Antiphony / Антифон

      — Жасмин. Жасмин!       Все королевские служащие, до этого спокойно сидящие за столом и слушающие ее новые приказы, повернули головы. Они склонились в приветствии, как только ее отец, низкая пухлая фигурка между двумя охранниками, вступил в комнату. Султан нашел глазами Жасмин, но она вернула ему пристальный взгляд, прежде чем поклониться на секунду позже, чем требовалось по этикету.       Султан осмотрел зал, полный государственных служащих, и кратко кивнул им, давая понять, что они все свободны. Затем он несколько неуверенно посмотрел на принцессу. Жасмин дала свое разрешение, махнув рукой, а потом вздохнула и подперла подбородок ладонью.       — Жасмин, мне кажется, нам стоит продолжить вчерашнюю беседу, — сказал ее отец, присаживаясь рядом. Охранники вышли, оставляя их наедине.       Девушка, заметив тревогу в голосе отца, задумалась о причине появления этой тревоги.       — Прежде, чем мы начнем, отец, я бы хотела попросить тебя не прерывать меня, как ты сделал это сегодня. Я не провожу совещания без необходимости.       — Это как раз то, о чем я хотел поговорить с тобой, дорогая. — Неодобрение сквозило в его голосе. Султан выглядел встревоженным, и Жасмин была почти уверена, что знает причину.       Принцесса часто бунтовала против своего отца, но никогда столь хладнокровно и рационально. Он терял дочь, которую знал — вспыльчивую, опрометчивую, ведомую чувствами. Новый человек, которым Жасмин становилась, был проблемой для его авторитета. Видимо, во время вчерашней беседы он впервые заметил султаншу в принцессе.       — Что случилось, отец?       — Жасмин, я рад, что ты взяла на себя много обязанностей и оказалась способной управлять, но… почему? Я не понимаю срочности всех этих изменений. Министры утром рассказали мне, сколько ты всего сделала. Пограничные службы обезумели, пытаясь выполнить все, что ты им приказала. Казначей спрашивал у меня разрешения воспользоваться запасами казны, чтобы финансировать массивный строительный проект подземных убежищ. Ты понимаешь, как сильно ударит по средствам только эти два изменения?       — У нас будут средства. Я уверена в этом, — ответила Жасмин, более уверенная на словах, нежели на деле. Слова отца заставили ее задуматься о новом плане — Мозенрат мог бы попытаться разрушить экономику королевства, перекрыв торговые маршруты или отравив урожай. Она должна придумать, как противостоять такому варианту.       — Я боюсь, тебе предстоит еще много узнать об эффективном управлении. Правитель не способен изменить столько всего за короткий промежуток времени, особенно если эти изменения не так уж и нужны. Аграбе никто не угрожал уже долгое время, и ни с одним королевством мы не находимся в состоянии войны.       — Опасность всегда есть. Но ее не всегда можно увидеть. По факту, самая большая опасность всегда наименее заметна.       Он покачал головой.       — Это не приключение из детской сказки, Жасмин. Секретные заговоры, невидимые враги — никто не угрожает королевству, а даже если угрожает — наша обороноспособность выше, чем нужно, чтобы отбиться от них.       Она прищурила глаза.       — Приключение из детской сказки? Отец, я уже не ребенок. Я не наивна или глупа. Я бы сказала даже, что за несколько дней я сделала для защиты города больше, чем ты за все годы.       Вот так, она сказала это. Жасмин сдерживала себя, чтобы не отступить и не извиниться за оскорбления. Султан был известен всем, как самый честный и добрый правитель. Но никогда как самый лучший.       — Жасмин, — предостерегающе сказал он, — ты говоришь не о том. Стоит ли мне повторить? Ты должна знать свое место. Ты будешь султаншей, но не султаном. Твоя роль быть ведомой, но не вести. Я понимаю, что ты обижаешься на меня, потому что у меня есть сила, которой нет у тебя…       — Ты, должно быть, шутишь, отец. Я говорю не из зависти к твоей власти. И я не согласна с твоим мнением относительно моей будущей роли. Султан или султанша, которые управляют справедливо и эффективно, должны иметь власть. Ты помнишь, что больше года назад закон был проблемой. Но сейчас даже устаревшие законы не препятствуют тому, чтобы я вступила в полноправное владение, в котором нуждаюсь, чтобы защитить королевство.       Он вздохнул, вскидывая руку в останавливающем жесте.       — Я не буду с тобой спорить, это у меня никогда не получалось. Позволь мне лишь задать вопрос. Ты говорила Аладдину хоть о чем-нибудь, что ты сделала за прошлую неделю?       Она немного помолчала.       — Нет.       Он медленно покивал, будто заранее зная ее ответ.       — Ты можешь дальше не соглашаться со мной, но я еще раз повторю, твоя роль — служить. Не только людям, но и твоему мужу. Аладдин будет султаном и, нравится тебе это или нет, будет главой королевства. Вопрос о его компетентности можно даже не поднимать, ты должна посвятить себя тому, чтобы поддерживать его. Меня беспокоит то, что ты ничего ему не рассказывала. Я уже сделал все, чтобы он мог следовать по моим стопам, Жасмин. Я переделал старые законы и сражался с половиной двора, чтобы доказать правильность своего выбора… твоего выбора. Ты сделала выбор в пользу него, и ты должна нести ответственность за это решение. Не все будет идти гладко, когда он взойдет на трон. Но ты должна помочь подготовить его к тому, что ему придется управлять людьми, и подготовить людей, чтобы они приняли его. Единственная вещь, которая расстроит людей больше чем султан-босяк — это женщина на троне.       Кулаки, лежащие на коленях, невольно сжались. Ее отец был более проницателен, чем она думала, но ничто из того, что он сказал, не принесло ей покоя. Только добавило больше проблем.       Как она должна сказать обо всем Аладдину? Все, что она делала на прошлой неделе, никоим образом не касалось его, в этом отец был прав. Ради репутации Жасмин не могла продолжать решать все без Аладдина. Люди не станут уважать правителя, вместо которого управляет его жена. Но она и не могла сказать Аладдину правду.       Воспользовавшись ее молчанием, султан добавил:       — Ты думаешь, он готов стать правителем?       Ответить на этот вопрос было несложно.       — Нет, — она была честна.       Ее отец снова вздохнул.       — Я тоже, дорогая, я тоже. И это очень беспокоит меня.       — Если это тебя беспокоит, — медленно проговорила Жасмин, — почему бы тебе не поговорить с ним? Если ты считаешь, что моя роль лишь служить, а не быть сколь-либо сильным правителем, то я и не могу ему указывать, как править. Это твоя обязанность, не так ли?       — Он обязан посещать еженедельные встречи с моими советниками. Они подготовили для него несколько уроков, после того, как я изменил законы.       — Встречи с твоими советниками, но не с тобой? — уточнила принцесса. Султан промолчал.       Теперь была ее очередь раздраженно вздыхать.       — Вот это беспокоит меня в тебе, отец. На самом деле, это волнует меня уже несколько лет. Ты много говоришь, но ничего не делаешь. Как будто ты думаешь, что всегда найдется кто-то, кто сделает все за тебя, те, кто прочитает твои мысли и счастливо кинется выполнять все твои пожелания. Несколько лет назад у тебя был Джафар, который выполнял все твои прихоти. Что в итоге мы получили? Я думала, что после того случая ты начнешь разумно использовать ту власть, которую мне никогда не получить. Но ты не стал этого делать.       — Жасмин… — Лицо султана вспыхнуло, и он с трудом подавил гнев. Он на секунду отвел глаза, пытаясь найти ответ. — Я стар, дочка. Я оглядываюсь назад, на свои ошибки, и испытываю сожаление, но я не могу изменить прошлое или измениться сам. Я с нетерпением жду дня, когда смогу отдать трон в более молодые руки, и я думаю, что вы добьетесь большего успеха, чем я. И я считаю, что Аладдин будет учиться. Но ты должна поговорить с ним — без доверия вы ничего не добьетесь.       Доверие.       Ты доверяешь мне?       Когда-то Аладдин спросил ее об этом. Тогда он протягивал ей руку, а совсем близко был слышен звон мечей.       «Да», — ответила она, поколебавшись немного.       А затем они упали — тридцать метров пустоты и разрываемый холст. Она не могла тогда даже кричать, потому что у нее перехватило дыхание от происходящего. Жасмин доверяла ему тогда.       Но теперь она больше всех верила врагу. Если бы она хоть кому-то рассказала настоящую причину, она была уверена, Мозенрат бы пошел до конца. Тогда бы они все проиграли.       — Я поговорю с ним, — согласилась Жасмин.

***

      6.       Сегодня было так же темно, как и прежде, но она как-то могла видеть его очертания, когда он вошел из невидимого разрыва ткани измерения во сне. Мозенрат размашисто поклонился, на его лице играла раздражающая невысказанными словами улыбка. «Я побеждаю в этой игре».       Жасмин сжала кулаки, но ничего не сказала.       Он удивленно посмотрел на нее своими черными глазами.       — Что, нет слов, принцесса?       Ее тщательно продуманные планы были готовы к тому, чтобы быть рассказанными и неизбежно опровергнутыми. Жасмин уже открыла рот, чтобы начать с них, но почти в ту же секунду передумала.       — Ты так и не ответил на мой вопрос вчера, — сказала она.       Он приподнял одну бровь.       — Напомни мне…       — Что такое власть?       Легкая улыбка вернулась на его губы.       — Ах. Фолианты истории были написаны кровью, чтобы ответить на этот вопрос.       Он махнул рукой, и между ними появились две подушки, разделенные низким столиком из черного дерева. Колдун указал ей на одну из подушек.       На краткий момент, почувствовав весь абсурд ситуации, она услышала другой голос в своей голове: «Ты мне доверяешь?».       Жасмин хотела вести дела наравне. Мозенрат выполнял ее требование. Все было просто. Здесь не стоял вопрос доверия, с ней ничего не случится, если она сядет на волшебно созданную ткань, или выпьет чай из чашек, которые только что появились на столе. Если бы Мозенрат хотел причинить ей вред, он бы это сделал в первый день.       Она села, ровно держа спину, поскольку этому ее учили с детства, а он удобно устроился, сутулясь. Их лица теперь были на одном уровне.       — Ты ведь не очень много спишь? Видимо, наше ночное общение плохо на тебя влияет, — сказал он.       — Просто ответь на мой вопрос, — отрезала она.       — Предсказуема, как я и думал, — с усмешкой заметил он.       — Невыносимый, как я всегда и думала.       Мозенрат сделал глоток чая и продолжил наблюдать за ней, наверняка замечая тёмные круги под глазами и бледность кожи. Видимо, она выглядела одинаково, что в этом мире сна, что в реальности.       — Если честно, я не думаю, что сегодня тебя интересуют ответы на философские вопросы, Принцесса.       — Что заставляет тебя так думать? — спросила она.       — Я прав, да?       — Я спросила, что заставляет тебя так думать.       — И я говорю, что этот вопрос не важен, потому что я знаю, что я прав. — Жасмин сузила глаза. Он надавил на больную мозоль. — Ты бы сказала, что я не прав, будь я действительно неправ. Но ты не сказала.       — Что тут еще обсуждать? — отрезала она, желая сократить этот момент его победы.       — Например, факт того, что ты устала, устала, чтобы думать, чтобы быть циничной настолько, чтобы ответить на мой вызов сегодня, — сказал Мозенрат.       Ее рука дрожала, держа чашку с чаем. Жасмин не чувствовала жажды, лишь желание выплеснуть содержимое этой чашки в его лицо.       — Я найду ответ, если этот вызов серьезен, — ответила девушка с сарказмом. — Или, возможно, я узнаю, что это жалобная попытка, которая нужна только для того, чтобы заставить кого-то говорить с тобой дольше нескольких секунд. Думаю, это ужасно одиноко — управлять империей безмозглых зомби в компании лишь с говорящим угрем.       — Принцесса, ты должна учиться уравновешивать оскорбления с обычной беседой. В неудачный момент ты только потратишь слишком много сил. Но, серьезно, я последую своему же совету и буду вежлив. Ты сделала больше, чем я ожидал от тебя на прошлой неделе.       Она удивленно посмотрела на Мозенрата.       — Ты даже сделала больше, чем сама ожидала, не так ли? Активные действия для укрепления города.       Жасмин снова сузила глаза.       — Как долго ты следишь за мной?       — Я не слежу.       Она коротко рассмеялась.       — Ты думаешь, я в это поверю?       — Мне нет смысла следить за тобой, ты слишком предсказуема.       — Откуда же тебе знать, не рассказала ли я кому?       — Ты бы не задала этот вопрос, если бы рассказала.       Жасмин тихо закипала изнутри. Уже дважды за эту ночь он подловил ее.       Воспоминания снова зашептали: «Ты доверяешь мне?»       Время вопросов, на которые можно бы было дать краткий ответ, прошло. Ответы теперь были развернуты.       — Почему ты мне доверяешь? — спросила Жасмин.       — Я мог бы спросить у тебя то же самое, — небрежно возвратил Мозенрат. Он посмотрел наверх на что-то, что она не могла видеть, и слабо улыбнулся. — Кажется, нам придется прерваться. Мы не одни.       Сказав это, колдун исчез, и тьма рассеялась, оставляя расплывчатые цвета из-под тяжелых от усталости век.

***

      Чья-то рука мягко трясла ее за плечо.       — Жасмин?       Она открыла глаза. Лицо Аладдина нависало над ней. Его улыбка была теплой, вторая рука мягко гладила ее волосы.       — Прости, что разбудил тебя. Я не видел тебя на этой неделе, поэтому решил заглянуть.       Прошла уже неделя? Она и не заметила.       — Который час? — спросила девушка устало.       — На улице темно, и все спят, — сказал Аладдин с присущей ему хитростью. — Сейчас только наше время.       Она посильнее закуталась в шелковое одеяло.       — Мы поговорим утром.       Его лицо стало серьезным.       — Я слышал, ты была занята в последнее время. Свадебные планировщики приехали, чтобы поговорить со мной, потому что они никак не могли застать тебя. Что случилось?       — Ничего. Были некоторые дела, о которых надо было позаботиться. — Ответила Жасмин. Ответ был слишком размытым, но она могла списать это на свою усталость. — Возможно, скоро мне придется кое-куда съездить. Я расскажу подробней завтра.       Его рука перестала поглаживать ее волосы и остановилась на спине. Принцесса практически ощущала повисшие в воздухе вопросы.       — Хорошо, мы поговорим попозже. Выспись сегодня, хорошо?       Ее глаза уже были закрыты, когда она почувствовала его губы на своем лбу, а потом услышала его голос:       — Ты можешь поговорить со мной о чем угодно, ты знаешь это. Я всегда буду рядом.       Она услышала тихий свист рассекаемого воздуха, когда Коврик через окно улетел в ночь.

***

6.       — Ты быстро, — холодно заметил он, появляясь в водовороте индиго и черного. Мановением руки он вернул все так, как будто они и не уходили. — Так на чем мы остановились?       — Я спросила, почему ты мне доверяешь?       — Ах, кажется, я уже говорил причину. Твое постоянство. Ты будешь играть по правилам, потому что именно так начали эту игру. И твой страх. Ты боишься за благосостояние своей земли и потому не будешь нарушать правила, чтобы не подвергнуть опасности королевство. Я хорошо тебя знаю, Принцесса. Достаточно, чтобы предсказать твое поведение, как ты, конечно же, предсказываешь поведение других людей. — Его взгляд скользнул по ее нетронутой чашке. — Не в твоем вкусе? Тогда, может, вина?       Жасмин не проронила ни слова, пока он заклинал два бокала, которые тут же начали наполняться. Закон всех окружающих королевств запрещал пить женщинам алкоголь. Женщина могла только из чашки своего мужа и только с его согласия.       Мозенрат, казалось, проигнорировал ее молчание по поводу его преднамеренного нарушения старого закона. Наверняка, это была насмешка над тем, что она желала быть с ним на равных.       — Я ответил. Может, теперь ответишь ты?       — Потому что ты мой враг, — ответила Жасмин. — Я знаю, что ты всегда будешь делать то, что будет наиболее выгодно для тебя и больше причинит вред мне.       — Это не очень справедливо, разве нет? — сказал он, медленно перемешивая вино в бокале. — Мое доверие основано на том, кто ты, независимо от твоего отношения ко мне. Твое доверие основано на некотором общем предположении о том, как враги действуют вообще.       — У меня нет никаких причин доверять тебе, как чему-то большему, чем врагу с намерениями разрушить все, что меня окружает, — парировала она. — Но, возможно, то, что ты хочешь узнать, это мое мнение о тебе. Что ж, хорошо. Ты невыносимо высокомерен, движим стремлением к власти, и пуст внутри. Возможно, где-то внутри есть любовь к больным играм, и немного отчаянного желания человеческой компании.       — Оставь немного для следующего раза, дорогая. Возможно, они пригодятся тебе, когда я буду в худшем настроении, — беспечно отмахнулся Мозенрат. — Что еще у тебя было на сегодняшний вечер?       — Ничего.       Тишина продлилась на секунду дольше, чем должна была, пока он, казалось, пытался поглядеть ей в глаза. Возможно, он пытался заглянуть за стену, которая охраняла ее мысли, где ее мучили сомнения и разочарования. С его взмахом рукой исчезли бокалы, впрочем, так же, как и стол.       — Возможно, наш разговор завтра принесет тебе больше радости, — сказал он с полуулыбкой. — Но я действительно надеюсь, что тебе здесь понравилось. Доброй ночи.       Он закрутил плащ вокруг себя и исчез в водовороте дыма.

***

      Был почти полдень, когда Жасмин проснулась. Она уже собиралась встать, когда заметила маленькую фарфоровую чашку на столике возле своей головы. Чай в ней был холодным.