three minutes

Чонин, размахивая вафельным полотенцем, выбегает из кухни на балкон, откашливаясь и чихая. Запах горелого сладкого теста бьёт по обонятельным рецепторам, раздражая слизистую. Чонин чертыхается, закидывая полотенце (которое, кстати, чуть подгорело с края) на плечо, и тяжело вздыхает. Третий раз за эту неделю. Третий раз он забывает о своём шоколадном печении в духовке. Эти маленькие кругляшки - особая слабость Чонина с самого детства. Этот вкус, этот запах сводит парня с ума. И его мечта - научиться печь идеальное шоколадное печенье. Однажды у него даже получилось добиться идеального вкуса. Но с тех пор почти каждая попытка обрекается на провал. - Чёртовы Исин, чёртовы танцы, - ворчит он, облокачиваясь на перила балкона, и без особой заинтересованности оглядывается вокруг. Тёплое лето в этом году пришло как-то слишком быстро. Лёгкая весенняя прохлада буквально в два дня сменилась пыльной духотой, вынудив народ распрощаться с тёплыми вещами. С его незастеклённого балкона на втором этаже хорошо наблюдать за прохожими. По улицам города ходила разодетая молодёжь, загруженная учебной литературой для подготовки к экзаменам. Чонину тоже пора бы уже начать подготовку, но чёрт возьми, как лениво, и к тому же в такую погоду про учёбу как-то совсем не думается. У парня в голове всплывает образ Чунмёна (парня на пару курсов старше) с его такими темпами ты вылетишь из университета. Чонин мысленно шлёт Чунмёна заниматься прикладной математикой. А сейчас настроение безбожно испорчено. Чонин возвращается на кухню, оценивая ущерб. Половина печенек превратилась чуть ли не в угольки, но с края можно выбрать несколько более менее живых вкусняшек. Чонин собирает их на тарелку и снова идёт на балкон, попутно оставляя воду кипятиться в чайнике. Откусывая кусочек, парень снова оглядывается. Самое обычное утро. Снова эти люди, бегущие по своим делам, открывающееся магазинчики и кофейни, кричащие от восторга маленькие дети, бегающие по парку на перегонки, и даже эта молодая девушка, сидящая на лавке прямо перед его домом, кажется Чонину знакомой. По утрам в выходные он часто видит ее здесь с книгой и купленным в старбаксе кофе (Чонин почему-то уверен, что это именно кофе). Она часто улыбается верещащим рядом детям, здоровается со знакомыми прохожими, склоняя голову в почтительном жесте, и, случается, мило беседует с подсаживающимися рядом людьми. Иногда она включает плеер, и Чонину почему-то очень хочется узнать, что бы он услышал, если б попросил у неё один наушник. А ещё она жутко симпатичная. Длинные чуть волнистые волосы идеально обрамляют хорошенькое личико. У неё большие глаза с чуть подкрашенными ресницами, тонкая шея и худые плечи. На вид он дал бы ей не больше семнадцати. И нет, Чонин нисколько не пялится. Никогда. Интересно, что же она всё-таки постоянно читает? Чонин щурится, напрягая зрение, пытаясь разглядеть обложку книги. Яркая картинка кажется знакомой. Чонин бросает взгляд на тумбу, стоящую в углу балкона, на которой громоздятся все его прочитанные ранее книги. И под томом Мураками он находит такое же издание, что у девушки внизу. - Не слишком рано для Буковски? Чонин держит в руках чуть потрепанный том и тарелку с печеньем и садится рядом с девушкой. Она бросает на парня уничижительный взгляд (отчего кажется Чонину забавнее) и чуть отодвигается. - Не слишком нагло для незнакомца? Чонин слышит в её голосе лёгкий акцент. И улыбается, протягивая тарелку с печеньем. - Оно слегка подгорело, но вкусное. Как раз к кофе из старбакса. Чонин улыбается ещё шире, когда она нисколько не сомневаясь берёт шоколадную сладость и чуть хмурится, когда откусывает кусочек, пытаясь полностью распробовать вкус. - По-моему, можно добавить ещё немного ванили, - задумчиво произносит она, рассматривая печенье в своей ладошке. - Но мне и так нравится. И, наверное, лучше кофе чаем заменить, - Чонин готов поклясться, что видит смущение в её лёгкой улыбке. - Да, наверное, - отвечает он, и... - Чёрт, чай! Чонин вскакивает со скамейки и несётся в сторону подъезда, но опомнившись возвращается и, аккуратно сжав в своей руке узкую ладошку девушки, касается ею своей груди. - Три минуты, - наиграно-трагично сообщает он и снова убегает. Её звонкий смех посылает волну мурашек по коже. - Чунмён-хён, какого ты делаешь у моего подъезда? - Жду кое-кого, кыш, мелкий. - Это кто это... - О! Нуна! - Чунмён машет рукой бегущей им навстречу девушке, кажущейся Чонину подозрительно знакомой. - Прости, Чунмён, долго ждёшь? - девушка протягивает парню кипу тетрадей с конспектами. - Спасибо, ты мне очень помог. Чонин удивлённо смаргивает, уствившись на Лухань, которой он бы не дал больше семнадцати. - Нуна?.. Нуна?!