула на тарелку Эдварду двойную порцию бекона, наверное, в честь праздника. - Итак, девочки, что планируете на сегодня? - Поиграем в снежки с Питером, а вечером пойдем на площадь с мамой. В этом году обещали что-то особенное! Несси даже не отвернулась от телевизора. При этом малышка как-то умудрялась поглощать свой завтрак, не пронося ложку мимо рта. - Несси, сядь прямо. - Скомандовала Белла. - Звонил Симм, спрашивал тебя. - О, прекрасно, перезвоню позднее. - Он просил срочно. - Да не развалится. - Эдвард, судя по его голосу, стоит перезвонить очень срочно. Каллен выругался одними губами, поплелся набирать номер приятеля. - Эдвард, ну наконец-то! - Завопила обезумевшая трубка, стоило только мужчине набрать номер. - Жорж подвернул копыто, так что девяти не получится. - Джон, нужно девять. Очень нужно. - Да знаю, знаю. - Досадливо пробурчал голос. - Но у меня есть идея. Что если приспособить пластиковую? Ну, в самый конец? Малышка даже не заметит. - Как можно... - начал Эдвард на повышенных тонах, но быстро спохватился, переходя на шепот. - Как можно не заметить пластиковую лошадь? - Ну, Ренесми совсем маленькая, такую мелочь вполне упустит пораженная количеством настоящих живых лошадок. - Она пластиковая, Джон. Это как живая среди неживых. На том конце засопело, вздохнуло. Видимо Джон усиленно шевелил мозгами, дабы выйти из положения. - Ладно, я сделаю все, что в моих силах. - Я на тебя надеюсь. Закончив разговаривать с Джоном, Эдвард вернулся к семье. Белла собирала посуду, Несси прилипла к экрану, даже не заметила возвращения отца. Все, как обычно, только праздничное настроение сменилось витающим в воздухе волнением. Эдвард изо всех сил надеялся на Джона, от которого теперь зависел исход этого Рождества. *** - Ренесми, ты оделась? Белла стояла в дверях, поправляя рукава куртки. Малышка носилась по прихожей, никак не находя варежек. Эдвард, привалившись к стене, наблюдал всю эту сумятицу, стараясь скрыть нахлынувшее волнение. - Все, теперь идем. Несси вылетела из прихожей, раскрасневшаяся от жары. Шапка наехала на брови, почти скрыв глаза. Шарф сбился, но Белла быстро привела все в норму. - Так. Мы вначале зайдем в " Домик Рори", а затем на площадь. Эдвард, надеюсь, ты не забудешь, где должен быть этим вечером. Каллен кивнул, выдавливая улыбку. - Ненавижу, когда ты работаешь в Рождество. - Прости, милая. Это уже зависит не от меня. Если там дейсвительно проблема с товаром, я обязан разобраться. Ты же знаешь. Белла тяжело вздохнула, беря Несси за руку. - Приходи скорее. - Конечно, любимая. Эдвард нежно поцеловал жену, чмокнул дочь. Оставшись один, Каллен бросился к задней двери, надеясь, что Джон опоздает и не столкнется с девчонками по дороге. На город навалилась Рождественская темень. Снег искрился в свете фанарей, в воздухе лениво поднимался пар от дыхания. Эдвард припрыгивал на месте, потирая руки. Джон задерживался. Небо, еще утром затянутое облаками, очистилось. Словно умытая, синь мигала далекими звездами, как сапфировая крошка. Каллен, завороженный красотой природы, не сразу услышал, как загремел топот копыт за поворотом. Джон выехал на взмыленной девятке, впряженной в невероятной красоты сани. На голове каждой лошади умело разместились искусственные рога. Издалека Эдвард принял скакунов за оленей, едва не расплакавшись от счастья, но, разглядев получше, разочаровался. - Привет! Джон соскочил на землю, не выпуская из рук поводьев. - Удалось заставить Жоржа идти, но все равно хромает, поэтому ехать быстро не получилось. - Привет. - Отозвался Каллен, придирчиво обходя девятку. - Просто невероятно! Если бы не знал, что рога ненастоящие... - Да, моя гордость. Пришлось попотеть, но все же лучше, чем обмотать морду скотчем. Первая в упряжке лошадь, играющая роль Рудольфа, фыркнула, дернув головой. Эдвард ожидал, что рога отвалятся, но те сидели как влитые. - Ты просто гений! - В сердцах сказал Эдвард. Джон заулыбался, гордо выпятив грудь. - Я открыл тебе заднюю дверь, так что, если замерзнешь, милости прошу. Но в девять тебя тут быть не должно. Спрячься в гараже, это по коридору налево. - Хорошо, Эдвард. Желаю хорошо провести время. На душе Каллена сильно полегчало, когда сани все же оказались на месте. Лошадей можно узнать запросто, но в полутьме едва освященной лужайки, есть все шансы обмануть бдительную малышку. С такими мыслями Эдвард нашел свою семью. Остаток вечера прошел совершенно счастливо. Даже Белла, на время забывшая обиды, веселилась и пела. Навеянная утром тревога разбилась, потерялась в водовороте смеха и счастья. Шумная толпа поглотила Калленов, которые с удовольствием подчинились общему веселью. - Папа, а в будущем году ты купишь мне пони? - Дорогая, где же нам его содержать? - Твой гараж можно переоборудовать под стойло. Эдвард перестал улыбаться, но Белла засмеялась, легко отрывая Несси от земли. Малышка заверещала, болтая ногами в воздухе. - Нет, милая, если переоборудовать гараж, твой папа сойдет с ума. - Почему? - Потому что ему больше негде будет втихомолку делать свои мужские дела. При этом Белла выразительно посмотрела на Эдварда, но уже без былой злости. - Ну, тогда давайте построим для пони еще одну комнату. - Не унималась Ренесми. Белла улыбнулась, ставя Несси на снег и крепко прижимая к себе. - Мы посмотрим, дорогая. Пони может еще и не согласится. Несси захихикала, вырываясь из рук матери и побежала к дому. С неба повалил снег. Белла взяла Эдвада за руку, нежно улыбаясь мужу. Каллен подумал, что Рождество действительно творит с женщинами чудеса. Особенно с его строптивой женой, умеющей быть необоснованно жестокой и невероятно нежной одновременно. Но именно за это он её и полюбил много лет назад. За жесткость, храбрость и великодушную нежность. За умение быть необыкновенной, оставаясь женственной и любящей. - Ладно, пускай все остается как есть. У тебе будет еще целый год, чтобы убедить Несси. - Великодушно разрешила Белла. Эдвард только улыбнулся, прижимая замерзшие пальчики жены к губам. - Мне не потребуется так много времени, дорогая. Белла только покачала головой, но ничего не ответила, дабы не испортить момент. В день Рождества принято оставлять обиды в прошлом, входя в будущее с чистым сердцем. Когда пара вышла из-за поворота, показался дом. Белла удивленно вздохнула, увидев сверкающие сани. Ренесми не успела добежать всего пары метров, так и оставшись стоять, в недоумении разглядывая чудо. - Ну, что стоишь? Беги быстрее, пока Санта не вернулся за ними. - Эдвард подтолкнул Несси в спину, но дочка стояла как прикованная. Белла улыбнулась мужу, но рано радовался гордый Эдвард. Постаяв немного, Ренесми внезапно сорвалась с места, подошла к ближайшему из "оленей". Маленькая ручка потянулась к морде, а когда голова склонилась, девочка с силой дернула рога. Лошадь взвилась, всхрапнула. Несси отшатнулась прямо в руки отца, который рванул к дочери сразу, как заметил неладное. Лошадь заржала, но быстро успокоилась, вспахивая снег копытами. Из раздувающихся ноздрей вырвался пар, но сомнений не оставалось - это лошади. Малышка вырвалась из отцовских рук. Огромные, как озера, глаза блестели не пролитыми слезами, а еще гневом. В маленьком кулачке Несси сжимала оторванные пластиковые рога. Эдвард сглотнул. Все шло совсем не так, как он задумывал. Нет, нет и нет. Ренесми должна прыгать от счастья, визжать как это делают все дети её возраста, видя такую красоту. Даже Белла была готова восклицать от удивления. Но только не Ренесми. Обычно веселая, смешливая девочка сейчас предстала перед Эдвардом совершенно спокойной и грозной. Словно совесть, она взирала на отца из-под пушистых ресниц и съехавшей шапки. Одними глазами выражая всё, что не могла сказать. А затем протянула Эдварду оторванные рога, которые отец машинально взял. - Идиот. - Прошипела Белла, забирая дочку в дом. В прихожей загорелся свет, дверь захлопнулась. А Эдвард все стоял, сжимая рога в руке не зная, что делать дальше. Джон отогнал упряжку, оставив на лужайки глубокие борозды. Пришедший буран быстро замел следы, так что через пару часов ничего не осталось. Эдвард стоял у окна гостиной, уставившись в одну точку. Белла и Ренесми давно спали. Хрупкий мир, завоеванный Эдвардом за эти дни, разбился на мелкие осколки. Жена обращалась с ним так же холодно, как и в первый день. Только теперь к отсутствию у Несси веры в Рождество на плечи легла вина за лошадь, которая едва не растоптала дочь. Худшего праздника у Каллена еще не было. Часы над камином пробили полночь. Глухие удары разносились по спящему дому финальными аккордами в неудавшейся пьесе. Эдвард со вздохом отошел от окна, пристраиваясь на неудобном диване. В этом году он проиграл. От такой мысли стало жарко и неуютно. Собственный дом оказался чужим, осуждающим свидетелем позора Эдварда Каллена. Да пропади оно пропадом, это Рождество. Гори огнем Санта вместе с оленями и подарками. Кто только придумал этот невероятно глупый праздник? Нет, все у Эдварда ни как у людей. Даже диван скрипит, словно нарочно. Каллен в ярости стукнул по подушке кулаком, словно та перед ним в чем-то виновата. Но это не принесло облегчения. Ярость внутри только усилилась. - Идиотское Рождество. Стоило Эдварду произнести эти слова, как по крыше что-то ударило. Мужчина подскочил, вглядываясь во тьму за окном. Буран усилился. Снег хлестал в стекло так сильно, что Эдвард с трудом различал огромный сугроб в центре лужайки. Но на этом странные звуки не закончились. За первым ударом последовала целая цепочка перестуков, похожих на цокот лошадиных копыт. С минуту этот грохот оглашал весь дом, а затем все смолкло. Эдвард даже не дышал, потрясенный внезапной мыслью. -Нет, - тихо прошептал Эдвард, - не может быть. С этими словами из дымохода повалила серая сажа. Холодный ветер через трубу принес пару стойких снежинок, тут же растаявших на ковре. - Нет, нет, нет! Эдвард замотал головой, отказываясь верить в очевидное. Кто-то лез по дымоходу. Этот факт был удивителен еще и тем, что камин давно не работал. Еще в детстве отец забил трубу. От времени старая кладка стала рушится, требовался ремонт. Папа собирался этим заняться, но не успел. А сам Эдвард даже не представлял, что можно сделать. Вот так камин стал декоративным с плазменной панелью, на которой плясал безопасный электрический огонь. Сбивая плазменную панель, из дымохода появилась нога в красном сапоге. За ней вторая. Две совершенно человеческие конечности болтались в воздухе всего в паре сантиметров от пола старательно ища опоры. Эдвард смотрел на них, не отрываясь, не имея сил даже себе признаться кому они могли принадлежать. Тем временем ноги все же нашли пол. Теперь из дымохода виднелась половина тела очень грузного человека. По всем законам физики, человек, которому принадлежал мясистый зад, не мог вместиться в трубу. А уж тем более пролезть по ней. Тем не менее, незнакомец пролез, совершенно успешно преодолев бетонную перегородку, узкий лаз и мизерное окно самого камина. Выпрямившись во весь рост перед Эдвардом, застыл улыбающийся Санта Клаус. - О-хо-хо, с Рождеством! - пророкотал глубокий голос Санты. А затем старик засмеялся. Эдвард отшатнулся, присаживаясь на диван. Выглядел он совершенно обескураженно и глупо. - В этом году ты был хорошим мальчиком, Эдвард? - Какой я тебе мальчик? - Огрызнулся Каллен, на что Санта ответил смехом. - Ну, тогда тебе полагается уголек. Санта полез в мешок, доставая из него горсть угля. В руки старику тут же скользнул носок Эдварда, висевший на каминной полке. Все так же улыбаясь, Клаус наполнил ткань углями и повесил на место. - Так, так, кто тут у нас еще? Ага Изабелла Свон - Каллен. Ну что же, милая девочка, что там у меня для нее? Санта снова залез в огромнейший мешок. Рука исчезла по локоть, затем по плечо, а затем Клаус погрузился в него с головой. При этом холщовая ткань не увеличивалась и не уменьшалась, словно не видя разницы. Каллен вскочил, не веря своим глазам. Все происходящее казалось сказочным бредом. Сном, навеянным сознанием из-за досадного проигрыша. Потому что в реальности такого просто не могло быть, это нарушало всякие логические рамки. Все мироздание рушилось, если этот дедуля внезапно окажется правдой. Тем временем Санта вынул огромный подарочный сверток, водружая его под ель. Бумага сверкала в свете разноцветных лампочек, насмешливо отвергая любую логику. - Этого не может быть? - Чего не может быть, дорогой мальчик? - Отозвался Санта. - Тебя, подарков, идиотского мешка... - Почему? - Потому что это нарушает все законы физики, аэродинамики, математики... Да всего! Санта громко захохотал, положив руки на живот. При этом глаза старика светились радостью и счастьем. - Скажи мне, мальчик, ты видел Северное Сияние? Эдвард задумался, вспоминая этот феномен природы. - Да, по телевизору. - А ты можешь его объяснить? Эти огни в небе, которые переливаются как разноцветные гирлянды на тысячи елок? Каллен замялся, стараясь вспомнить, что именно говорили ученые о феномене Северного Сияния. - Ну, это свечение верхних слоев атмосферы под бомбардировкой каких-то частиц. - Сказал Эдвард, совсем неуверенный в своем ответе. - И ты видел эти частицы? - Продолжал допрос Санта. - Нет, их можно увидеть только на специальном оборудовании... К чему это все? - Допрос неведомого старика окончательно вывел Эдварда из себя. Вот еще чего не хватало - объясняться перед клоуном в шапке, как школьник на уроке. Это его дом, и он далеко не мальчик. - Но они есть, верно? Эти частицы. Ты их не видишь, но все равно веришь. Ты не спрашиваешь их о логике, по которой они существуют. Не задаешься глупыми вопросами о том, откуда они появились. Они просто есть. Эдвард кивнул. - Так почему же тогда не может быть меня? Эдвард открыл рот, собираясь ответить, но внезапно понял, что не знает, что именно. День изо дня вокруг него происходили вещи, совершенно обычные. Дул ветер, колыхая деревья, лил дождь, разговаривали люди. Тысячи вещей происходили, но при этом Эдвард их не видел, не мог потрогать и убедится в их материальности. Все вокруг просто было. Привычное, скучное, порой раздражающее. Но совершенно обыкновенное. - И так, мисс Ренесми Свон - Каллен. - Санта продолжил дело, с которым пришел в дом Каллена как ни в чем не бывало. Повернувшись к Эдварду спиной, дедушка копался в мешке. А Каллен начал отступать. В голову пришла совершенно сумасшедшая мысль, но на фоне открытия, совершенного всего секунды назад... Стоило Санте скрыться за поворотом коридора, как Каллен помчался наверх со всех ног. Мужчину не заботило, что он топочет как слон. Что оставляет на распашку двери, а из одежды только халат и пижама. Все мелочи, формально, которые можно не соблюдать у себя в доме. Дверь на чердак порядочна ссохлась, открывшись с третьего толчка. Старый замок полетел к ногам, разваливаясь едва, коснувшись пола. В нос ударил затхлый запах прелости, пыли и плесени. Пробираться под балками, державшими крышу, походило на акробатические кульбиты. Эдвард даже не ожидал от себя такой прыти, особенно в своем возрасте. Но в итоге все вещи остались целы, а Эдвард здоров, отделавшись лишь парой синяков. Заветная дверь на крышу квадратом темнела над головой. Чтобы выбраться из дома потребовалось сдвинуть пару сундуков, обморозить пальцы и вспомнить старые отцовские ругательства. За работой Эдвард забыл, что на улице зима. Стоило люку откинуться, как колючий ветер забрался за ворот. Иголочки снега впивались в лицо, движимые злым бураном, бушевавшим над всем Лондоном. Но все усилия стоили того. Перед Эдвардом раскинулась покатая крыша, где примостилась девятка Северных оленей вместе с санями. Эдвард пробирался медленно, балансируя на стыке крыши. Ноги оледенели, устали, поэтому на последнем шаге мужчина поскользнулся, едва не полетев в низ. Но рука вцепилась в дружелюбный бок саней, помогая сохранить равновесие. Желанная цель наконец достигнута. Взгромоздившись в сани, Эдвард перехватил поводья. Взгляд его уперся в девять короткохвостых коричневых задниц. - Так, управлять лошадьми я умею. Думаю, тут система та же. Ведущий олень обернулся. Огромный красный нос мерцал даже сквозь сплошную пелену бурана. Рудольф, так, кажется, звали ведущего и самого молодого оленя из упряжки Санты. - Давай, Рудольф, не подведи меня. Моя малышка ждет чуда и подтверждения. Крикнул Эдвард, но ветер унес слова в сторону. Олень отвернулся. Перехватив поводья поудобнее, Эдвард с силой вдарил по мохнатым спинам. Каллен, ожидая всего, никак не подготовился к тому, что произошло. В одну секунду олени сорвались с крыши, и вот уже под полозьями проносился праздничный город, пестрящий огнями. Земля все удалялась, а город превращался в хоровод точек, подвешенных во тьме. Но вскоре буран украл даже их. Упряжка поднималась выше и выше, вмиг преодолев преграду облаков, вынеся незадачливого седока в безмятежную гладь синего моря сапфировой крошки. Впереди всех, мигая красным носом, бежал Рудольф, перебирая копытами по воздуху. Холод пронзил Эдварда так сильно, что мужчина совершенно перестал чувствовать свое тело. Ресницы смерзлись, в носу нещадно кололо, а стоило взглянуть вперед, как наворачивались слезы. Изо всех сил Каллен дернул поводья на себя, совершенно не ожидая результата. Просто для того, чтобы хоть что-то сделать. Сани остановились мгновенно, позволяя Эдварду только чудом удержаться внутри. Сердце колотилось как сумасшедшее. Эдвард в ужасе ждал сердечного приступа, но такого чуда на него не снизошло. Вместо этого он перевалился через борт саней, позорно извергая в буран ужин. Олени молчаливо взирали на Каллена с любопытством натуралиста. Придя в себя, Эдвард ощутил целую гамму до этого неиспытанных эмоций. По крайней мере, все их сразу. Страх, паника, злость, удивление. Мысли сталкивались, не успевая сформироваться, разлетались. В итоге мужчина просто повалился на дно саней, успокаивая дыхание. - Ну что за кретин. Кстати, в этом году первый. - Раздался голос над головой. - Точно, но продержался дольше всех. Помнишь Боба? Стоило только сорваться с места, как он упал в обморок. - Поддакнул другой. Несколько голосов стали громко смеяться. Эдварда прошиб озноб, но не от холода. Приподнявшись, мужчина осторожно посмотрел за край и едва не свалился обратно. Все девять оленей, впряженные в сани, смеялись, запрокинув рогатые головы. - О, обморочный очнулся, Комета, глянь. Огромная Оленья голова перегнулась через край, уставившись на Эдварда блестящими черными глазами. - Да, испуган как эльф. - Сказал Олень. Каллен ощутил огромнейшее потрясение, когда губы оленя зашевелились, выдавая вполне внятную человеческую речь. Удивление оказалось таким сильным, что рвущийся крик ужаса замерз еще в горле. Наружу вылетел только жалобный писк. - Слушай, Злобный, он че-то хрипит. Может это, плохо ему? Голова Кометы исчезла, но на её месте оказалась другая. У нового оленя изо лба торчали огромные ветвистые рога. Вдвое больше своего собрата, но взгляд оставался по- прежнему заинтересованно саркастичным. - Не, это он от страха. Глядите, как трясется. Олени стали всовывать свои головы со всех сторон. Эдвард не успевал крутиться, чтобы держать в поле зрения всех. - Не убивайте меня. - Наконец-то выдавил Каллен, содрогаясь крупной дрожью. - Поздно спохватился. Надо было раньше думать. Прежде чем сани Санты угонять. Стоявший рядом со Злобным олень хохотнул. - Точно. Теперь отвезем тебя на Северный Полюс, отдадим эльфам, чтобы они из тебя игрушку смастерили. Был в этом году мальчик, заказавший киборга. Сани вздрогнули от громыхнувшего смеха. - Не, лучше этого на запчасти. Бледный, худой да и того глядишь, обмочится. Просмеявшись проговорил олень. - Не надо меня в киборги. У меня семья. Дочка, жена. - Сделал вторую попытку Эдвард. - Ну, как хочешь. Может плюшевого мишку? Дочурке понравится... - Домой... - зашептал Эдвард, - пожалуйста. Олени переглянулись. - А зачем в сани-то лез? - Рудольф просунул голову меж братьев, освещая дно саней красным светом от носа. - Ведь зачем-то же лез. Подарки хотел у детишек украсть? - Нет. Не хотел. - Тогда зачем? Эдвард сражался со страхом. Первый приступ паники отступил, возвращая страдальцу голос, но оледеневшие губы совсем не хотели слушаться. Говорить получилось медленно, едва слышно. - Моя дочь недавно перестала верить в Санту. Из-за меня. Я подумал, что если смогу убедить её в обратном, то все наладится, но мои попытки ничего не дали. Я и сам в Санту не верил до сегодняшней ночи, а как увидел Клауса у себя в гостиной... Вобщем подумал, что если прилечу к малышке на санях, она поверит. На этом силы окончательно покинула Эдварда. Мужчина закрыл глаза, проваливаясь в спасительную темноту. Свистел ветер, фыркали олени. Сквозь сон Каллен слышал, как переговариваются удивительные звери, но не вслушивался. Когда что-то теплое толкнуло его в лицо, Эдвард не сразу сообразил, где находится. Открыв глаза, увидел все те же девять оленьих морд. - Вставай, папаша. Приехали. - Куда? На Северный Полюс? - Эдвард мигом пожалел, что вообще проснулся. Если из него сейчас станут делать киборга, то уж лучше в бессознательном состоянии. - Нет, туда ты еще успеешь. - Сказал Злобный. - Тогда куда? - Ну, так посмотри. Эдвард перегнулся через борт саней посмотреть, куда привезли олени. Буран давно утих, укрыв деревья, двор и весь мир белоснежным покрывалом. Около ограды стоял давно всеми забытый снеговик, теперь не кажущийся таким уж ужасным. Уличный фонарь освещал лужайку приятным солнечно-желтым светом. Но больший интерес вызвало окно, около которого затормозили сани. За покрытым морозным рисунком стеклом, в глубине детской спала Ренесми. Подложив под щечки ладошки, девчушка сопела, смешно приоткрыв рот. Эдвард залюбовался прелестной картиной. Спящая дочь всегда вызвала в груди волну невероятного тепла, которая омывала сердце. Все невзгоды казались мелкими, стоило только взглянуть не безмятежную малютку. - Ну, что думаешь? - Напомнил о себе олень. - Давай прокатим твое сокровище? Эдвард посмотрел на девять оленей, не веря в такую удачу. - Вы не против? - Ну, почему бы и нет. Да, мальчики? Остальные олени замотали головами, подтверждая. Эдвард взглянул в окно еще раз, осторожно постучал. Ренесми завозилась на кровати, не желая просыпаться. Но Эдвард был настойчив. Наконец малышка разлепила глаза, сонно уставившись в окно. Стоило Несси увидеть отца, как она тут же подскочила. - Папочка, а что ты там делаешь? - Вылезай, посмотришь. Несси распахнула окно, неуклюже переваливаясь через подоконник. - Ого! Привет. - Привет, Ренесми. - Дружно отозвались олени. Несси заулыбалась, разглядывая волшебных зверей, словно обычную вещь. Эдвард ожидал от дочери большего удивления. - Не хочешь прокатиться? - Эдвард подал дочери руку, за которую малышка тут же ухватилась. - Ребята любезно согласились на эту услугу. Ренесми замялась, но быстро пришла в себя. Прыткий ребенок в один миг перемахнул через подоконник, усаживаясь в сани рядом с отцом. Поднырнув под сидение, Несси вытащила плед, словно всегда знала, где он. Укутавшись сама, девочка дала другой край Эдварду, смотревшему на нее глазами размером с блюдце. - Откуда ты знаешь, где плед? - Ну, а как по твоему должен греться Санта в дороге? - Несси изобразила такое искреннее недоумение, что Эдвард улыбнулся. - Так ты же не веришь в Санту? - Ну, - замялась Ренесми, потупив глаза. - На самом деле мы с Сантой Клаусом договорились, что моим Рождественским подарком станет твоя в него вера. Вот и пришлось немного поиграть. Эдвард помолчал, переваривая услышанное, а когда осознал, что все это время дочь разыгрывала его, разозлился. - Ренесми Свон - Каллен, с сегодняшнего дня ты целую неделю наказана. Никаких мультиков за завтраком. Но в его голосе малышка явно услышала ироничные нотки. Поэтому стоило отцу замолчать, как Несси обняла его, прижавшись покрасневшим носом в бок. - Я очень люблю тебя папочка. С Рождеством. Злость куда-то испарилась. Эдвард приобнял дочку за плечи, мгновенно смягчившись. Собственно, какая разница, если все кончилось хорошо? - И я люблю тебя, родная. Только завтра не забудь сказать маме, что веришь в Санту, хорошо? - Хорошо, папочка. Обещаю. Олени мягко тронулись, поднимаясь все выше и выше над домами. Теперь город удалялся медленно, позволяя седокам насладиться красотой Рождественской иллюминации. Под пледом оказалось тепло и сухо, ветер больше не кусал замерзшее лицо. Эдвард посмотрел на совершенно чистое, темное небо, усыпанное звездами. Повернув голову на север, средь мерцающих точек, Каллен разглядел самую большую, Полярную звезду. Не сводя с нее глаз, мужчина от всего сердца сказал огромное спасибо за то, что у него было в эту прекрасную Рождественскую Ночь.