Холодные сердца: украденное счастье

«Я так хотела потеряться, В толпе людей, Чтобы не смог осенний ветер Найти меня…» (33, «Осень») 1979 год, осень То, что наступила осень, я ощутила не сразу. Просто, если каждый день казался одинаково пасмурным, а каменные стены старого дома давили со всех сторон, то счет времени невольно терялся в глухом однообразии. А то, что сентябрь полноправно вступил в свои владения, я поняла по холодному, промозглому ветру, ворвавшемуся в мою спальню. Громко хлопнула оконная рама, настежь отворились ставни, пропуская в теплое помещение резкие порывы. Я поспешила накинуть на голые плечи старую шерстяную шаль серого цвета и направилась к окну, бесшумно ступая босыми ногами по мягкому ковру. Мое лицо тут же обдало потоком влажного воздуха, я вдохнула запах приближающегося дождя, сырой земли и прелой листвы: она кружилась в вихрях посреди пустынных дорожек небольшого парка перед моим окном. Я положила руку на раму, почему-то не решаясь ее захлопнуть, и хмуро всматривалась в угрюмые пейзажи, пытаясь вспомнить, когда же их в последний раз озаряли лучи солнца. Судя по выжженной траве, покрывающей холмы (что занимали почти все земли Лестрейндж-Холла), то лето было довольно жарким, вот только я этого почти не помнила. Практически все время я проводила в доме, а если куда-то и выходила, так это в парк после наступления темноты, чтобы подышать свежим воздухом. Но, наверное, это тоже было много недель назад. Я заворожено наблюдала, как ветер гнет к земле пышные волны вереска, как сотрясаются кусты дикого шиповника, а с каштанов и кленов, что росли прямо под окном, сыпется разноцветная листва. Наверное, через пару дней деревья будут совсем голыми… Вдруг позади меня раздались шаги и голос, от которого я вздрогнула, хоть и знала, кому он принадлежал: — Белла, на улице настоящая буря, ты можешь простудиться! Рудольфус подошел ко мне сзади и положил руку на плечо. Я обернулась и посмотрела на мужа, как будто не понимая, что он вообще имеет в виду. Но он, наверное, уже привык, что порой я бывала весьма растерянна и невнимательна, если дело касалось моего здоровья. Я всмотрелась в лицо мужа, кивнула и слабо улыбнулась. Потом он закрыл окно и какое-то время просто стоял около меня, снова касаясь моего плеча. Он все оставался таким же, каким был в школе, практически нисколько не изменившись. Смуглая кожа, глаза шоколадного цвета, тонкие брови, аккуратный нос, правильные черты лица. Вот только волосы теперь у Руди были коротко подстрижены, что придавало ему более солидный вид и делало все меньше похожим на того разбышаку-слизеринца. А когда он улыбался, то вокруг его глаз образовывалась тонкая сетка морщин. Признаться, Рудольфус улыбался довольно часто и, как и прежде, почти никогда не унывал. Только годы придали ему больше опыта, серьезности, сделав еще более заботливым по отношению ко мне. Но иногда его обожание переходило все пределы и выводило меня из себя. Хотя в последние годы и этого практически не случалось, ведь Руди сутками пропадал в Министерстве, а на меня все чаще находила необъяснимая апатия и меланхолия. — Ну, тогда я пошел, — послышался голос Рудольфуса, который тут же вывел меня из задумчивости. Он неотрывно смотрел в мое лицо, а в его глазах читались тепло, забота и еще что-то очень родное. — Сегодня очередное собрание Департамента, но я постараюсь вернуться не очень поздно. В ответ я лишь скептически хмыкнула. "Вернуться домой пораньше" — любимая сказка моего мужа вот уже несколько лет подряд. Он занимал какую-то высокую должность в Департаменте Обеспечения Магического Правопорядка, почти все свое время проводил в Министерстве, уходя туда рано утром и возвращаясь лишь поздно вечером. Наверное, это было одной из главных причин, тому, что мы с Рудольфусом почти никогда не ссорились. Но в то же время я не понимала, почему Руди сутками сидел в Министерстве, ведь у нас было столько денег, что хватило бы на три жизни вперед. А муж всегда говорил, что это всего лишь для хороших деловых связей и положения в обществе, но едва ли это было правдой. Но я не думала, что он смог бы скрывать от меня какие-то очень важные вещи — Руди был едва ли не единственным человеком, которому я могла хоть немного верить. А я и не пыталась вдаваться в подробности — дела Министерства и политика меня мало интересовали. Руди легко поцеловал меня в губы и покинул комнату, ничего не сказав. Это тоже было слишком привычным и повседневным. Каждое утро, идя в Министерство, и каждый вечер, возвращаясь оттуда, Руди вот так вот целовал меня — мягко и коротко, но в тоже время отчаянно, словно в последний раз. А может быть, мне это просто казалось оттого, что его поцелуи ассоциировались с очередным однообразным днем, одиночеством и скукой. Не знаю, сколько я еще так простояла у окна, глядя, как свирепый ветер все жестче и жестче терзает вереск, пока не поняла, что начинаю замерзать. С этой мыслью я принялась одеваться. Как всегда, на мне было серое хлопковое платье — что-то в последние годы я слишком пристрастилась к этому цвету, хоть и никогда его не любила. Нарцисса часто возмущалась, видя меня в нем и простой бесцветной мантии. Хотя, если взглянуть со стороны, и ее образ жизни был очень похожим на мой: сидение дома и ожидание мужа из Министерства. Но, тем не менее, она все свое время тратила на посещение магазинов. Надев шерстяное платье того же серого цвета, я заколола волосы и спустилась в гостиную. Как всегда, там было теплее и уютнее, чем в спальне. Домовые эльфы позаботилась о том, чтобы разжечь камин, и теперь в нем весело танцевали языки пламени. Тяжелые бархатные шторы на окнах были подняты, и я отлично могла разглядеть бушующую снаружи непогоду. Ветер, казалось, с каждой минутой все усиливался и усиливался, а по стеклам уже били тяжелые дождевые капли. Наверное, такая погода будет еще очень долго. Я уселась в кресло, стоявшее ближе всего к очагу, и обвела скучающим взглядом знакомую до тошноты гостиную, обставленную темно-зеленой мягкой мебелью и никому не нужными безделушками. Рядом с моим креслом стоял журнальный столик, а на нем — свежий номер "Ежедневного Пророка". На обложке под заголовком "Война принимает новые обороты" красовался портрет Министра Магии Нобби Лича. Мои глаза равнодушно пробежались по колдографии взволнованного и уставшего мужчины с короткими седыми волосами и, пожалуй, слишком большим носом. А он все так же размахивал руками и что-то кому-то говорил. Я ни капли не удивилась очередной статье о накаленной политической ситуации в стране, о неком волшебнике, решившем ввести свои порядки и изменить волшебный мир. В последние несколько лет только об этом и говорили: газеты пестрили заголовками о "Темном Лорде" или "Том-Кого-Нельзя-Называть", а волшебники же вполголоса обсуждали таинственные исчезновения сотрудников Министерства Магии и беспорядки в мире магглов. Я почти никогда не обращала внимания на эти слухи и сплетни, а "война" меня никак не касалась. Мне это было так же интересно, как походы моей сестры по магазинам. В город я выходила примерно раз в месяц, а в Министерстве на приемах и вечеринках бывала еще реже — лишь тогда, когда там было необходимо появиться Рудольфусу. Не общалась с людьми, не считая Нарциссы и ее мужа, мало интересовалась новостями, да и вообще, трудно сказать, что общение было для меня важно. Я вздохнула и отвернулась от газеты. Надоело глупо рассматривать движущуюся картинку, терзать себя пустыми и бессмысленными мыслями. Я просто откинулась на спинку кресла, запрокинула голову и принялась вслушиваться в звуки грозы за окном. Слышалось, как на улице скрипят старые деревья, как где-то за холмами раздаются раскаты грома, а ветер воет в оконных щелях. Эта погода была столь привычной для Лестрейндж-Холла, что я уже никак не могла представить его солнечным и ясным. Хотя, признаться, я ненавидела такие дни и жару и в непогоду чувствовала себя значительно уютнее. Вдруг я услышала какие-то звуки из холла — приглушенные голоса и легкие шаги. Вскоре в комнате появилась Нарцисса, а за ее спиной маячил домовой эльф. Сестра выглядела такой, какой прежде я ее еще не видела. Светлые волосы намокли и растрепались и теперь волнами спадали на плечи, темно-синяя мантия была небрежно застегнута на несколько пуговиц. Лицо сестры, казалось, было еще бледнее, чем обычно, бескровные губы сжаты в тонкую линию, а пальцы нервно теребили оборки рукавов. Некоторое время я удивленно глядела на Цисси, все еще не осознавая, что с ней происходит что-то странное. Моя младшая сестра как никто другой умела держать себя в руках и обладала железными нервами. Я всегда полагала, что ее невозможно вывести из себя, но, похоже, ошибалась. — Прости, что без предупреждения, просто… — произнесла Нарцисса. Ее голос звучал хрипло и приглушенно и совсем не был похож на звонкий голосок красавицы— аристократки. Не дав сестре договорить, я встала с кресла, подошла к ней, взяла за руку и усадила туда, где только что сидела сама. — Сначала успокойся, отдышись, а потом уже рассказывай все, что произошло, — произнесла я. Нарцисса прикрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Я же в это время распорядилась, чтобы Квикки принес чаю. Когда эльф исчез в направлении кухни, я тут же повернулась к сестре и вопросительно посмотрела на нее. Она уже немного успокоилась, но все-таки ее руки продолжали так же трястись, хотя она и пыталась унять дрожь. — Может, конечно, это глупо, но… Люциус не приходит домой уже вторые сутки, и я вся как на иголках, — облизнув пересохшие губы, прошептала Нарцисса. — От него никаких новостей и… Цисси замолчала, я же не сводила с нее взгляда, а потом мои губы стали медленно расплываться в улыбке. Сестра посмотрела на меня слегка удивленно, но спустя секунду ее взгляд стал возмущенным. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но я опередила ее. — Мерлин, Цисси, нашла, из-за чего так переживать! Люциус сидит в своем Министерстве и просто-напросто потерял счет времени, вот и все. Не стоит так переживать. Он и раньше задерживался… — Я знаю, и это больше всего меня настораживает! — воскликнула Нарцисса. Кажется, она снова начинала выходить из себя, и я поспешила взять ее за руки. Они оказались холодными, как лед. — О чем ты? — Эти круглосуточные пропадания в Министерстве, постоянно усталый вид, холодность, нервозность — это, по-твоему, нормально, и мне не стоит переживать? Белла, открой глаза! Ты сама видишь Рудольфуса не больше, чем раз в сутки! Я лишь скептически вскинула брови и покачала головой. — Ты на что-то намекаешь? — Белла… — прошептала сестра. Ее взгляд скользнул по газете, все так же лежавшей на журнальном столике, задержался на заголовке статьи, а потом снова обратился ко мне. — Тебя не тревожат последние слухи? — еще тише произнесла Нарцисса, и, казалось, побледнела еще сильнее. — Ты об этом Лорде? — недоверчиво спросила я, рассматривая сестру. Странно, что она так быстро переменила тему разговора. Или она считала, что долгое времяпровождение Люциуса в Министерстве как-то связано с Темным Лордом? Цисси лишь слабо кивнула, словно испугалась самого упоминания об этом волшебнике. Я же просто уселась на мягкий ковер возле кресла, положив руки на колени сестры и внимательно изучая ее взглядом. Цисси уже собралась было что-то сказать, как в комнате появился Квикки с подносом в руках. Он поставил его перед нами и поспешил ретироваться на кухню. Не обратив никакого внимания на угощение, Нарцисса украдкой посмотрела по сторонам и заговорила. — Знаешь, мне кажется, что Люц имеет какое-то отношение к сторонникам этого Лорда. В ответ на это я лишь усмехнулась: — Цисси, тебе нужно поменьше верить слухам и глупым сплетням из газет, — заявила я. — Кто сказал, что Люциус имеет отношение к сторонникам Лорда? Как же они себя называют… — последнюю фразу я пробормотала едва слышно, стараясь вспомнить название, которое слышала где-то полгода назад на какой-то вечеринке в Министерстве. — Пожиратели Смерти, — подсказала Нарцисса. Вот что-что, а все, что друг другу пересказывали люди, она знала лучше любого школьного предмета. — Да, Пожиратели Смерти, — кивнула я, про себя подумав, что название звучит действительно устрашающе. — С чего ты взяла, что Люциус среди них? — Ну… Во-первых, он разделяет взгляды Темного Лорда, — произнесла Нарцисса. — Очень веский аргумент, ничего не скажешь, — пробормотала я. — Мы тоже разделяем его взгляды, но не приписываем себя к его слугам! При слове "слуги" я поморщилась, представив, как мне какой-то довольно неприятный мужчина в вычурной мантии и с грубым лицом приказывает выполнять его пожелания. Нарцисса же вздрогнула. — А во-вторых, мне кажется, что я видела у него на руке Знак… — сказала сестра. — Какой еще Знак? Только не говори, что еще веришь в то, что эти люди отмечены какими-то печатями на руках! — воскликнула я. — Беллатрикс! Ну когда ты, наконец, посмотришь правде в глаза! — на полтона громче сказала Нарцисса, а в ее глазах появилось такое отчаяние, что мне стало ее жалко. — Сейчас самый разгар войны. Все принимают свои стороны! Темный Лорд ищет сторонников среди чистокровных волшебников, а наши семьи считаются одними из самых знатных в Британии! К кому бы он обратился первым? Конечно же, к нам! И как ты можешь верить Рудольфусу, что он постоянно ходит в Министерство Магии? Или я не вижу, как они с Люциусом любят о чем-то часами говорить, не давая нам даже услышать хоть одно слово из их разговоров? Перед моими глазами вдруг предстала довольно яркая картина: субботний вечер, Малфой-Менор или Лестрейндж-Холл, наши семьи, негромкие беседы за столом, потом уединение наших мужей в библиотеке, из которой порой доносились громкие споры. Но, стоило мне или Нарциссе подойти к двери, как голоса тут же стихали. Такие моменты, конечно, бывали довольно нечасто, так как и Руди, и Люциус с каждым днем становились все более занятыми. Но в те вечера я наивно полагала, что они просто — напросто обсуждают какие-то министерские дела. И тут же мне вспомнился еще один сюжет из недалекого прошлого. Утро выходного дня, довольно необычное, так как Руди в кои-то веки завтракал со мной, а столовую заливал яркий солнечный свет, что само по себе для здешних мест было непривычно. В помещение вошел Квикки с вареньем, лучи солнца заслепили его глаза, он споткнулся о ковер и пролил содержимое вазочки прямо на мужа, испачкав левую часть рубашки Руди и рукав. Я никогда в жизни еще не видела Руди таким разгневанным! Обычно мой муж был сдержанным и любую ситуацию оценивал трезво. Тогда же он кричал на несчастного эльфа так, как не кричал никогда прежде, пускал в него всевозможные заклинания, и если бы я не остановила его, то, скорее всего, дошло бы до Пыточного проклятия. После этого он вскочил из-за стола и побежал переодеваться, оставив меня в недоумении смотреть на запуганного до смерти эльфа, к которому в нашем доме прежде никогда не применяли насилия. Вздохнув, я посмотрела на сестру. А что, если она права? И вдруг Рудольфус действительно не ходит ни в какое Министерство, а просто-напросто учувствует в рейдах Темного Лорда? Но почему он тогда ничего не сказал мне? Ведь прежде у нас не было секретов! Или он считал, что я буду против его выбора? Но это же глупо! Я всегда поддерживала его и… — О чем ты задумалась, Белла? — прошептала Нарцисса. — Ты веришь мне?.. В ее голосе звучало столько надежды! Я ободряюще улыбнулась. — Возможно, ты права, Цисс… — И?.. — Думаю, что сегодня смогу все выяснить, — уверенно произнесла я. — Руди не сможет не сказать мне правду. — Ты уверена, что сможешь его расспросить? — недоверчиво прищурилась Нарцисса. В ответ я лишь широко улыбнулась. Своего мужа я знала лучше, чем кого-либо другого, и могла добиться от него почти всего. — А что мне делать сейчас? — опять задала вопрос Цисси. — А сейчас тебе нужно успокоиться, выпить чаю и ждать Люциуса. А потом, когда он появится, просто веди себя, как ни в чем не бывало, и жди в ближайшие дни от меня весточку с новостями. Я не переставала улыбаться, глядя на сестру, и она просто не смогла сдержать ответную улыбку. У меня же внезапно поднялось настроение — наконец-то моя жизнь становится хоть немного интереснее!