Not Superman

я просто чуть-чуть отдохнула с: ROZHDEN – Пустяк POV Harry. - Давай, Стайлс, тебе нужно поесть, - передо мной сидит Эль, пытаясь накормить, потому что я не ел несколько дней, от чего кружится голова, но так мне и надо. Я заслуживаю большего страдания. - Ты сейчас должна быть с Рене, - это звучит, словно мольба, - ей хуже чем мне. - Тут ты прав, Гарри, но она сейчас никого к себе не подпускает. Молчу в ответ, но боль за нее ощущается внутри. Я так напакостил. Не сдержался. Тюфяк, неспособный сдержать свое собственное обещание. Какая нахрен защита? Я САМ подставил ее под смерть, ни о чем не думая. Теперь я не достоин ее вздоха… Сегодня я старался изо всех, слова вылетали сами из уст, но Рене никак не отреагировала… Который день я не могу спать, не могу есть, только пить коньяк и иногда воду, но это все. Я не могу отпустить взгляд с нашей совместной с Ренерой фотографии, даже сейчас, в руках у меня это фото. В нем столько жизни, что, будто, именно эта вещь мне дает какую-то капельку дыхания, хоть мне даже дышать больно. Я должен собрать все силы, чтобы вернуть свою любимую девушку, неважно как, какими способами, но я верну ее. - Стайлс, пожа-а-алуйста, съешь что-нибудь, - она садится рядом, поднося к моему лицу бутерброд, но я отворачиваю голову. - Если бы Рене узнала, что ты не ешь и не спишь? Ей бы это не понравилось, Гарри. Снова стон мольбы, но я беру из ее рук бутерброд, только из-за Рене, только потому, что, действительно, девушка убила бы меня, если бы узнала, что я не ем. Оллфорд всегда следила за мной, как за ребенком, да и я следил за ней в сто раз лучше, защищал… Боже, мои мысли рассуждают в прошедшем времени… - Такой умный? Взял и всё? Ешь, давай! – все такая же неугомонная Элеонор. Кусаю бутерброд и хочу почувствовать недавно забытый вкус, только я ничего не чувствую. Жую, но не чувствую. Усмехаюсь, кладя еду обратно в тарелку. Без Рене мне не жить. Я просто забыл, какого это, быть одиноким, даже не понимаю, как я мог быть таким ветреным. Каждый день спать с разными девушками, не запоминая имен, утром сбегая… А свою любимую девушку я больше хотел поцеловать, чем просто хотел. Целовать, целовать, целовать, целовать ее… - Ты офигел, Стайлс? Нет, значит, как хлестать свой коньяк бутылку в час – это раз плюнуть, а съесть бутерброд – невыполнимая миссия? Смотрю на Эль несколько секунд, а затем обнимаю ее, как маленький мальчик прижимается к маме, когда признался, что натворил что-то плохое. Колдер гладит меня по спине, дабы успокаивая. - Я же так сильно люблю ее, - в моих словах столько маленьких иголок, которые, вылетев, с болью врезаются близко к сердцу. - Знаю, Гарри, знаю… - Я не должен был так поступать… Не должен был… Рене ненавидит меня теперь. - Нет, Гарри, она не ненавидит. Поднимаю на нее свой измученный взгляд, но через пару секунд моя голова покоится на коленях Эль. - Откуда ты знаешь? - Когда д-девушке, - подруга делает небольшую паузу, - изменяет ее парень, она в первую очередь пытается понять, что же она сделала не так, что парень решил временно заменить ее. Снова больно кривлюсь, понимая, что я именно таковым и являюсь, заменив свою девушку… Нет, Рене никто не способен заменить. - Но, наверное, Рене винит себя, потому что именно она поставила тебе условия. Подрываюсь с места, не веря своим ушам. - Нет, нет, нет, Рене вообще не виновата! Она не виновата! Я предатель! Она не должна винить себя! Полностью опустошенный становлюсь посредине комнаты, опустив голову. - Что с ней? – плача, выдавливаю из себя. - Рене сломалась, но не признает этого. Опускаю на корточки, впиваясь пальцами в волосы, но резко встаю, и столик, стоявший рядом, который Эль только недавно подняла, летит в сторону вместе со всем стоящим на нем. Удар по стенке кулаком, второй, тяжелое дыхание сквозь зубы, и горькие слезы. Слышу крик лучшей подруги и, тяжело дыша, перестаю бить ни в чем не виноватую стенку. Упираюсь лбом о холодную и помятую поверхность, опять же, больно зажмуриваю глаза, пытаясь сдержать нечеловеческую боль. - Она простит тебя, - голос Эль дрожит. - Я сам себя не могу простить. Я предатель, Элька, пре-да-те-ль. Она молчит, потому что я сказал чистую правду. Потихоньку я рвусь, рассыпаюсь, нет, я давно сломался, сейчас просто состояние «в процессе»… Голова болит, душа умирает, сердца нет, тогда, как я жив до сих пор? Моя малышка… - Гарри! – входная дверь открывается, в голосе Луи дофига переживаний, - Элеонор у тебя? - Где же ей еще быть? – поворачиваюсь и так же стою, опираясь о стенку, только спиной, подняв голову вверх. Томлинсон появляется в проеме двери, кажется, в моральном состоянии, как и я, потому что результат на лицо, и это видно. Перевожу взгляд на девушку, а она стоит перепуганная, прикрыв двумя ладошками рот. В глазах ее слезы, а мне не очень понятна эта ситуация. - Наконец-то… - Луи выдыхает, но Эль делает шаг назад, мотая головой. Она боится? Н-но что между этими двумя произошло? На несколько секунд растеряно бросает на меня взгляд, и я узнаю в этих глазах то же самое, что и в глазах Ренеры. Черт! - Пожалуйста, Луи, не подходи, - Колдер безумно напугана. Я впервые вижу ее в таком состоянии. Неужели Томлинсон т-тоже изменил ей? Ибо Эль всегда жизнерадостная, а сейчас будто совершенно другой человек. Ей больно видеть его? Так же Рене больно видеть меня…? Что мне сейчас делать? Не подпускать Луи к Эль? Она смотрит на него с таким страхом и болью, но в глазах Рене этих чувств было гораздо больше... Я же сам ломаюсь, как от яда, когда вижу ее, а девушки еще в сотни раз эмоциональнее, значит, Оллфорд будет лучше, если… Она меня не будет видеть? Мне нужно уехать?