Молча.

Яркий солнечный свет и пение цикад. Разогретая лучами школьная крыша. Лето вступает в свои права. А Коганей встречает его - своё последнее школьное лето. Правда, мысли его заняты совсем, совсем другими вещами. Шинджи мог бы думать о лете - о том, где, как и с кем его провести. Он мог бы думать о своей семье - о матери, о командировке отца, о сестре, учащейся в четвёртом классе младшей школы. Он мог бы думать о баскетболе - о выигранном полгода назад Зимнем Кубке, о своём слабом в этом участии, о тренировках, которыми можно было бы заняться. Все эти мысли были бы нормальными для старшеклассника, почти выпускника. Но Кога думает немного о другом. В его мыслях крепко-накрепко засел один человек. Равнодушный такой. Нет, не равнодушный. Умеющий скрывать эмоции. Сто восемьдесят шесть сантиметров роста. Семьдесят восемь килограммов веса. Семнадцать лет. Вторая группа крови. Восьмой номер команды Сейрин. Потрясающий молчаливый центровой. Рюноскэ Митобэ. Коганей всегда понимал Митобэ. Рюноскэ никогда не произносил ни одного слова. Но он говорил глазами. Говорил так, что Шинджи понимал его, улавливал малейшие колебания, малейшие изменения того, что при разговоре называлось бы интонацией. А около месяца назад Митобэ закрылся от друга. Один раз сверкнул глазами и закрылся. И в том блеске, мелькнувшем в глазах центрового, Коганею почудилось нечто необычное. Возможно... Нет, неважно. И ведь вроде бы ничего странного не сделал. Просто, как обычно, после хорошей игры закинул руку на плечо Рюноскэ и весело сказал: "Классно сыграли, дружище!". Друг же, как уже говорилось, лишь сверкнул глазами. На том диалоги друзей прекратились. Месяц. Месяц молчания. Месяц непонимания. Коганей лежал на горячей крыше и в очередной раз пытался найти объяснение действиям Митобэ. Вот бы ему кто помог. Парень закрыл глаза, взъерошил волосы и тихо застонал: - Что я сделал не так? Дверь на крышу открылась. Шинджи мгновенно подскочил, готовый сорваться с места - туда было запрещено подниматься. Но это оказался лишь... - Хьюга-семпай? - выдохнул Кога. Одноклассник раздражённо дёрнул плечом: - Коганей, какого чёрта ты зесь делаешь? - А где я... Джунпей резко оборвал фразу Шинджи: - Митобэ попал под машину. Лёгкий форвард оцепенел. Почти минуту он молчал, а потом тихо спросил не своим голосом: - Где он? Хьюга кинул ему бумажку, по-видимому, с адресом. Парень схватил бумажку и рванул вниз по ступенькам, на ходу разворачивая её. Столкнувшись на середине лестницы с Киёши Теппеем, Шинджи пробежал дальше, на ходу крикнув: - Простите, Киёши-семпай! Главный центровой только пожал плечами и продолжил свой путь. У подножия лестницы Кога, наконец, справился с задачей и притормозил, читая надпись. Там был адрес, по которому (Коганей точно это знал!) жил Митобэ. "Видимо, он на домашнем лечении. Не так всё плохо..." Парень смял листок и со всех ног побежал в нужном направлении. Теппей мягко сжал ладонь любимого: - Хьюга-кун, куда это он? Джунпей усмехнулся: - Ну не мог я больше смотреть на несчастного Митобэ и слепого Коганея. Пришлось поработать сводником. Киёши зарылся носом в волосы своего парня: - Ты читаешь мысли, Хьюга-кун. Спасибо. Коганей, лихорадочно пытаясь успокоить дыхание, отчаянно тарабанил в дверь друга. Какого же было его удивление, когда... Митобэ, целый и невредимый, открыл дверь, приподняв брови. "Что ты здесь делаешь?" Шинджи обомлел. Минута молчания - тягучего, липкого молчания. Потом Коганей бросается к Митобэ и крепко его обнимает: - Хьюга-семпай сказал, что ты попал под машину. Я боялся. Рюноскэ мягко его отстраняет и спрашивает без слов, как обычно. "Чего ты боялся? Скажи, чего?" Кроме вопроса, в глазах тщательно скрываемое отчаяние. Форвард вновь прижимается к другу и тихо говорит куда-то в шею: - Я боялся... Потерять тебя, Ми-то-бэ. Потому что... Центровой напряжённо замирает. Коганей выдыхает и договаривает: - Потому что без тебя я не могу. Митобэ сжимает его в своих объятьях так, что кости хрустят. Но Шинджи лишь обнимает его в ответ. Он отстраняется, смотрит в глаза любимому и глазами говорит - кричит! - о своей любви. И в ответ получает такой же взгляд, полный любви. А в придачу - поцелуй. Он стоят в коридоре и целуются, ничего друг другу не говоря. У них всё - молча. У них всё - правильно.