Немного о ревности...

      Наверное, Юкио Касамацу не сразу понял, что за человек Кисэ Рёта. Когда тот пришел, сияя своей улыбкой, освещая ей всю старшую школу Кайджо, приводя за собой толпы влюбленных девушек, которые за один его взгляд визжали, как сумасшедшие. Тогда Юкио Касамацу понял, что, видимо, без этого человека учеба проходила бы намного скучнее. Он ошибался. Дело было не в скуке. Дело было в том, что немного пообщавшись с Кисэ Рётой, невозможно было прекратить это делать.       Сейчас, хоть он и закончил школу, они все еще продолжают общаться. Он частенько приходит посмотреть на то, как играет его школа, также часто, он приходит и к самому Кисэ. Хотя он и сам не помнил, когда желание видеть Кисэ хоть раз в три дня, переходило в необходимость.       Также Касамацу, почему-то, сразу понял, что сердце Кисэ было занято прочно, и как он был уверен, надолго. Еще с первого дня, когда они только узнавали друг друга, спрашивая, почему выбрали именно баскетбол, Кисэ, с восхищением в голосе и золотой искоркой в глазах, рассказывал про Аомине Дайки.       Имя Аомине Дайки Касамацу слышал чаще, чем «привет», и чем чаще он его слышал, тем сильнее он ненавидел самого Аомине. Он и не представлял, что можно так сильно ненавидеть человека, которого не знаешь. Правда в том, что когда он его узнал во время соревнований, он его возненавидел еще больше. То, с каким пренебрежением он относится к Кисэ. Его неуважение к Кисэ, как к игроку. Да и вообще его отношение ко всем в принципе… Но видя, с каким неприкрытым восхищением на него смотрит сам Рёта, он молчал, не позволяя себе говорить в адрес Аомине ничего. Он знал, что Кисэ в любом случае будет не на его стороне.       А потом в один день, после всех соревнований, после всех игр, Кисэ пришел в школу особенно счастливым. Касамацу раньше никогда не видел такого искреннего счастья в глазах этого парня. Казалось, он светился изнутри еще сильнее, чем обычно. А дальше все черным по белому: Кисэ начал опаздывать на уроки, начал выглядеть уставшим, но довольным, у школы его частенько встречал Аомине, который «мимо проходил». Или сам Кисэ убегал с тренировки пораньше, чтобы провести с асом Тоу побольше времени. Короче, вывод был ясен, Аомине и Кисэ начали встречаться, а Касамацу не решил, что было для самого Кисэ лучше, когда они были вместе, или все-таки нет. Он просто чувствовал, как отчего-то стало невыносимо на сердце.       Чаще всего Касамацу замечал плохое настроение Кисэ первым, еще до тренировок, случайно встречаясь с ним в коридорах школы. Тогда взгляд Кисэ был задумчив, поза напряжена, а пухлые губы, что обычно были растянуты в улыбке, были поджаты. Тогда он старался чуть больше колотить его, чтобы хоть как-то отвлечь, а желание врезать Аомине с каждым разом возрастало в геометрической прогрессии.       Чем чертов Аомине заслужил каждый день видеть по утрам солнечно улыбающегося Рёту? Что сделал для того, чтобы так беспамятно влюбить в себя?       А потом Аомине как-то пронюхал, что именно чувствует капитан Кайджо к их асу. Дайки просто проходил мимо, а завидев его, решил подойти и со своей фирменной ухмылкой сказал что-то вроде: «Думаешь, сможешь заполучить его?» Касамацу не думал, Касамацу просто решил врезать Аомине. Они тогда впервые подрались, но негласно решили Кисэ об этом не рассказывать.       Наверное, единственный, кто даже не догадывался о чувствах Касамацу, был сам Кисэ. Аомине частенько, назло ему, когда видел, что Кисэ не знал, что тот на них смотрит, целовал его. Форвард не ревновал, он просто бесился, что Касамацу позволяет себе ревновать Кисэ. Это действительно бесило.       Однажды Аомине нашел его только для того, чтобы сказать, чтобы он не смел раскрывать своих чувств Кисэ, и если Юкио сначала подумал, что тот делает это из ревности, до него только потом начало доходить, что Аомине его в качестве соперника даже не рассматривает. Лучше Аомине никто не знает, как сильно любит его Кисэ. Аомине сказал, что если Кисэ будет переживать из-за его чувств хоть секунду, он его уничтожит. Касамацу задумался не столько об угрозе, сколько о том, что Аомине прав. Нельзя, чтобы Кисэ узнал. Нельзя было допустить того, чтобы тот чувствовал себя виноватым.       И, наверное, Юкио Касамацу все-таки признался бы ему в своих чувствах, но, видя каким счастьем светятся карамельные глаза, находясь рядом с Аомине, он не мог. Хоть было больно, хоть ревность сжигала все внутри. Та ревность, на которую он не имеет права. Та ревность, что так бесила Аомине.       Касамацу смог пообещать Аомине, что Кисэ ничего не узнает, но в том, что он никогда не перестанет ревновать Рёту, он его уверил навсегда.