Детство джинчурики

-Карапуз! -Малявка! -Ребенок! -От горшка два вершка! Опять! Всё по новой! Снова он слышит эти ненавистные слова. Они оглушают уши, затуманивают голову и душат горло, желая довести до слёз, а внутри разгорается пламя истерики. Истерика желает вырваться изнутри, из самой глубины души, с нервным криком излиться на окружающих во всей гневной красе. Но такие порывы сдерживаются привычной, выработанной с детства выдержкой. Ненависть тихо кипит внутри, как бульон, готовый в любую минуту выплеснуть пену из кастрюли, если за ним не уследить, только как на зло опытный повар внимательно наблюдает за варевом, сбавляя температуру плиты, подогревающей бульон ненависти, когда "затворник" пытается вырваться наружу. Книга до этого момента прижатая к теплой груди, уже выхвачена проказливыми руками у её обладателя и отправлена в полёт, в конце которого она хлопнулась в дорожную пыль. Ягура смирно наблюдал за игрой с его драгоценной книгой, не пытаясь отобрать её у ребят, но стоило вещи упасть он стремглав подбежал и поднял её. Несчастная, подтрёпанная всякими невежами книга вернулась в объятия своего полноправного хозяина. Если бы вещи умели говорить, то все вещи Ягуры обязательно поблагодарили за его бережное обращение с ними. -Что с тобой случилось? Упал с качели?- рассмеялся главарь шайки, показывая на пластырь на левой щеке сиреневоглазого. Ответа не последовало. Это очень разозлило обидчика, он попытался отдавить Ягуре ногу и ещё как-нибудь поиздеваться над ним, но внезапно появившийся из-за спины "жертвы" хвост обратил в бегство всех "смельчаков". *** -Вы сегодня задержались.- сказал мужчина среднего роста, поклонившись вошедшему. -Бывает.- вздохнул вошедший положив книгу на стол. Он подошел к окну, затем глядя на своё нечеткое, полупрозрачное отражение на стекле стал отклеивать пластырь. Взору предстал шрам с недавно наложенными швами, проходивший от левого глаза по прямой линии до подбородка. Подчиненный ждал приказа, не решаясь нарушить излюбленный в этой комнате покой. Вскоре молчание всё-таки было прервано.- я тут подумал и решил: завтра пожалуй объявлю, что официально являюсь мизукаге. "Какими жертвами!"- подумал, усмехнувшись Ягура и открыл недавно лежавшую на земле книгу.