Я знаю.

Нет, прошу тебя, прекрати это. Хватит, хватит, хватит, остановись. Пожалуйста, перестань кидать в меня посуду. Твоя любимая чашка. Это ведь мой подарок тебе на День Рождения. Ты часто дышишь, а с губ то и дело срывается тихое «ненавижу». За что? За что ты так со мной? – Неужели не видишь, я устал бороться! – Не уходи. Мой голос хрипит, садится до еле слышного шепота, а твой взгляд повторяет мне каждый раз одно и тоже: «ты не остановишь меня». Я иду к тебе навстречу по осколкам твоей любимой чашки, которые впиваются в босые ноги, входя глубоко под кожу. На плитке появляются кровавые разводы, но эта боль так ничтожна, что я не чувствую ее. Ты отходишь еще дальше, с таким отвращением на лице, будто я мерзость, гадость, чудовище, дрянь, требующая к себе внимания. Меня передергивает. Что случилось? Что с тобой? – Я ухожу. Ты не можешь. Не можешь меня здесь оставить, не можешь. – Останься со мной. Отрицательно мотаешь головой, закрывая уши руками, и чтобы я ни говорил после, ты отвечаешь: – Заткнись! – Ты все что у меня есть! Легкие разрывает от крика. Крика израненной души, которую голыми руками вырвали из грудной клетки и растоптали по полу с особым усердием, потешаясь над ее предсмертными хрипами. Отвратительная жижа, недавно гордо именуемая душой, растекается под моими ногами, но я даже не вижу этого. Ты сжимаешь кулаки, и бросая на меня разъяренный взгляд, бежишь в сторону входной двери. Я должен его остановить. Я не отпущу его. Нет, нет, нет. – Все же было хорошо! Почему ты уходишь? Почему вы все уходите? Меня трясет, как от лихорадки, губы дрожат, а из глаз ручьем текут слезы. Я пытаюсь сморгнуть их, чтобы не терять тебя из виду ни на секунду, но ты уже стоишь на крыльце, обернувшись в мою сторону лишь на мгновение. Ты тяжело дышал, смотря на меня черными от ярости глазами: – Потому что ты меня придумал! Потому что ты болен! Потому что все это - твоя фантазия! Меня не существует, ты меня выдумал! Нет, нет, нет, что за чушь, он настоящий! Я подбегаю к нему и хватаю за руку. – Ты настоящий, настоящий, я знаю это! Я же держу тебя за руку сейчас. Я же люблю тебя. Твое лицо перекосилось, и ты, еще раз отрицательно качнув головой, сжимаешь мою руку и прошептав тихое «тебе пора проснуться, Гарри.», выхватываешь ее и бежишь к дороге. Из меня вырвался крик вперемешку с рыданием: – Не бросай меня! Это все что я успел крикнуть, перед тем как случилось то, чего я больше всего боялся. Он разлетелся. На миллионы маленьких кусочков. Будто он был пазлом. Будто он никогда не существовал. Будто я его придумал. И сейчас все мои мечты разлетелись на миллионы кусочков. Тебе пора проснуться, Гарри. Я жадно втянул в себя воздух, словно рыба выброшенная на сушу. По лицу стекал холодный пот, а глаза бегали по помещению, привыкая к темноте. Мои губы растянулись в почти дикой улыбке, а из горла вырвался истеричный смешок. Я попытался повернуться на бок, но мне помешали ремни, сковывающие тело. Я тихо засмеялся, нарушая ночную тишину. Потому что чтобы ни говорили врачи, я знаю, что он был настоящим. Что все они были настоящими. Потому что даже ожоги на висках и горы таблеток не переубедят меня. Потому что этот сон повторяется каждый раз, как я закрываю глаза. Потому что каждый раз просыпаясь, тело стягивают ремни от смирительной рубашки, а вокруг меня мягкие белые стены.