Муза и Ривен. Азбука

Мы ругаемся. Снова сремся из-за какой-то дурацкой фигни. Я слышу свой охрипший голос и с наслаждением прислушиваюсь к ледяным интонациям, с точностью выверенным. Режущим по самому больному. Полосующим лучше всякого острого ножа. Она вздрагивает каждый раз от моих слов, вздрагивает и бледнеет. Любуюсь ее гладкой мраморной кожей, такой нежной кожей. Когда она кричит, она само совершенство. Наверное, поэтому я люблю выводить ее из себя. Тонкий голосок поднимается сразу на несколько октав, но не становится визгом, а льется красивой музыкой-мелодией, успокаивающей мой слух. Ее темно-синие глаза метают в меня молнии, надеясь добраться до ледяного сердца и ударить в него побольнее. Не получится. Оно заиндевело, как самое плотное стекло. Его уже ничем не задеть. Она смотрит прямо на меня, а я тону в ее глазах. Такая гордая, величественная, прекрасная и страстная - то, что я люблю. Совершенство. Я снова отвечаю ей на повышенном тоне. Можно подумать, что я разъярен, но внутри я улыбаюсь. Она смотрит на меня с негодованием и с такой обидой и злостью, что мое сердце бы сжалось, будь я чуточку сентиментальней. Парни такого не выдерживают. Но я - не они. Я - это я. Они думают, что я весь такой грубый, черствый и дерзкий. Что я вывожу и срусь с Музой из-за своего дурацкого характера. А мне это нравится. Вот такой я подонок. Я люблю смотреть на ту, кем она становится во время нашей ссоры. Такая сильная. Такая притягательная. Мы орем друг на друга. Между нами электризуется воздух. Она что-то доказывает яростно, размахивая руками. А я любуюсь и смотрю прямо ей в глаза. Такие глубокие, словно те древние озера, которые еще можно встретить в дремучих лесах, укрытых тяжелыми туманами. До смерти обожаю в них тонуть. А эти губы. Так изящно кривятся, так изящно морщатся. Я, пожалуй, недостоин такой награды. Или все же достоин? Она кричит, а я любуюсь. Такая стройная. Грациозная. Привлекательная. Ангел. А я - дьявол, ее изводящий. Изводящий своего ангела, чтобы увидеть злость на ее лице, увидеть, что ей не все равно. Люблю, когда она страдает. Я - гад и не отрицаю этого. Какая же она... Родная. И такая любимая. Хочется вдыхать аромат этих блестящих черных волос, единой гладью струящихся по спине. Она кричит. Я уже не помню, почему мы посрались. Да и какая, к черту, разница? Прижимаю ее к себе и крепко обнимаю. Она сначала удивляется, пытается сопротивляется. Вот же глупое создание. Будто мы оба не знаем, что ты ждешь этих объятий, словно спасительного избавления. Ты никогда не вырвешься от меня, Муза. Любимая. Целую ее в губы. Страстно, крепко. Показывая, что хозяин здесь один. Я. И она должна меня слушаться. Она обмякает в моих объятиях, и я чувствую удовлетворение. - Мой ангел, - шепчу я. - Знаешь же, какой подонок я, могу и сорваться. Прости, солнце. Она ворчит что-то про себя для приличия, тихонько так, а потом все же отвечает на поцелуй. Я прижимаю ее к себе и не отпускаю. И не отпущу. Еще чего захотела. - Мой ангел. Мне нравится, когда ты кричишь. Мне нравится тебя изводить. Ты - мой ангел. А я - твой дьявол.