Бал для Королевы

— Я король, а ты королева. — А остальные? — Ну... они являются обычными марионетками в королевской схватке.

Кругом все сверкало. Свечи заливали холл жарким светом. Мягкий свет, исходящий от них, поддерживает таинственный полумрак в помещении, нагнетая загадочности, которая без сомнения пронизывает эту ночь. Вокруг, радужно переливаясь, блестели подвески хрустальных люстр, отражая разноцветные огни от стен зала, которые серебрились инеем, так умело нарисованным рабочими. С темного, усыпанного звездами потолка свисали гирлянды из омелы и мелкими хлопьями спускались снежинки из бумаги. Мраморные ступени лестницы блестели, не отступая от праздничного убранства зала. В комнате было две колоны, венчавшие огромную разрисованную цветами арку, где стоял конферансье, пропуская людей. Нежный, дымный, душистый, с фруктовыми нотками, влекущий и зазывающий по залу распространялся аромат красных, розовых и молочно-белых роз. Цветочной феромон кружил, танцевал, не оставлял без своего внимания ни одного уголка, призывая людей восхищаться и блаженствовать, наслаждаясь не только мягкостью и хрупкостью лепестков, но и дивным запахом королевы цветов. Между цветочными корзинами ступали официанты, преподнося гостям хрустальные бокалы с шампанским, и одновременно с этим предлагали легкие закуски. Зал был сказочным, и, пожалуй, не хватило бы всех комплиментов мира, чтобы описать то великолепие, царившее в нем. Но я все же попробую передать хоть часть. Просторное помещение с широкими витражными окнами и высокими сводчатыми потолками просто предназначалось для царившей в нем сказки. Тяжелые алые портьеры, скрывающие этот островок прошлого от суеты и приземленности города, закрывали окна, оставляя в зале атмосферу таинственности. Здесь не было кучи разноцветных лент, детских шаров или глупых гирлянд, ведь привычные для нашего глаза украшения смотрелись бы не просто вульгарно, но и пошло. Но отдельный акцент хотелось бы сделать на музыке, которая и вносила завершающий штрих. Возвышавшийся перед оркестром человек во фраке был серьезен и спокоен, контролируя музыкантов лишь простыми взмахами. Ни на мгновение не прерывая мелодии, музыканты управляли атмосферой, играя завораживающую музыку. Протяжные звуки скрипки, сочетавшие всю красоту и выразительность, легкие напевы флейт и, конечно же, бархатные мелодии, срывающиеся с кончиков пальцев пианиста, аккомпанировали всему залу. Для настоящей музыки было еще чересчур рано, но хозяева бала не могли позволить гостям заскучать. Все было готово к началу бала. Гости ожидали начала, но хозяйка этого великолепия не спешила открывать мероприятие. Королева. Девушка-кукловод, заправлявшая всем на этом празднике. Кто-то мог посчитать этот бал обычной вечеринкой, на которой следовало бы расслабиться; кто-то обычным выпендрежем богатенькой девчонки, но как же они все ошибались, даже не догадываясь об истинной роли хозяйки пиршества, заставляя ту молча улыбаться с высоты своего балкона. Тоска. Королева со скукой наблюдала, как хорошо расставленные фигуры готовятся исполнить свою роль, чтобы ее развлечь. Глаза девушки скользили от одной фигуры к другой, пристально рассматривая все детали. Блондинка в синем платье от Chanel и обвешанная золотом, словно манекен; брюнет, одетый в черный фрак, попивающий шампанское в кругу своих друзей, одновременно сжимая "травку" в кармане; глупая парочка, обжимающаяся в углу. "Золотые детки", "элита"... Они все были не больше, чем глупые марионетки, игрушки, которые надеялись, что надетая ими маска сможет скрыть их пороки, душевную уродливость и ту пошлятину, уже давно захватившую высшие слои общества. Фигуры смеялись, улыбались, разговаривали, продолжая играть отведенные им роли, надеясь, что их секреты останутся с ними, но неужели в таком обществе возможно хоть что-то скрыть? Королева давно уже все знает и в любой момент готова уничтожить своего противника, стоит ему нарушить установленные правила. Но все это потом. А сейчас остается лишь следовать правилам своей игры и срывать маски других, оставляя за собой право наблюдать и улыбаться. - Сакура, когда мы уже начнем? Все хотят танцевать. Харуно нахмурилась, кидая взгляд на свою "подпевалу" и кривя свой маленький носик. А с духами девочка переборщила, впрочем, как и с декольте и украшениями, но зато мозг был в явном дефиците. Сакура с презрением окатила брюнетку, поражаясь ее двуличности. Как такой восторг, восхищение в голосе может сочетаться с той ненавистью и завистью, царившей в глазах, и с тем огромным желанием воткнуть нож в спину и занять освободившееся место? Но Сакура не воспринимала ее, как достойную противницу. Она уже привыкла, что вся ее свита состояла из таких ядовитых змей, и совершенно не боялась их, ведь до тех пор, пока в руках Королевы хранится компромат, они будут послушными, не в состоянии плести интриги за спиной. - Иди вниз, я скоро начну. Девушка скрылась, а Сакура с улыбкой посмотрела в зеркало, решив еще раз напоследок убедиться в своей неотразимости. Бальное платье было умопомрачительным: длинное, с открытым плечом, оно идеально скользило по фигуре. Тонкий, чистый и прозрачный шифон, изготовленный из мягкого шелка, совершенно не смущал движений, а совсем наоборот - был полностью свободным и невесомым, словно легкие крылья бабочки, застывшие в воздухе, но стоило сделать хоть шаг, хоть малейшее движение - и платье струилось безграничным лазурно-синим водопадом. Прикосновения тонких белоснежных перчаток к рукам, изящные локоны, собранные в греческую прическу, блеск украшений в свете вечера вызывали удовольствие, безграничную радость и желание поскорее закружиться по залу легкокрылой бабочкой. Сакура была готова. И в этом понятии заключалось все: ухоженность от кончиков волос до кончиков пальцев, прелестный бальный наряд, недорогое ожерелье, оттеняющее красоту кожи и главное... несокрушимое победное настроение. Последний штрих - и лицо скрывает лазурная маска, отделанная синим кружевом и раскрашенная серебряными узорами. Ну что же, дорогой высший свет, поберегись... Наша Королева начинает свой бал. - Сакура, зачем тебе все это надо? Нельзя было обычную вечеринку организовать? - Ино, не притворяйся дурой. - Харуно улыбнулась, игриво махнув веером. - Ты же знаешь мою слабость к подобным мероприятиям. - И не одна я. В школе легенды ходят о твоей увлеченности, и многие девушки сидят и зачитывают до дыр "Гордость и предубеждение", ведь это твоя любимая книга; ночами листают биографию Дианы, принцессы Уэльской, лелея надежду понять, что в ее стиле так восхищает тебя; пересматривают фильмы двадцатого столетия, чтобы почерпнуть хоть немного понятий об иконах стиля того времени. - Не вижу ничего плохого в том, что я восхищаюсь Брижит Бардо, Грейс Келли и Кэтрин Хепбёрн. В конце концов, их стиль действительно безупречен и они достойны не только моего восхищения, но и всеобщего умиления. Жаль, что современные девушки не могут оценить всей красоты, всей нежности и легкости этих женщин, предпочитая классическому стилю обычную безвкусицу. Небольшая складка залегла меж бровей Сакуры, стоило Ино задеть тему классических икон стиля и истинных леди. Для Харуно это была больная тема, ведь с детства она мечтала стать такой же стильной, такой же изысканной и обожаемой и если не во всем мире, то хотя бы в своих кругах. И, надо признать, ей это удалось. Она не была столь любима, как принцесса Диана, столько талантлива, как Кэтрин Хепбёрн, но она достигла самого главного. Вкус Сакуры был безупречен и настолько элегантен, что ее лицо довольно часто мелькало на обложках, пусть она и не была модельной внешности, как и Ино, но тоже мелькала на глянцевых обложках. Но весь успех заключался в том, как Сакура завладела признанием "золотой молодежи", но и в этом нет ничего удивительного, учитывая, что это было ее целью с детства. Идеальный ребенок, который всегда послушный и не грубит; идеальная ученица, не получившая ни одной оценки, кроме пяти; верная подруга, которая защищает своих друзей и, самое удивительное, АБСОЛЮТНО идеальная репутация, словно она и не человек вовсе. Если прочитать биографию всех учениц школы "Кайти" или же учеников "Мон Широ", вы не найдете никого столь безгрешного, как Харуно. Никаких наркотиков и травки, ни одного случайного секса и даже ни разу не напивалась, как другие. Сакура словно сошла со страниц книги о сказочных принцессах, если бы не бесстрастие, расчетливость и полное равнодушие, всегда сопутствующее девушке. Истинная королева. Или же холодная стерва, убивающая всех врагов одним взглядом, стоит лишь хоть кому-то попробовать противостоять Сакуре. - И все-таки тебе тоже стоит повеселиться, найди себе какого-нибудь красавчика, потанцуй с ним... - И я с радостью помогу в этой нелегкой миссии. Надеюсь, вы не против? Ино молчала, прожигая взглядом столь наглого незнакомца. Элегантно одетый парень на вид лет восемнадцати, среднего телосложения, с правильными округлыми чертами лица, копной красно-рыжих волос и с серо-карими глазами, выражающими какую-то тоску и даже грусть, пусть и прикрытую маской. - Я бы не отказалась от танца. Надеюсь, вы не разочаруете меня? - Я тоже на это надеюсь. - Парень склонился в поклоне и коснулся своими губами руки девушки, кидая на нее насмешливый взгляд. Вызов? Сакура с любопытством посмотрела на парня, ожидая чего-то нового. Неужели за все это долгое и скучное время наша Королева наконец нашла достойного противника? - Как тебе мой бал? - Чересчур шикарно, хотя чего следует ожидать от тебя? Дорого, пафосно, помпезно и алкогольно... Здесь собрано все то, что нужно "элите", так что они в полном восторге. Королева Сакура как всегда доказала своим подданным, что она великолепна... - А как насчет тебя? Алкоголь, наркотики и беспорядочный секс. По-моему, это единственное, что интересовало тебя на протяжении всей жизни. Или ты успел одуматься? - Все правильно, Харуно. Я в точности такой же, каким и был, и не собираюсь меняться еще очень и очень долго. Не все могут быть такими золотыми детишками, как ты. Последние слова парень уже шептал в ухо девушке, склоняясь над ее фигурой угрожающим коршуном, но Сакура не боялась. Лишь легкая усмешка - и девушка позволяет парню закружить ее по танцполу в безумном ритме вальса, создавая новую почву для предрассудков. Но с каких пор Королеву и Короля волнует мнение окружающих? Кукловод всегда сам пишет правила своих спектаклей, не заботясь о мнении кукол и заставляя тех молча дергаться под прикрепленные к ним нити, вгоняя марионеток в рамки заготовленного сценария и жестоко наказывая, стоит лишь заметить нарушение. Но никто... никто и никогда не сможет запретить марионеточнику самому нарушать правила в его же игре. - Чего ты хочешь, Сасори? Пристальный прищур изумрудных глаз старается прожечь насквозь. И, возможно, это бы удалось, если бы жертвой не был выбран Акасуна. Короли никогда не сдаются без боя, до последнего сражаясь в битве, пусть их соперником и является Королева. И дело тут не в рыцарском коде чести. Нет... Всего лишь в победе. В безумной жажде, сжимающей горло в судорожных спазмах нетерпения, ожидающей того самого напитка. Любимого коктейля, если быть точнее. Вкус крови, смешанный со страхом и приправленный отчаяньем. Разве не этот коктейль знаменует полную победу над противником? - Мне захотелось станцевать со своей давней подругой детства. Ты же не откажешь мне в такой маленькой просьбе? В конце концов, Харуно, ты всегда умела танцевать, в отличие от всех этих куриц. Никто не смог бы превзойти эту пару. Они танцуют с такой ловкостью и с таким наслаждением, что их движения дошли до полной согласованности и так слились с музыкой, что, казалось, будто у них одна воля, одно дыхание, одно биение сердца. Королева и Король. Хотя нет. Они никогда не будут соединены тем союзом "и". Нравственность всегда будет соперничать с аморальностью. И Королева всегда будет играть против Короля. - Подругой детства? Сасори, не смеши... Мы не друзья: друзья должны нравиться друг другу. У нас есть лишь ненависть друг к другу. Ненависть... Настолько всепоглощающая, что стоит этой паре вдвоем оказаться рядом, и сердца начинают биться так быстро, что невозможно успокоиться. Чувство настолько сильное, что ощущаешь, как будто паришь в воздухе, и хочется плакать. Ненавидишь... Но почему так легко? Почему быстрые ноги касаются скользкого паркета лишь самыми кончиками «цыпочек» и оттого зарождается чувство стремления ввысь, чудесное ощущение воздушного полета, блаженная легкость, почти невесомость?.. - Какое прекрасное слово. А разве не ты утверждала, что ненависть – это любовь, повернувшаяся спиной? Или ты уже рассталась с теми иллюзиями из детских сказок, где написано, что любовь - это нежность и безграничное счастье, когда принц спасает свою принцессу и живут они долго и счастливо, а затем умирают в один день? Маски... Сколько истинных лиц они успели скрыть за все свое существование? Сотни, тысячи, а возможно, и миллионы? Но сейчас... сейчас никакая маска не могла бы обмануть этих двух танцующих. Они знали друг друга слишком хорошо, чтобы изучить все возможные слабости; их глаза глядели сквозь эти подставные лица, смотря прямо в душу. Пара все прекрасно понимала и знала все истинные мысли друг друга. Но почему же так отчаянно продолжала держаться за одетые маски? - А ты по-прежнему веришь, что любовь - это секс? Действительно, а что такое любовь в частности для этих двоих? Огонь в жилах, неудержимое влечение, исступление, безумие... Это уже не сказка про Золушку, но и не взрослое порно. Это любовь тела, состоящего из плоти и крови, чувство, которое дарует жизнь или убивает. Её основа - секс, но не отвратительный и аморальный, а тот, что представляет собой источник жизни. - Невежливо - отвечать вопросом на вопрос. Или моя маленькая леди забыла об этом правиле этикета? Стихают последние звуки танца. Пары спешат покинуть танцпол, чтобы освежиться, отдохнуть и с новыми силами окунуться в мир развлечений. Все... кроме главной пары этого вечера. Мужские руки продолжают с нежностью сжимать хрупкую женскую талию, а девушка все отчаяннее прижиматься ближе, вдыхая знакомый аромат Egoiste Platimun. Странно наблюдать за объятиями парочки, которая еще пять минут назад клялась в вечной ненависти, но еще страннее им. Каково это - находиться посередине зала и осознавать, что сам попался в собственную ловушку? Стоять, понимая, что не можешь и пошевелиться, попав в плен любимых глаз? Бой закончен... Победителя нет... Но кто сказал, что это конец? С затуманенными глазами пара отрывается друг от друга и Король с Королевой покидают бал, оставляя кукол в одиночестве доигрывать этот вечер, ведь у них есть проблемы поважнее. Например, как бороться с той животной страстью, захватившей разум, и как суметь оторваться от любимых губ, не позволяя до конца снять надетую маску. - Я тебя ненавижу, – шепчет Сакура, прижимаясь ближе. - Это взаимно, Харуно. - Едкая усмешка искажает лицо Сасори, и он толкает девушку в комнату, не в силах оторваться и хоть на мгновение одуматься о завтрашнем дне. Горячие, как самый жаркий бой, губы парня накрывают рот его Королевы. Притягивая ее одной рукой за подбородок, а второй настойчиво прижимая к себе, Сасори лишает Сакуру последних капель здравого смысла, стоит двум языкам сплестись в своем танце. Жарко. Очень жарко... Градус зашкаливает, температура тел повышается, сжигая последние препятствия и доводы разума. Какая, к чертям, "хорошая девочка", когда любимый человек хозяйничает своим влажным языком во рту, когда властная рука сжимает талию, когда сбивчивое дыхание слабым эхом доносится до ушей? Вдруг Акасуна чувствует соленый вкус собственной крови. Королева не согласна на ничью? Значит, игра продолжается, и девушке нужно показать, кто победитель этой схватки. С бешеным желанием Сасори вновь начинает атаковать нежные губы Сакуры, не сдерживая себя. Губы, до боли кусающие другие, металлический вкус крови и слюна, разбавляющая этот коктейль, просто лишала рассудка. Не вкус победы. Вкус страсти, желания и головокружительной любви. - Сегодня победа будет за мной... - Сасори, ты об этом можешь только мечтать... Нужно оттолкнуть его, не позволять так нахально себя целовать и прижиматься. Враг, соперник... С ним надо сражаться, доказывая, кто тут истинный победитель, но почему тело не слушается? Почему вместо отталкивающего жеста выходит, что руки еще сильнее прижимают к себе парня? Почему губы продолжают целовать его дальше и впиваются все сильнее и сильнее, слизывая кровь? Почему тело содрогается дрожью от малейших прикосновений, а из горла вырываются лишь стоны? Любовь... Или обычное наваждение, безумие, смешанное с похотью? А впрочем, всем уже наплевать, лишь бы не останавливаться. - Признай мою победу и, клянусь, ты не пожалеешь. – Лишь на мгновение прерывается поцелуй, лишь на секунду встречаются взгляды. - Никогда... Не тот ответ, но так даже интереснее. В конце концов, это никогда не были именно те сказочные отношения, в которые верила Сакура. Любовь, разбавленная фальшью, отношения, состоящие из сплошных интриг и спектаклей, а главное - чувства, уже насквозь пропитанные недоверием и болью. И чему верить? Ведь линия, соединяющая ту тонкую грань между реальностью и фальшью, стерта, и единственное, что остается, - это сгореть. Раствориться друг в друге, исчезнуть в водовороте эмоций, лишь бы избавиться от сомнений и тех масок, которые до сих пор скрывают лица. Последний шанс. Но два человека уже не могут остановиться. Пиджак уже давно где-то в стороне, а дрожащие пальцы пытаются расправиться с рубашкой, но возбуждение напрочь срывает крышу, и сил возиться просто нет, поэтому пуговицы отрываются с очень большой скоростью. Зато мягкие пальцы парня буквально одним движением расстегивают платье, позволяя нежному шифону скатиться лазурной лужицей у ног Сакуры. - Как же я люблю, когда ты без лифчика, и тебя так легко раздеть... И не давая Харуно возразить, Сасори скидывает несчастную рубашку со своих плеч и вновь целует Сакуру, прижимая её к себе. Почувствовать, насладиться... Парень укладывает девушку на кровать и ложится сверху, ни на миг не прерывая поцелуя. Тихий стон, который срывается с губ девушки, служит желанной наградой для ушей и окончательно будоражит парня. Губы спускаются ниже, скользят по ложбинке и оставляют влажный след, ловя новые, более громкие стоны. - Сакура, признайся уже... - Не сдамся, - хрипло шепчут алые губки. Пальцы парня скользят по ключицам Сакуры, заставляя девушку содрогнуться. Низ живота уже сводит желанием, но глаза по-прежнему не желают признавать поражения, пусть тело уже давно предало хозяйку. - Я не прошу выходить за меня замуж или произносить те три слова... Просто признай, и все... - Чувственные губы оставляют следы на хрупкой шейке, но парень привстает с девушки, чтобы избавить ее от одежды полностью и одновременно расстегнуть свой ремень. Сакура слышит прерывистое дыхание, слышит звуки его голоса, которые слабым эхом долетают до сознания, и уже почти готова сдаться. - Зачем тебе это надо? Неужели нельзя просто потрахаться? - Мы никогда не "трахаемся"... Это же скучно, а Королева не выносит скуки. Безудержный, чувственный секс, животное желание. Что угодно, но не бесчувственный трах. Горячее дыхание щекочет ушко, мужские руки сжимают ягодицы, прижимая к своему паху. Сакура вздрагивает и с тихим стоном выдыхает, когда руки касаются сосредоточения её нежности. Погладив пальцем нежный бугорок, он протиснулся коленкой меж её стройных ног. – Радость моя, ну давай. Ты можешь это сказать, - криво улыбнувшись, шепчет Сасори, отворачиваясь. Неожиданно тонкая рука девушки касается его щеки, а пальчик скользит вниз, очерчивая контур губ, проводя по шее и царапая кожу груди. Нежные руки девушки вычерчивают узоры на теле парня, обжигая своими прикосновениями, но губы... губы начинают жить своей собственной жизнью, целуя ушко, мягко прикусывая мочку и ловя наконец этот долгожданный стон. - Я готова признать это, если ты сделаешь то же самое. Ответь мне, Сасори, ты готов сбросить маску сейчас? Расстаться с ложью и фальшью и наконец показать свое истинное лицо? Подумай над этим сейчас, я ведь не тороплю тебя с ответом... - Акасуна отстраняется от девушки и встает с кровати, но Сакура следует за ним. Удивление, когда ее пальчики расстегивают и спускают штаны; недоверие, когда она приспускает его трусы, и шок, когда хрупкая ладошка касается обнаженного члена. - Чертовка... Моя чертовка... Улыбаясь краешком губ, Сакура опускается на колени перед парнем. Сасори иронично приподнимает бровь, а Харуно в то время нежно обхватывает его плоть горячим ртом. Влажный язык заскользил по члену Короля, заставляя его тяжело застонать. - Моя королева... - Акасуна запрокидывает назад голову, чувствуя, как девушка берет у него в рот все глубже. Рука опускается вниз, зарываясь в розовые волосы. Как же приятно управлять, наслаждаться девушкой, так приятно чувствовать себя свободным - без лжи и фальши. Единственная ночь... И завтра, с первыми лучами рассвета, вместо Сакуры и Сасори вновь появятся Королева и Король, интриги и сплетни, ненависть и равнодушие. Резко оторвав девушку от себя, парень поднимает ее с колен, не в силах сдерживаться. – Ты готова? – зачем-то шепчет парень и наконец срывает свою маску с лица, кидая ее в угол. Все мы по разным причинам носим маски. Некоторые мы надеваем, потому что это то, кем мы действительно хотим быть. Некоторые мы носим, потому что не можем принять скрываемого под ними или потому что кому-то нужно видеть нас такими, какими мы не являемся. Но некоторые носятся лишь для того, чтобы остаться в тени. Но в ношении масок есть один недостаток: с ними очень и очень тяжело расставаться. Одним движением, одной интонацией показываются истинные чувства к Сакуре. Доверие, любовь... Но игра по-прежнему не окончена. Теперь черед Королевы делать шаг. Сев на кровать, Сасори прижимает Сакуру к себе, смотря в ее глаза. Пальцы ласкают затвердевшие соски, а девушке хочется податься вперёд: она желает ощутить в себе парня, знать, что их чувства одинаковы. Ладони сжимают её грудь, губы шепчут нежности на ушко, а руки спускаются все ниже, лаская мокрое местечко... - Скажи, я хочу услышать это... - Сасори... - Тихий стон - и девушка вновь пытается продолжить: - Сасори, ты прекрасный соперник, достойный игрок... И ты выиграл этот раунд. Я сдаюсь... - Сакура отстраняется, ожидая реакции парня. - Моя Королева, ты ни о чем не пожалеешь... - Акасуна одним движением избавляет девушку от ее маски, откладывая ее в сторону. Момент истины. Две запуганные и несчастные души, два совершенно разных человека. Невинность и грех. Примерная девочка и плохой мальчик, но не в эту ночь... Ложась на кровать, Сасори усаживает Сакуру сверху, медленно входя внутрь наполненного желанием тела. Замирание сердца - и приглушенный голос на ушко: - Никакой любви, никакого счастья, никаких отношений, лишь... - Яростный шепот ласкает нежный девичий слух, и Сакура завершает предложение: - Ненависть... Я помню правила, – в тон ему стонет, медленно двигаясь сверху. Сасори осторожно перекатился вместе с Сакурой, укладывая ее на спину. Не переставая целовать, оставляя засосы, он двигается быстрее. Харуно отчаянно хочется кричать от наслаждения и обуревавших чувств. Ненависть... Не смотря ни на что, ни на какие грубые слова, Акасуна нежен, а глаза полны заботы и какого-то неизведанного обоим чувства. Сжимая друг друга в объятиях, оставляя синяки и царапины на телах друг друга, Сакура и Сасори любили друг друга, понимая, что это единственная ночь, когда можно сорвать маски. Запрещенные чувства, невозможные отношения и безумная любовь, танцующая на краю лезвия. Два тела, совершающие общий грех, о котором они потом пожалеют. Но это потом, когда ночь закончится, а сейчас... сейчас есть две отброшенные маски, которые наконец перестают сдерживать потоки чувств двух влюбленных. И все, что им остается, - стать всего лишь свидетелями безудержного желания их хозяев, невольно ожидая, когда же взойдет солнце и маски вновь займут свое законное место на лицах Короля и Королевы...