cold as ice

Есть что-то ирреалистичное — сидеть напротив Рут, психопатки Рут, преступницы Рут, и мирно пить скотч. Шоу щурится и мысленно считает от пяти до нуля, пытаясь обрести равновесие. Это привычный сценарий: выпить, поехать вместе домой, трахаться всю ночь, чтобы утром разойтись в разные стороны, не запомнив имен друг друга. Шоу относится к сексу как к одной из потребностей организма, ничего такого, просто иногда в теле скапливается напряжение, которое нужно сбросить. И все. Но с Рут все не так. Рут приглашает ее в ресторан, говорит, что им есть, что обсудить, Рут улыбается и заказывает десерт, Рут молчит, слизывая мороженое с ложечки, и Шоу почему-то становится тяжело дышать. Рут везет ее к себе в отель, и Шоу не сопротивляется, бездумно смотрит в окно мчащегося по ночному Нью-Йорку такси. Она даже думает, что Рут что-то подмешала ей в пищу, не может же она так покорно следовать за той, которая не внушает доверие?.. Когда Шоу произносит это вслух, Рут тихо смеется и переплетает их пальцы. Тихая музыка льется из динамиков, Шоу оглядывает гостиную в явно не дешевом номере и качает головой. — Зачем мы здесь? — спрашивает она, выдавая свое напряжение. Рут тихо смеется и наливает в ее бокал превосходного скотча, бросает несколько кубиков льда, проделывает то же самое со своим бокалом. — Тебе всегда нужна четко поставленная цель, да? — улыбается она и садится напротив. — Я люблю экспромты. И вот они сидят друг напротив друга, жар прокатывается по телу, оседает легкой горечью на губах. Шоу делает глубокий вдох и не сопротивляется, когда Рут устраивается на ее коленях. Есть вещи, которым невозможно противиться, думает она, когда губы Рут скользят по ее шее, а пальцы путаются в волосах, тянут, заставляя запрокинуть голову. Кончик языка проходится по обнажившемуся горлу, и Шоу вздрагивает, потому что он холодный, словно Рут играла с льдинками в своем бокале. Музыка, тиканье часов, звук проезжающих машин за окном — все это отходит на второй план. Шоу вцепляется в бедра оседлавшей ее Рут, когда та целует ее яростно, так, как может только одержимая чем-то женщина. одержимая, абсолютно сумасшедшая, ненормальная женщина. Шоу стонет в поцелуй и позволяет Рут утянуть себя вниз, на пол, на пушистый ковер. Обычно она предпочитает вести, но непредсказуемая и опасная Рут кружит голову, и Шоу готова подчиниться — практически впервые в жизни. Рут медленно ведет рукой по ее бедру, доходит до краешка платья и продолжает движение, задирая его, обнажая кружевную резинку чулок. — Мне нравится, когда ты носишь платья, — шепчет Рут, и по телу Шоу от этого шепота прокатывается жаркая волна. Очень, очень медленно раздевая ее, Рут улыбается и не прекращает болтать. Большую часть слов Шоу просто пропускает мимо ушей. Когда из одежды на ней остаются лишь чулки, Шоу делает глубокий вдох и призывно смотрит на Рут. Та улыбается и наощупь берет с низкого столика свой позабытый стакан. Шоу вздрагивает всем телом, когда льдинка, зажатая в губах Рут, касается ее ключицы. Та невнятно смеется, прижимает к полу обеими руками запястья Шоу, а потом ведет губами — кусочком льда — ниже, обводит поочередно затвердевшие соски, заставляя извиваться, сдерживать рвущиеся стоны, потому что контраст кажется восхитительным. Рут продолжает двигаться ниже, касается быстро тающей льдинкой пупка, скользит по кругу, и Шоу вздрагивает, когда холодные капельки текут по ее бокам. Лед совсем растаял, когда Рут устраивается между ее разведенных ног. Холодные и влажные губы цепочкой поцелуев проходятся по внутренней стороне бедра, а затем внезапно прижимаются к лобку, и Шоу выгибает дугой. Рут кладет ладони на ее бедра, удерживая на месте, и скользит таким же холодным языком ниже и глубже, интенсивнее, ласкает так ритмично и так правильно, что Шоу давно заходилась бы стонами, если бы не кусала губы, заставляя себя молчать. Рут прищуривается и вводит в нее сразу два пальца. Шоу кажется себе чересчур открытой и уязвимой, но ничего не может с этим поделать, она отдается Рут, и та виртуозно доводит ее до пика, заставляя выгибаться и давиться ставшим слишком густым воздухом. Шоу кончает, и Рут поднимает голову, медленно облизывая губы. Она всегда побеждает, всегда добивается своего, думает вдруг Шоу, но эта мысль не вызывает сейчас никаких эмоций. Вообще никаких. Шоу расслаблена и удовлетворена, она позволяет Рут вытянуться рядом и положить голову себе на грудь. Сердце все еще заходится в сумасшедшем ритме, и Рут выглядит так, словно считает удары. Но со временем все успокаивается, дыхание выравнивается, а пальцы Рут, бездумно блуждающие по животу, перестают казаться чем-то чужеродным. Пройдет немного времени, и Шоу возьмет реванш, потому что ни в чем не привыкла уступать. Она торопливо стащит с Рут одежду и жадно, грубо возьмет ее, заставляя извиваться и вскрикивать. Она будет трахать Рут безжалостно, целовать на грани с укусами, пока та не кончит с криком, потому что Рут, в отличие от Шоу, не захочет сдерживаться. И глядя в ее смеющиеся глаза, Шоу подумает, что это что-то нереальное, так просто не может быть. И заснет, позволив Рут крепко прижать ее к себе.